Полная версия

Главная arrow Социология arrow МИГРАЦИОННАЯ ПОЛИТИКА РОССИИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

СТАНОВЛЕНИЕ СОВРЕМЕННОЙ МИГРАЦИОННОЙ ПОЛИТИКИ РОССИИ (1991—2002)

РАСПАД СССР И ВЫНУЖДЕННЫЕ МИГРАЦИИ

Глобальный общественно-политический перелом, произошедший в истории России в 1991 г., не мог не отразится на миграционном поведении населения бывшего СССР. Достаточно сравнить два периода: до и после 1991 г. Резко, на протяжении двух-трех лет, изменилась мотивация, направления и масштабы миграционных процессов. Изменился миграционной обмен России с бывшими союзными республиками. Положительное сальдо миграции в пользу России с 1989 г. по 1995 г. увеличилось в 3,7 раза. Причем, в основном, за счет резкого сокращения оттока из России. В 1989 г. соотношение выехавших из России и прибывших составило 100:124 в 1993 г. 100:250, в 1995 г. — 100:367. Больше половины прибывших — это жители Казахстана и Средней Азии, 1/5 —Украины, свыше 15 % — государств Закавказья (табл. 3.1).

Таблица 3.7

Доля мигрантов в составе прибывших в Россию из бывших республик СССР с 1989 по 2000 гг., в%

Страны

1989

1991

1992

1993

1995

1997

1999

2000

  • 1989—
  • 2000

Украина

35

30

21

20

22

24

22

21

25

Белоруссия

6

7

4

4

4

3

3

3

4

Узбекистан

10

10

11

10

13

7

11

12

11

Казахстан

18

19

19

21

29

40

38

36

26

Грузия

4

6

6

7

6

4

5

6

5

Азербайджан

9

7

7

6

5

4

4

4

6

Страны

1989

1991

1992

1993

1995

1997

1999

2000

  • 1989—
  • 2000

Молдавия

4

3

3

2

2

2

2

3

3

Киргизия

3

4

3

10

3

2

3

4

5

Таджикистан

2

4

7

7

5

4

3

3

5

Армения

3

1

2

3

4

3

4

5

3

Туркмения

2

1

1

2

2

3

2

2

2

Республики

Прибалтики

4

8

16

8

5

4

3

1

5

Изменился и качественный (в том числе национальный и социально-демографический) состав мигрантов. Если в 1989 г., по данным Госкомстата России, доля русских среди прибывших не превышала 50 %, то в 1992 г. она была уже около 70 %. Характерно, что в странах с наиболее напряженной обстановкой (Закавказье, Таджикистан) выезд русского населения также сопровождался оттоком населения коренных национальностей (табл. 3.2).

Таблица 3.2

Доля русских и представителей титульной национальности среди мигрантов, прибывших в РФ из бывших республик СССР с 1989 по 2000 гг., в %

Страны

1989

1991

1992

1993

1995

1997

1999

2000

  • 1989—
  • 2000

Доля русских среди прибывших из стран СНГ и Балтии

46

57

66

64

61

59

55

54

59

Украина: русские

49

53

63

63

62

59

53

52

57

украинцы

43

38

30

30

31

33

33

30

35

Белоруссия: русские

43

47

56

60

60

54

52

51

51

белорусы

45

42

33

27

29

35

32

30

38

Узбекистан: русские

41

61

68

67

65

60

61

59

61

узбеки

16

6

3

3

3

5

4

5

5

Страны

1989

1991

1992

1993

1995

1997

1999

2000

  • 1989—
  • 2000

Казахстан: русские

60

65

72

74

73

71

69

70

70

казахи

9

7

6

3

3

4

4

4

4

Грузия: русские

33

49

57

50

30

26

19

16

38

грузины

3

9

7

11

21

26

20

21

16

Азербайджан: русские

22

45

54

45

38

28

18

15

39

азербайджанцы

29

25

14

19

35

49

57

60

29

Молдавия: русские

26

38

52

46

53

47

47

49

43

молдаване

51

37

26

28

21

25

18

21

32

Киргизия: русские

59

70

77

75

72

68

67

71

72

киргизы

17

5

1

1

2

6

6

4

4

Таджикистан: русские

55

69

68

64

57

48

49

37

61

таджики

14

5

3

5

12

21

27

31

10

Армения: русские

23

36

38

22

8

7

5

5

15

армяне

57

49

47

66

84

84

82

81

74

Туркмения: русские

44

59

69

72

69

64

64

64

63

туркмены

28

14

4

3

3

6

6

4

8

В структуре причин межреспубликанской миграции на одно из первых мест вышло бегство от войн и преследований: миграция приобрела ярко выраженный вынужденный характер. Открытые вооруженные конфликты, разжигаемые на межнациональной основе, изменение правого и экономического статуса населения нетитульных национальностей обусловили мощное воздействие деструктивных процессов, что позволяет говорить о решающей роли выталкивающих факторов на формирование миграционных потоков. Резкое обострение межнациональных отношений поставило в сложные условия русскоязычное население в Азербайджане, Грузии, Армении, Таджикистане, Киргизии и Молдавии («национализация» кадров, системы образования, средств массовой информации, сокращение числа русскоязычных школ и детских дошкольных учреждений).

В 1989 г. впервые после Великой Отечественной войны на территории России появились беженцы. Первоначально это были граждане Советского Союза, ищущие убежище на территории России от вооруженных конфликтов в Узбекистане

(свыше 20 тыс. турок-месхетинцев); в 1990 г. —жертвы этнических конфликтов в Сумгаите, Баку, Нагорном Карабахе; в 1991 г. — выехавшие из районов конфликтов Грузии и Южной Осетии (100 тыс. осетин).

Как свидетельствуют данные МВД России (другого источника статистической информации в тот период не было), к началу 1992 г. на территории Российской Федерации было зарегистрировано около 300 тыс. человек, вынужденно покинувших республики, где они постоянно проживали. Впоследствии практически все они оформили статус беженца или вынужденного переселенца. Но к началу 1992 г. закона о беженцах не было, поэтому прибывшие признавались беженцами на основании правительственных постановлений по каждому конкретному случаю. Они регистрировались органами МВД СССР и Российской Федерации. На середину 1992 г. (до принятия законов о беженцах и вынужденных переселенцах) в России насчитывалось 315 тыс. официально зарегистрированных беженцев.

В 1991 г. было проведено социологическое обследование вынужденных мигрантов в России, которое показало, что основными причинами выезда из республик являются: принятие в новых независимых странах законов о статусе государственного языка и гражданстве, обострение межнациональных отношений, трудности с трудоустройством и образованием детей из-за принадлежности к некоренной национальной группе. Детальное исследование правовых актов, принятых в начале 90-х гг. XX в. в некоторых странах нового зарубежья, проведенное под руководством И. Б. Орловой, показало, что в них не только был допущен ряд принципиальных нарушений основных прав человека, но и, более того, на государственном уровне закреплялась фактическая дискриминация некоренного населения. В частности, в Туркмении и Молдове, согласно положениям конституций этих государств, президентом могло стать только лицо титульной национальности. [10, с. 27]. Нормой для стран Центральной Азии было повсеместное вытеснение некоренного населения с руководящих должностей. В качестве примера можно привести Казахстан, где с 1989 по 1994 гг. доля представителей нетитульной национальности в руководстве органов законодательной и исполнительной власти областного уровня сократилась с 50 до 25 %. В отдельных странах этого региона вводились ограничения как в приобретении собственности, так и в ее ликвидации (при продаже жилья мигрантами); законодательно закреплялась языковая дискриминация и т. д. Без устранения этой дискриминации некоренных жителей и на нормативном, и на бытовом уровне нельзя было рассчитывать на безболезненную натурализацию русскоязычного населения в тех странах, в которых они оказались после утраты ими единого советского гражданства.

Более половины мигрантов прибыли из Азербайджана, треть — из Узбекистана, далее в порядке убывания следуют Армения, Таджикистан, Киргизия, Грузия, Казахстан и т. д. Национальный состав вынужденных мигрантов за 1989—1991 гг. был представлен на 28 % русскими и другими славянскими народами, на 30 % — осетинами, на 20 % — турками-месхетин- цами, на 21 % — армянами. Однонациональные семьи составили 82 %, смешанные — только 18 %.

Необходимо заметить, что до принятия законов, в соответствии с которыми различия между вынужденными переселенцами и беженцами определялись наличием или отсутствием российского гражданства, наблюдалась некоторая путаница в отнесении мигрантов к той или иной категории. Кроме того, между гражданством СССР и Российской Федерации долгое время ставился знак равенства. Поэтому для начала 1990-х гг. более уместно оперировать понятиями «вынужденные мигранты» (переселенцы и беженцы) из бывших республик СССР и «беженцы» из стран старого (или дальнего) зарубежья.

Однако решающими выталкивающими факторами во всех республиках явились экономические процессы, разность экономических потенциалов, образовавшаяся между республиками и Российской Федерацией. Несмотря на глубокий экономический кризис в России, ее экономическое положение было намного устойчивее, чем в бывших республиках (падение производства и уровень безработицы — ниже, а уровень отдельных видов социальной защиты (пенсионное обеспечение, образование) — выше, чем в других республиках.

На это указывает высокая доля среди иммигрантов представителей основной национальной группы каждой страны (армян из Армении, азербайджанцев из Азербайджана, таджиков из Таджикистана и т. д.). Но уже к 1995 г. (за три года) было зарегистрировано более 600 тыс. вынужденных переселенцев и беженцев из бывших союзных республик, а к 1997 г. более 1,2 млн человек. В течение первых пяти лет действия нового законодательства о вынужденной миграции практически ежегодно менялась структура мигрантов, получивших в Российской Федерации статус вынужденного переселенца или беженца с точки зрения регионов выезда (таблица 3.3).

Таблица 3.3

Численность и структура вынужденных мигрантов из отдельных регионов, прибывших в Российскую Федерацию с 1992 по 1996 гг.

Показатели

1992

1993

1994

1995

1996

  • 1992—
  • 1996

Численность вынужденных мигрантов (переселенцев и беженцев) тыс. человек

160,3

323,3

254,5

291,3

172,7

1202,1

Доля вынужденных мигрантов, прибывших из отдельных регионов (в % от общей численности)

Таджикистана

40,8

21,2

9,6

9,9

11,6

15,9

Азербайджана

20,5

13,8

5,4

4,8

1,7

8,9

Казахстана

0,2

2,4

25,0

32,6

32,0

17,9

Узбекистана

2,0

5,7

23,0

21,8

11,0

13,3

Грузии

15,5

20,4

6,9

4,0

6,0

9,7

Молдавии

6,4

1,3

1,1

0,7

0,8

1,2

Чечни

13,5

12,3

8,6

12,4

20,0

12,6

Сев. Осетии-Алании

0,1

12,8

0,2

ОД

ОД

3,3

В 1992 г. почти половина (40 %) вынужденных переселенцев прибыла из Таджикистана, и это отнюдь не титульные народы, еще треть из Закавказья — Азербайджана и Грузии. В 1993 г. на первое место вышли Таджикистан и Грузия (по 20 % из каждой страны). В 1994 и 1995 гг. — от 1/4 до 1/3 из Казахстана и столько же из Узбекистана. В 1996 г. каждый третий беженец был из Казахстана и каждый пятый — из Чечни.

По данным учета вынужденных мигрантов и беженцев, проводимого территориальными органами Федеральной миграционной службы России, социально-демографическая структура иммигрантов из стран СНГ и Балтии отличалась более высокими качественными характеристиками по сравнению с постоянным населением России. В частности, у мигрантов была более молодая возрастная структура, более высокий образовательный и профессионально-квалификационный уровень (табл. 3.4).

Таблица 3.4

Возрастной состав постоянного населения России и мигрантов из стран СНГ и Балтии в 1992—1996 гг., в% к общей численности

Возрастные группы

Постоян- ное население

Мигранты

всего

в том числе вынужденные

В возрасте моложе трудоспособного

17

24

29

В трудоспособном возрасте

61

65

56

Старше трудоспособного возраста

22

11

15

Достаточно массовый характер приобрела уже в начале 1990-х гг. внутренняя вынужденная миграция из регионов Северного Кавказа. К концу 1994 г. в регионах России в качестве вынужденных переселенцев было зарегистрировано более 80 тыс. человек, выехавших из Чечни (в тот период главным образом из Грозного), и 6,5 тыс. вынужденных переселенцев, выехавших из Северной Осетии [11].

Расселение вынужденных мигрантов в первые же годы тяготело к юго-западным и южным областям европейской части России. Наиболее высокая миграционная нагрузка (численность вынужденных мигрантов в расчете на 10 000 человек постоянного населения) была в регионах Северного Кавказа. Понятно, что в те годы, когда до 1/3 всех прибывших становились вынужденными переселенцами или беженцами, приоритетом были вопросы приема и обустройства вынужденных мигрантов (табл. 3.5).

Одновременно в начале 1990-х гг. западные страны ужесточили режим въезда иностранных граждан. В результате на территорию России хлынули первые потоки незаконной транзитной миграции. Этому в немалой степени способствовало присоединение России в 1992 г. к Женевской Конвенции

ООН 1951 г. о статусе беженцев и Протоколу к ней от 1967 г., а также отсутствие в стране иммиграционного контроля. Россия взяла на себя международные обязательства по оказанию помощи лицам, ищущим убежище, и обеспечению их защиты.

Таблица 3.5

Численность и состав мигрантов, прибывших из бывших республик СССР в Российскую Федерацию в период с 1991—2000 гг., тыс. человек*

Годы

Прибыло

Доля вынужденных мигрантов среди при- бывших, %

всего

в том числе вынужденных мигрантов**

1992

925,8

160,3

17,3

1993

922,9

323,2

35,0

1994

1146,3

354,5

30,9

1995

841,5

291,3

34,6

1996

631,2

172,7

27,4

1997

582,8

131,1

22,5

1998

494,8

118,2

23,9

1999

366,7

79,1

21,6

2000

350,3

49,2

14,1

2001

193,5

41,8

21,6

Всего:

6455,8

1721,4

26,7

* По данным Госкомстата России и ФМС России.

** Вынужденные переселенцы и беженцы, имеющие соответствующий статус.

Особое геополитическое положение Российской Федерации, относительно свободный въезд в страну из-за сохраняющейся прозрачности границ со странами СНГ, практически открытые внешние границы новых закавказских и ряда среднеазиатских государств создали (и сохраняют до сих пор) условия для притока в Российскую Федерацию большого числа иностранных граждан и лиц без гражданства, пытающихся обосноваться в России или использовать ее территорию для проникновения в другие страны. Как правило, это граждане стран со сложной внутриполитической и экономической обстановкой, в частности, Афганистана, Ирака, Анголы, Конго (Заира), Нигерии, Шри-Ланки, Сомали, Эфиопии и других (всего, по данным московского представительства УВКБ ООН, 52 государств).

Россия оказалась совершенно не готова ни в правовом, ни в организационном, ни в финансовом отношении к реализации положений Конвенции. Отсутствие (а точнее — невозможность) учета нелегальных мигрантов не позволяли определить их количество. По оценкам различных экспертов, в начале 1990-х гг. в страну нелегально прибыли 500—700 тыс. граждан иностранных государств и лиц без гражданства. Этих иммигрантов можно подразделить на три основных потока:

  • — экономические иммигранты, прибывшие в поисках заработка;
  • — политические иммигранты, прибывшие в поисках убежища от политических режимов в своих странах;
  • — транзитные мигранты, планирующие проследовать через территорию России в развитые западные страны.

Важным направлением миграционной политики в первой половине 1990-х гг. была организация приема вынужденных мигрантов из зон военных и межнациональных конфликтов. Достаточно сказать, что расходы на содержание центров временного размещения составляли в самые критические периоды 1/3 всего бюджета Федеральной миграционной программы.

Создание системы учреждений для временного проживания в условиях массового экстренного прибытия больших масс переселенцев было большим прогрессом:

  • — по причинам гуманитарного характера — оперативно, без излишней волокиты бездомным людям, ищущим убежище на территории Российской Федерации, предоставлялось комфортабельное жилье;
  • — по причинам социального характера — жилье дополнялось минимальным набором социальных услуг: психологической помощью, медицинским обслуживанием и материальной поддержкой (бесплатное питание в течение трех месяцев);
  • — по причинам экономического характера — вынужденные переселенцы, проживающие в центрах, как правило, обустраиваются и закрепляются именно в тех регионах, где расположен центр, таким образом, обеспечивается возможность плавной интеграции.

При размещении центров по территории Российской Федерации учитывались следующие основные критерии:

  • — местоположение региона — приоритетными считались приграничные, малозаселенные регионы;
  • — потребность региона в населении и трудовых ресурсах (трудонедостаточные);
  • — стратегическое положение региона;
  • — ситуация на локальных рынках труда, перспективы развития сфер занятости в аграрном секторе, в городской местности.

Сеть центров и пунктов временного размещения беженцев и вынужденных переселенцев была создана, прежде всего, для обустройства вынужденных мигрантов при их массовом прибытии во время чрезвычайных ситуаций, а также для размещения социально незащищенных лиц на период их обустройства на постоянное место жительства. Максимальной численности центры и пункты временного размещения достигали в 1994—1995 гг. — 90 шт., рассчитанных на размещение 20 тыс. семей. Всего в 1994—1995 гг. центры приняли 95 тыс. человек, из них 65 тыс. человек — из Чеченской Республики.

Действенность системы центров временного размещения при массовом, чрезвычайном приеме вынужденных мигрантов или пострадавших граждан прошла проверку при ликвидации последствий осетино-ингушского конфликта (тогда были приняты 65 тыс. вынужденных мигрантов); грузино-осетинского конфликта; сухумской операции; вооруженного конфликта в Чеченской Республике; в ходе приема и размещения граждан, пострадавших в результате землетрясения на Курильских островах; приема, размещения и отправки к местам временного и постоянного жительства граждан, эвакуированных из стран с нестабильной внутриполитической обстановкой; постоянного приема и временного размещения вынужденных переселенцев, прибывающих из стран бывшего СССР.

Уже с 1994 г. происходит достаточно резкое и активное вхождение России в международный рынок труда. Это проявилось, с одной стороны, в использовании иностранной рабочей силы на территории России, с другой — в выезде российских граждан в поисках трудоустройства за рубеж. Так как проблема в тот период только наметилась и соответствующий учет ее масштабов не проводился, то и охарактеризовать ситуацию достоверными данными не представляется возможным. Оценочно численность иностранных работников в России составляла от 200 до 500 тыс. человек. Но, по оценке экспертов, уже в середине 1990-х гг. серьезной проблемой явилась не столько трудовая иммиграция, сколько эмиграция квалифицированных специалистов в активном возрасте в экономически развитые страны. Основные направления: Германия — 56 %, Израиль —23 %, США — 14 %.

Масштабы и мотивы эмиграции в тот период не отслеживались должным образом. Интереса и тревожности со стороны властных структур по поводу данной проблемы не наблюдалось. Поэтому столь же достоверно, как и о процессах вынужденной иммиграции, говорить о процессе эмиграции не представляется возможным.

Несколько научно-исследовательских коллективов уже в конце 1980-х — начале 1990-х гг. занимались изучением данной проблемы. Появилось несколько серьезных публикаций [3, 12, 14 и др.]. По данным этих публикаций, эмиграция состояла главным образом из представителей академической и вузовской науки. Причем выезжали ученые, имеющие признанные мировые достижения в различных областях знаний; инженеры, известные специалисты достигшие высоких результатов в области естественных наук. Главным факторам эмиграции научных, инженерных кадров, представителей творческих профессий явился как кризис российской науки, так и общий социально-экономический кризис, в период которого фактически прекратилось финансирование научной и культурной сферы.

В то время из России эмигрировали преимущественно лица в активном трудоспособном возрасте, среди которых высокую долю составляли имевшие высшее образование.

Сама по себе эмиграционная активность оценивается как важный симптом выхода общества на путь либерального развития. Прогнозируемого взрывообразного возрастания эмиграционного потока не произошло. В 1994 г. из страны выехало 105,2 тыс. эмигрантов, что представляло незначительный рост по сравнению с 1992 г., когда выехало 102,9 тыс. человек, и с 1990 г., когда выезд составлял 103,6 тыс. человек. Выезд достиг максимума в 1995 г. и составил 110,3 тыс. человек. В следующем году он снизился до 96,4 тыс. [6, с. 129].

Неоправдавшиеся прогнозы свидетельствовали о том, что мы еще не отошли от одностороннего понимания постсоветского общества как противоположного советскому, не осознали необходимости анализа специфики современности. В чем-то постсоветская эмиграция, как считает ряд специалистов, вначале оказалась в некоторых аспектах сходной с эмиграцией досоветского периода и позднего советского этапа. Она охватила, прежде всего, некоторые этнические группы, не имеющие своей государственности в СССР. Отток происходил главным образом в Германию, США и Израиль.

Проводились исследования и в принимающих странах. Например, по данным национальных статистических и миграционных служб США и Германии, с 1994 по 2003 гг. в эти страны прибыли из России и получили статус иммигранта в США — 176,2 тыс., в Германии 193,9 тыс. человек. По данным исследований Марка Тольца из Иерусалимского университета, бывшего гражданина СССР, в Израиле за этот же период получили статус иммигранта 158,9 тыс. человек, прибывших из России [13].

Ну и конечно, масштабы и направления внутренней экономической миграции того времени в полной мере отражают особенности переходного периода. Сократился общий миграционный оборот (сумма прибытий и выбытий) в целом по России: к 1993 г. он составил лишь 60 % объема 1989 г. (3 млн человек против 4,7 млн человек). Но при этом резко возрос отток из регионов Сибири и Дальнего Востока.

Как известно, низкая миграционная активность населения затрудняет обеспечение функционирующих предприятий рабочей силой, препятствует соединению вещественных и личностных факторов производства. Причина низкой миграционной активности — неразвитость рынка жилья, отсутствие возможности приобретения (обмена) жилья для большинства населения. Крайне низкий уровень заработной платы обусловил колоссальный разрыв между доходами занятого в общественном хозяйстве населения и стоимостью жилья. Характерные для стабильно развивающихся стран сезонные миграции трудовых ресурсов, как и процесс массовых перемещений населения из регионов, испытывающих спад, в динамично развивающиеся местности, ни организационно, ни экономически не управлялся государством.

Рост численности сельского населения в тот период, в том числе обеспеченный притоком мигрантов из стран СНГ и Балтии, проходил на фоне экономического спада, увеличения безработицы, падения уровня жизни как в городе, так и в еще большей степени в сельской местности.

В результате изменения направлений и объемов внутренней миграции в размещении населения обозначился резкий юго-западный крен. Произошло сокращение населения в регионах севера и востока страны, наиболее богатых сырьевыми ресурсами. В результате миграционного оттока населения только за 1992—1995 гг. численность населения Чукотского АО сократилась на 39 %, Магаданской области — на 29 %, Корякского АО — на 17 %, Эвенкийского АО — на 18 %, Камчатской области и Таймырского АО — на 12 %, Сахалинской области — на 9 %, Ненецкого АО — на 12 % и Мурманской области — на 9 %. В 1960—1970-е гг. — период экстенсивного освоения севера и востока страны — государство с помощью имеющихся в условиях плановой экономики, инструментов и методов (системы льгот, районных коэффициентов, оргна- бора, распределения молодых специалистов и т. д.) поддерживало сравнительно высокую численность населения, которая удовлетворяла потребности развивающегося народного хозяйства этих территорий. Снижение производства в 1990-х гг., распад единого государства вызвали отток социально активного населения в трудоспособном возрасте. В результате этого ухудшилась возрастная структура населения этих районов, возросла численность и доля лиц предпенсионного и пенсионного возрастов.

Выбытие из северных регионов излишнего населения сказалось на уровне безработицы: там она стала наиболее низкой в стране. В 2013 г. этот показатель в Чукотском АО составил 3,3 % и Магаданской области — 2,9 % (по России в среднем — 5,5 %).

В то же время за 1989—1995 гг. Центральный район приобрел за счет миграционного обмена с другими регионами страны 229 тыс. человек, Поволжский — 180 тыс., Краснодарский и Ставропольский края и Ростовская область — 408 тыс., Центрально-Черноземный район — 110 тыс. человек. В наибольшей степени за счет внутрироссийского миграционного обмена населением выиграли Краснодарский край (миграционный прирост за 1989—1995 гг. составил 218 тыс. человек), Ставропольский край (124 тыс. человек), Волгоградская (70 тыс. человек) и Ростовская (66 тыс. человек) области и крупнейшие города с областями — Москва и Санкт-Петербург.

Однако процессы миграционного обмена между городской и сельской местностью, хотя и обозначили новые тенденции, но не приобрели столь драматического характера, как процессы иммиграции, внутренней вынужденной миграции и особенно изменения миграционного вектора внутренней миграции запад-восток на обратный вектор восток-запад.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>