Революции и малые изменения в науке

В философии науки в работах, посвященных динамике научного познания, сложилось противопоставление революции и эволюции. Хотя эти понятия многозначны сами по себе, это различие проходит в основном по двум аспектам:

  • 1) эволюция — это малые научные изменения, революция — крупные;
  • 2) эволюция сохраняет преемственность, опирается на прежние научные представления, вырастает из них; революция — разрыв с прежними представлениями, радикально новое состояние науки.

В некотором смысле, это также два разных подхода к пониманию роста научного знания вообще. «Эволюционный» — предполагает в большей мере единство науки, «революционный» — резкие изменения науки, ставящие под сомнение ее единство.

Впрочем, противопоставление «эволюция/революция» становится сегодня все более размытым и условным.

Понятие научной революции

Крупные преобразования научного знания принято называть научными революциями. Научная революция порождает целый каскад событий — смену главенствующей парадигмы, новую расстановку проблем, обновление терминологии, появление новых научных направлений, модификацию научных методов и научной техники и даже, возможно, изменения в целях и ценностях научной области или группы областей.

Движущие силы революций — сложные комплексы факторов, включающие в том числе и открытие новых фактов, и изобретение новых инструментов, и мировоззренческие сдвиги. Каждое фундаментальное преобразование изучается историками науки с разных сторон, во всей полноте его конкретных проявлений. Но вопрос о главных движущих силах и механизмах крупных научных изменений еще остается открытым.

Обсуждаются также вопросы о том, сколько явных революций следует различать в истории науки и каковы критерии научной революции вообще — какой меркой можно измерить масштаб данного изменения, чтобы его можно было охарактеризовать как малое, среднее или революционное.

Подробный исторический анализ крупных изменений в пауке проведен в обстоятельной работе И. Коэна «Революция в науке» (1984)[1]. Не давая четкого определения термина «научная революция», Коэн предлагает ряд критериев, по которым историки науки могут квалифицировать событие как революционное. К ним относятся:

  • 1) свидетельства современников изучаемого события (причем не только ученых);
  • 2) более поздние документальные свидетельства, где подтверждается, что произошла революция;
  • 3) согласие в оценках со стороны компетентных историков науки и философии;
  • 4) согласие в оценках со стороны современных ученых, работающих в данной области.

Однако эти критерии лишь определяют как минимум достаточные условия для того, чтобы судить о наличии действительно крупного события, но требуют при этом дальнейших детальных исследований. Сам же термин «научная революция» — это, по Коэну, лишь некая историческая метафора для обозначения крупных изменений в науке[2].

Действительно, термин «научная революция» используют очень широко; но во множестве случаев эта метафора ничего не разъясняет, а лишь запутывает дело. Даже давно установившееся и ставшее привычным понятие Научной революции (XVI—XVII вв.) при ближайшем рассмотрении оказывается проблематичным. Как верно замечает И. Коэн, трудно согласиться с тем, что долгий период почти в полтора века можно называть революцией, скорее, эго длительный процесс сложного и многостороннего реформирования науки[3].

Интуитивно мы связываем с научной революцией представление о глубоком потрясении и трансформации знаний. Революционность новой теории состоит прежде всего в появлении каких-то существенно новых теоретических элементов, изучаемых объектов, ракурсов рассмотрения, которых не было (и в определенном смысле не могло быть) в старой системе знаний.

Например, теорию Дарвина называют революционной по тому значительному расхождению с прежней биологией, которое она предполагала. Ведь в биологии того времени установилось представление о биологическом виде как о чем-то абсолютно неизменном, стабильном: его аналогом могло служить понятие атома в классической физике. Теория Дарвина же говорит о процессах естественного изменения видов (что, соответственно, можно сравнить разве что с открытием радиоактивности в физике)!

Существенное потрясение знаний, которое называют революционным, как правило, выходит за рамки одной дисциплины, влияет на многие науки, а также на сферу культуры и повседневные взгляды. В этом случае могут подвергнуться пересмотру даже представления здравого смысла — как это было, например, в связи с работами Н. Коперника, Н. И. Лобачевского, А. Эйнштейна. Это, пожалуй, самый сильный и яркий эффект научных революций; и, конечно, в истории науки таких глобальных революций было немного. В то же время в различных областях наук тоже происходят крупные изменения, которые специалисты расценивают как революционные.

Таким образом, понятие научной революции обозначает крупные, значительные изменения в науке, однако оставляет пространство для более детального анализа как единиц изменений, так и конкретных причин этих событий, их механизмов, следствий (ближайших научных и более широких).

  • [1] Cohen I. В. Revolution in Science. Cambridge, Mass., 1984.
  • [2] Ibid. P. 24.
  • [3] Cohen 1. В. Revolution in Science. Р. 106—107.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >