Достаточность пищевых ресурсов.

Исследователи неоднократно предпринимали попытки оценить потребности коренных жителей Арктики, ведущих традиционный образ жизни, в поставляемых пищей энергии и веществе. Расчеты, сделанные для общин морских зверобоев, показывают, что промысел тюленей, моржей и китообразных покрывал примерно 90% потребностей взрослого эскимоса в пище. Оставшиеся 10—11% восполнялись оленьим мясом, рыбой, птицей, покупными продуктами [Крупник, 1989]. В целом годовая обеспеченность азиатских эскимосов продукцией морского промысла могла даже несколько превосходить необходимую (расчетную) норму потребления (табл. 6.22). На первый взгляд, картина вполне благополучная, но в действительности ситуация оставалась напряженной. Из таблицы видно, что морской промысел приносил жителям расположенных в бухтах и заливах поселков всего лишь 60% необходимого им мяса. Остальные 40% животного белка им приходилось компенсировать охотой на наземных животных, собирательством, обменом и торговлей.

Таблица 6.22

Обеспеченность азиатских эскимосов продукцией морского промысла в 1920—1937 гг., % от вычисленной нормы потребления [Крупник, 1989]

Расположение поселков

Вся продукция

Мясо

Жир

На открытом побережье

134,5

108,9

157,8

В бухтах

100,0

59,5

129,3

Кроме того, обратим внимание, что в табл. 6.22 приведены средние величины для 18-летнего периода. Но для аборигенного морского промысла характерны частые смены «удачных» и «пустых» промысловых сезонов. Вследствие колебаний численности морского зверя, погодных условий, ледовой обстановки, влияния ряда других факторов, доступность пищевых ресурсов была крайне неравномерной. В некоторых случаях морской промысел эскимосов мог обеспечить получение избыточного продукта, но все же жизнь морских зверобоев постоянно подвергалась опасности гипокалорийных стрессов.

Оленеводы тундры также жили не только «со своего стада». Реальная средняя норма забоя домашних оленей у ненцев в 1920—1930-х гг. составляла примерно 11 голов в год на одного человека, и 59 животных на хозяйство. Это покрывало чуть менее 60% потребностей. За счет охоты, рыболовства, собирательства удовлетворялось еще 22—23% потребностей в пище. Доля покупных или обмененных товаров в обеспечении энергетической потребности варьировала в широких пределах: от ничтожно малой (1,3%) до составлявшей более половины всех энерготрат (53,4%) [Крупник, 1989]. При этом, как и у морских зверобоев, у оленеводов арктической тундры доступность продуктов и состав пищи варьировали в зависимости от времени года. При традиционном образе жизни тундровики также подвергались периодическим голодовкам, происходивших вследствие массовых падежей оленей при эпизоотиях и бескормицах.

Таким образом, «арктические» системы природопользования не давали возможности длительного накопления благ в собственности одной семьи или рода. С высокой периодичностью (по некоторым оценкам, каждые 5—7 лет), «зажиточные» оленеводы теряли часть стад из-за бескормицы или эпизоотий и переходили в разряд «бедняков», тогда как поголовье стад бывших «недостаточных оленеводов», напротив, могло возрастать. Благосостояние морских зверобоев менялось в зависимости от периодических изменений морских течений и ледовой обстановки, влиявших на пути миграции (и, следовательно, доступность для промысла) тюленей, моржей и китов.

В такой нестабильной среде устойчивость групп обеспечивалась за счет «горизонтальных», эгалитарных взаимодействий, в которые были встроены и традиции распределения пищи.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >