Полная версия

Главная arrow Менеджмент arrow ДЕЛОВЫЕ КОММУНИКАЦИИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Манипулятивные технологии

То обстоятельство, что во многих случаях адресат воздействия не осознает, что является таковым, обусловило большую популярность такой категории, как манипулирование. Однако термин «манипулирование» обладает одним неприятным свойством: он сам по себе манипулятивен. Прототипическая ситуация манипуляции предполагает, что манипулируемый не просто не осознает воздействия, но к тому же действует в результате этого во вред себе (а манипулятор преследует преимущественно неблаговидные цели). Такое развитие значения понятно и оправданно: коли я не ведаю, что творю, то мною могут воспользоваться в целях, вовсе не соответствующих моим собственным. Однако если термин «манипулирование» начинает употребляться как родовой, то навязываемая им неявная оценка приводит к заведомо негативной интерпретации таких ситуаций, которые, быть может, ее не требуют или не заслуживают. Называя кого-то умелым манипулятором, вы не только делаете утверждение об эффективности речевого воздействия, осуществляемого этим лицом, но и негативно и при этом неявно оцениваете его: словоупотребление, ничем не лучшее, чем хрестоматийные примеры смысловых пар типа шпион/разведчик или оназдывать/задсрживаться, основное различие между которыми является оценочным.

Размышления о манипулировании как о целенаправленном воздействии, носящем скрытый характер, обнаруживаются еще в древневосточной философии (Конфуций, Лао-цзы). В восточной культуре манипулятивный подход органично вплетен в искусство тайного управления государством, являясь основой дипломатии и политики.

Описание приемов скрытого воздействия в коммуникационном процессе нашло свое отражение в европейской мысли начиная с античности (Аристотель, Протагор, Горгий,

Сократ). В IV в. до н.э. было создано направление, известное как софистика — искусство убеждения в ситуациях обсуждений и публичных дискуссий. Понимание манипуляции как технологии политического господства наиболее ярко отражено в учении Н. Макиавелли (XVI в.), заложившего основу теории циничного реализма в подходе к человеческому обществу.

Согласно этой теории, общественный порядок основан на скрытом политическом воздействии и манипулировании со стороны правящей элиты. Анализ работ последователей Макиавелли — элитистов XX в. (X. Ортега-и-Гассет, А. Тойнби, Г. Лассуэл, Г. Моска, В. Парето, А. Этциони и др.) — позволяет обнаружить аналогичную концепцию манипулирования как основную форму отношений между элитой и массами. Представители этого направления отстаивают позицию, согласно которой скрытое управление массами является основой социального контроля и направлено на сохранение стабильности общества.

Существенный вклад в изучение вопроса о формировании в сознании людей искаженной картины мира, складывающейся в результате ряда целенаправленных воздействий, внесли К. Маркс, Ф. Ницше, 3. Фрейд, К. Юнг, Г. Лебон, Г. Тард, К. В. Франкл, Э. Фромм, К. Хорни, Э. Берн, Ф. Перлз и др.

Большинство исследователей едины в определении способа манипуляции и характеризуют его как обманные, скрытые, неявные действия[1] или как игру на слабостях[2], но не исключается и ненасильственный путь[3]. В качестве цели манипуляции (ее результата) могут выдвигаться либо эксплуатация и господство[4], либо выигрыш, либо выгода[5].

Сущность манипуляции часто понимается как управление и контроль[6], принуждение или применение силы[7], структурирование мира[8], побуждение[9], программирование мыслей и намерений[10], мастерство и сноровка[11].

Говоря о генезисе манипулирования сознанием и поведением людей, исследователи зачастую придерживаются различных взглядов. Ряд авторов (В. Знаков, К. Шмидт и др.) утверждают, что манипуляция так же стара, как и сам человек, поскольку она является выражением инстинктивной потребности человека в стабильности окружающего мира и вытекающего из нее стремления все объяснить из самого себя. Рассматривая манипуляцию в качестве феномена межличностного, межгруппового и межнационального общения, они говорят о необходимости принятия ее как данности[12].

Другие ученые (X. Ортега-и-Гассет, А. Мейер) выводят феномен манипулирования из фатальной необходимости духовной диктатуры меньшинства над большинством. А. Мейер, в частности, для обозначения процессов манипуляции использует термины «социализация» и «легитимация», в результате которых индивидуум превращается «в полезного и преуспевающего члена общества путем воспитания его в духе господствующих норм поведения и в духе той роли, которая ему отведена»[13].

Однако большинство исследователей (Э. Кассирер, Г. Франке, К. Ясперс) считает манипулирование явлением, присущим исключительно нашему времени.

Немецкий теоретик публицистики А. Довифат на основе принципов нацистской пропаганды отказа от гуманности и красоты, обращения с примитивными постулатами к массе, методичного внедрения в сознание масс заранее отработанных лозунгов (изложенных в трудах Гитлера и Геббельса) сформулировал следующие основные законы манипуляции:

  • • закон умственного упрощения означает, что любая сложная мысль должна сводится до простой схемы, понятной любому человеку;
  • • закон ограничения материала состоит в том, чтобы не допустить запутывания индивида в большом потоке информации и не давать ему слишком широкого выбора;
  • • закон вдалбливающего повторения требует многочисленных систематических повторов одной и той же информации;
  • • закон субъективности предполагает учет образования, профессии, качеств аудитории;
  • • закон эмоционального нагнетания необходим для того, чтобы поддерживать у человека постоянный интерес к информации[14].

Наиболее абстрактный и целостный подход к манипуляции общественным сознанием мы встречаем у Г. Дебора в его работе «Общество спектакля»[15]. Предмет анализа Дебора не отдельные манипулятивные приемы, а глобальная мистерия, создаваемая всеми существующими средствами массовой информации и, следовательно, стоящими за ними олигархами. Обозначенные «субъекты» с помощью глобальных мистификаций действительности формируют, по мнению Дебора, саму информационно-оценочную среду, «виртуальную макрореальность», которая, в свою очередь, создает требующееся для «сценаристов-режиссеров» общественное мнение.

«Зрительское сознание, — пишет Дебор, — узник уплощенной Вселенной. Оно ограничено экраном спектакля, за который была вынесена его собственная жизнь, и теперь знает только фиктивных собеседников, которые рассказывают ему исключительно о своем товаре и о политике их товара. На всем своем протяжении спектакль является его “зеркальным знаком”. В нем инсценируется ложный выход из возведенного в принцип аутизма». Дебор говорит о стирании границ в спектакле между «Я» и миром посредством деформации «Я», о стирании границ «между истинным и ложным, ввиду вытеснения всякой переживаемой истинности под реальным присутствием ложности, которую обеспечивает организация мнимости»[16].

Участники спектакля, утверждает Дебор, «всегда сосредоточивают внимание на грандиозных средствах спектакля, для того, чтобы ничего не сказать о его (спектакля) великой роли. Его даже часто предпочитают называть не спектаклем, а средствами массовой информации, желая, тем самым, его обозначить как простой инструмент, вид общественной службы, который с непредвзятым “профессионализмом” будто бы управляет через масс-медиа новым, наставшим для всех коммуникативным изобилием...»[17]

Интересной для нашей темы представляется и типология форм, которую вводит Дебор. Он говорит о двух исходных формах власти спектакля:

  • • сосредоточенная форма спектакля (наиболее яркие иллюстрации этой формы: театрализация Сталина и Гитлера);
  • • рассредоточенная форма спектакля (иллюстрация: театрализация в США).

По мнению Дебора, в настоящее время возникла третья форма спектакля, которая появилась на основе общей победы рассредоточенной формы над сосредоточенной. Это форма включенной театрализации, которая с этих пор стремится навязать себя всему миру. Направляющий центр теперь становится скрытым — там уже не располагается ни известный вождь, ни ясная идеология. Конечный смысл включенной театрализации состоит в том, что она «включается в саму реальность по мере того, как о ней говорит, и в том, что она перестраивает ее, пока о ней говорит»[18]. При этом Дебор так позиционирует третью форму по отношению к первым двум:

  • • сосредоточенная форма — от нее ускользала большая часть периферии общества;
  • • рассредоточенная форма — от нее ускользала наиболее слабая часть общества;
  • • включенная форма — от нее ничто не ускользает.

Итак, спектакль стал составной частью любой действительности, проникая в нее «подобно радиоактивному излучению». Методы показной «интерактивной» демократии (т.е. третьей формы) относятся к числу очень гибких в противоположность бесхитростной прямолинейности тоталитарного диктата. Первым намерением господства спектакля было вообще устранить историческое познание.

Вывод, к которому приходит Дебор, гласит: «Становление мира фальсификации также было превращением мира в фальсификацию»[19].

Модернизированное общество, достигшее стадии включенной театрализации, как полагает Дебор, характеризуется согласованными действиями пяти основных черт:

  • • непрерывное технологическое обновление;
  • • слияние экономики и государства;
  • • всеобщая секретность (всеобщая секретность образует фон спектакля как решающее дополнение к тому, что в нем демонстрируется);
  • • безоговорочная ложь;
  • • вечное настоящее.

Дебор раскрывает скрытые мотивы действий участников спектакля. Все эксперты, привлекаемые для анализа событий, по мнению Дебора, являются информационно-государственными. Всякий эксперт служит своему хозяину, ибо любая из прежних возможностей независимости была полностью сведена на нет организационными условиями современного общества... То, о чем спектакль может прекратить говорить в течение трех дней, является подобным несуществующему. Ибо в это время он уже говорит о чем-то другом, а стало быть, в итоге существует именно это (то, о чем говорится). От науки больше не требуется ни понимать мир, ни что-то в нем улучшать. От нее постоянно требуют незамедлительно оправдывать происходящее.

В целом, по утверждению Дебора, в настоящее время от сетей стимулирования-контроля неощутимо переходят к сетям надзора-дезинформации и под покровом господства спектакля замышляются заговоры ради его поддержки.

Для нас позиция Дебора важна прежде всего тем, что она «обнажает» всю грандиозную псевдореальность, которая создается манипуляторами, лишая человека самой возможности в принципе разобраться в сути происходящих вокруг него событий.

Отметим, что в последнее время манипуляция все чаще привлекает к себе внимание исследователей.

В настоящее время под манипулированием обычно понимают систему способов идеологического и социально-психологического воздействия с целью изменения мышления и поведения людей вопреки их интересам. Любопытное определение дает М. Битяиова: «Манипуляция — это распространенная форма межличностного общения, предполагающая воздействие на партнера по общению, с целью достижения своих скрытых намерений; при манипулятивном общении ставится также цель добиться контроля над поведением и мыслями другого человека; партнер не информируется об истинных целях общения; они либо просто скрываются от него, либо подменяются другими»[20].

Исследователь закономерностей влияния на людей П. С. Таранов дает такую трактовку манипуляции: исполненная коварства, но всегда внешне пристойная и чистая, изощренная но способу осуществления, обычно театрализо- вапнпая, но обставленная акция одного человека или группы лиц в намерении нарушить или разрушить чужие интересы, чтобы привести к торжеству и победе интересы собственные[21]. Это определение вряд ли можно назвать научным, тем не менее оно отражает одно из современных восприятий слова «манипуляция» как некоего вида мошенничества, махинации, преисполненных коварством действий.

Согласно В. Амелину, политическая манипуляция предполагает следующие операции:

  • • внедрение в общественное сознание под видом объективной информации желательного для некоторой группы содержания;
  • • воздействие на болевые точки общественного сознания, возбуждающее страх, тревогу, ненависть и т.д.;
  • • реализация декларируемых и скрываемых замыслов, достижение которых манипулятор связывает с поддержкой общественным мнением своей позиции[22].

В Энциклопедическом словаре по политологии говорится, что «манипулирование — это процесс воздействия на общественное мнение и поведение для его канализации в нужном определенным политическим или общественным структурам направлении»[23].

Анализ этих и других определений позволяет выделить главные, родовые признаки манипуляции.

Во-первых, процесс манипуляции асимметричен: есть сторона воздействующая и есть сторона, на которую воздействуют (субъект и объект). Причем чаще всего к людям, сознанием которых манипулируют, относятся не как к личностям, а как к объектам, особого рода вещам.

Во-вторых, это — вид духовного, психологического воздействия (а не физическое насилие или угроза насилия). Мишенью действий манипулятора являются психические структуры человеческой личности.

В-третьих, манипуляция — это скрытое воздействие, факт которого не должен быть замечен объектом манипуляции. Одной из первых книг, прямо посвященных манипуляции сознанием, была книга социолога из ФРГ Г. Франке «Манипулируемый человек». Он дает такое определение: «Под манипулированием в большинстве случаев следует понимать психическое воздействие, которое производится тайно, а следовательно, и в ущерб тем лицам, на которых оно направлено»[24].

Для всякого манипулирования характерны некоторая закрытость, иллюзия, невидимый механизм, психологическое воздействие на сознание с целью формирования тех или иных убеждений или предпочтений. Как считает Г. Шиллер, «успех манипуляции гарантирован, когда манипулируемый верит, что все происходящее естественно и неизбежно. Короче говоря, для манипуляции требуется фальшивая действительность, в которой ее присутствие не будет ощущаться»[25]. Все приемы манипулирования строятся на отвлечении внимания объекта от основной цели, которую предполагает достичь субъект. То есть манипуляция предполагает некий внешний стимул, фиксирующий внимание объекта, и стимул скрытый, побуждающий объект к действию, которое сам бы он не совершил, но которое по какой-то причине необходимо субъекту. Дешифровка скрытого стимула лишает манипуляции смысла.

Для того чтобы манипуляция была осуществлена успешно, внешний стимул должен быть значимым для объекта. Не приняв внешнего стимула, объект, соответственно, проигнорирует скрытый стимул. Суть данного эффекта точно сформулировал Дейл Карнеги: «Лично я люблю землянику со сливками. Но рыба почему-то предпочитает другие кушанья. Поэтому когда я иду на рыбалку, я беру для нее не то, что люблю, а червяков и сушеных кузнечиков».

В-четвертых, это — воздействие, которое требует значительного мастерства и знаний. Если речь идет об общественном сознании, о политике, хотя бы местного масштаба, то, как правило, к разработке акции привлекаются специалисты или хотя бы специальные знания, почерпнутые из литературы или инструкций. Поскольку манипулирование общественным сознанием стало технологией, появились профессиональные работники, владеющие этой технологией (или ее частями). Возникла система подготовки кадров, появились научные учреждения, научная и научно-популярная литература.

В-пятых, всякая манипуляция сознанием есть продукт информационного взаимодействия. Манипулятор, посылая нам сообщения в виде текстов или поступков, дает нам такие знаки, чтобы мы, встроив эти знаки в контекст, изменили образ этого контекста в нашем восприятии. Он подсказывает нам такие связи своего текста или поступка с реальностью, навязывает такое их истолкование, чтобы наше представление о действительности было искажено в желательном для манипулятора ракурсе. А значит, это окажет воздействие и на наше поведение, причем мы будем уверены, что поступаем в полном соответствии с нашими собственными желаниями.

В определении же других характеристик данного явления мнения расходятся. Причины различных подходов к изучению манипуляции, думается, следует искать не только в концептуальных предпочтениях авторов. С одной стороны, если мы учтем существующее многообразие дефиниций манипуляции, резонно допустить, что авторы адресуются к разным наборам феноменов. При этом из всего разнообразия они выбирают те факты, которые более близки или лучше соответствуют базовым теоретическим представлениям. А с другой стороны, за несовпадающими концептуальными подходами стоит многообразие психологических механизмов, реализующих манипуляцию. В связи с этим в процессе анализа следует различать аспекты этого понятия.

Целесообразнее всего интерпретировать манипуляцию, как способность субъектов проводить свою волю в политике, правовых нормах, общественной жизни путем скрытого воздействия различными способами на других людей с целью их подчинения. Данное определение позволяет рассматривать манипуляцию как форму власти. В связи с этим важным моментом в исследовании данного феномена является выделение эксплицитных признаков манипуляции, отличающих ее от иных видов властного взаимодействия,

Выделяя манипуляцию в качестве самостоятельной формы власти наряду с убеждением, силой, авторитетом, принуждением и побуждением, можно отметить определенную сложность в отграничении их от манипулирования.

Отправной точкой анализа структуры процесса (акта) манипуляции является соотношение субъекта и объекта манипуляции. Социальная дистанция между ними, определяемая общественно-политическими особенностями развития государства, коррелирована уровнем социального напряжения, характером и степенью манипулирования массовым сознанием.

Субъект манипуляции как субъект политики (власти) воплощает в себе активное направляющее начало. Им может быть индивид, некая организация, социальная общность и т.д. Современная политическая практика поставила задачу разграничения субъекта власти, который может иметь реальный (носитель власти) и формальный (от имени кого осуществляется управление) характер.

В последнее время намечается три пути изучения манипуляции в зависимости от материала исследования.

  • 1. Манипуляция в тоталитарном обществе, которая связана с формированием особого сознания, массового, поглощающего индивидуальное сознание и превращающего «Я» в «Мы». Это находит свое выражение и в языковой системе. В итоге предстает «языковое состояние тоталитарного общества... как некий результат многовековой манипуляции общественным сознанием и речевым поведением людей»[26].
  • 2. Манипуляция общественным сознанием (избирателей) в ходе предвыборных политических кампаний[27]. В данном случае исследователи демонстрируют, как политические деятели стремятся «завуалировать, скрыть свои истинные намерения, запутать, сбить с толку, обмануть адресата, манипулируя его сознанием»[28].
  • 3. Межличностная манипуляция, которая изучается по текстам художественных произведений[29]. Здесь рассматриваются следующие особенности межличностных манипуляций:
    • а) скрытое воздействие одного человека на другого;
    • б) отношение манипулятора к адресату как к средству достижения собственных целей;
    • в) стремление манипулятора получить односторонний выигрыш;
    • г) использование силы, игра на слабостях.

Особо необходимо отметить то обстоятельство, что всякая манипуляция сознанием основана не просто на коммуникативном воздействии, а на коммуникативном взаимодействии. В своей книге С. Кара-Мурза подчеркивает: «Жертвой манипуляции человек может стать лишь в том случае, если он выступает как ее соавтор, соучастник. Только если человек под воздействием полученных сигналов перестраивает свои воззрения, мнения, настроения, цели — и начинает действовать по новой программе — манипуляция состоялась. А если он усомнился, уперся, защитил свою духовную программу, он жертвой не становится. Манипуляция — это не насилие, а соблазн»[30].

Вместе с тем у адресата манипулятивного сообщения имеется немало причин, чтобы поддаться «соблазну» манипуляции, а не противостоять ей. Эти причины достаточно хорошо систематизированы П. Б. Паршиным. Он выделяет предпосылки:

  • • психологические (инерционность человеческого сознания, склонность к упрощениям, избеганию противоречий);
  • • когнитивные (приверженность определенной модели мира);
  • • логические (интерпретация сообщений нередко связана с логическим выводом, который может быть ошибочным);
  • • социологические предпосылки (около 85% всех людей — конформисты и в силу этого склонны поддаваться манипулированию);
  • • коммуникационно-семиотические (в общении люди часто руководствуются принципом кооперации, для того чтобы общение происходило гладко и не превращалось в спор о способах описания действительности);
  • • структурно-семиотические (любая семиотическая система не просто обозначает действительность, а интерпретирует ее)[31].

При манипулировании в сфере рекламы и PR часто эксплуатируются особенности восприятия, интерпретации и запоминания человеком информации в целом, и рекламной информации в частности. Опираясь на работы Доценко, Лебона, Московичи, Назарова, Почепцова, Фрейда и других авторов[32], можно выделить следующие особенности, составляющие когнитивную и психологическую базу манипуля- тивных техник, их предпосылки:

  • • выборочное восприятие информации;
  • • выборочное удержание информации;
  • • стремление снизить когнитивный диссонанс, в котором нередко находится современный человек, получающий противоречивую информацию; следствиями этого являются способность нс замечать сведения, противоречащие ожидаемым, если они специально не акцентированы, и желание получить подтверждение правильности уже принятого решения или мнения;
  • • интерпретативный характер памяти;
  • • прототипические эффекты;
  • • лучшее запоминание информации при ее многократном повторе;
  • • лучшее запоминание информации в начале и в конце сообщения (эффект края);
  • • больший интерес к необычной информации и лучшее ее запоминание;
  • • снижение критичности по отношению к сообщению, которое по каким-либо причинам нравится;
  • • предрасположенность понимать сообщение в более выгодном для себя смысле (эффект улучшения сообщения).

Специфичные особенности для ситуации массовой коммуникации:

  • • склонность к пассивному восприятию информации;
  • • преимущественно эмоциональное, а не рациональное восприятие сообщения;
  • • многоканальное восприятие информации при большем доверии к ее визуальному носителю;
  • • обработка сообщения преимущественно с использованием стереотипных представлений о мире.

Особенности, специфичные для рекламного дискурса:

  • • преимущественно невнимательное отношение к рекламной информации (из-за отсутствия заинтересованности в ней в момент ее поступления и недоверия к ней);
  • • склонность мыслить понятием товарной категории, а не марки (марка часто не воспринимается как класс объектов);
  • • повышенное внимание к «ключевым словам» рекламного сообщения (новый, уникальный, лучший, единственный, только у нас), обещающим появление необычной информации, при одновременном недоверии к ним;
  • • презумпция, что реклама должна расхвалить товар, показать, чем он лучше конкурентных товаров.

Вместе с тем вопрос о манипулировании непростой: как правило, одни и те же коммуникативные приемы в одних случаях служат для того, чтобы с их помощью умело вводить в заблуждение, а в других — просто для того, чтобы сделать сообщение более кратким, легким для восприятия или более выразительным и эстетичным. Тем самым манинуля- тивным является не прием сам по себе, а его воздействующая нагрузка в конкретной ситуации: какие умозаключения на его основе может построить адресат, будет ли он при этом введен в заблуждение относительно важных для адресата характеристик рекламируемого (или продвигаемого с помощью PR-акций) объекта, будут ли использованы во вред адресату свойства его психической или когнитивной организации.

Для успешного решения задач и достижения целей мани- пулятивного воздействия существуют коммуникативные средства, которые называют технологиями, методами, уловками, приемами. Все эти средства можно классифицировать по различным критериям. Общепринятых содержательных классификаций до сих пор не создано. Обычно исследователи ограничиваются простым перечислением известных им способов и приемов. Один из первых таких перечней был сформулирован еще в тридцатых годах XX столетия в США Институтом анализа пропаганды. Он известен как «азбука пропаганды» и включает в себя следующие приемы:

  • • приклеивание (или навешивание) ярлыков;
  • • сияющие обобщения (или блистательная неопределенность):
  • • перенос (или трансфер);
  • • ссылка на авторитеты, свидетельства (или свидетельствования);
  • • свои ребята (или игра в простонародность);
  • • общий вагон (или фургон с оркестром)[33].

Эти шесть основных приемов нашли широкое применение в рекламно-пропагандистских акциях и до сих пор активно используются средствами массовой коммуникации.

Однако за прошедшие годы разработано огромное множество других уловок и приемов, и возникла задача их классификации. Существует несколько подходов к классификации манипулятивных приемов и уловок. Чаще всего их группируют в соответствии с особенностями языковых или логических приемов, которые использует манипулятор.

На наш взгляд, такую классификацию целесообразно построить в соответствии с достаточно убедительной моделью мишени манипулятивного воздействия, т.е. сознания человека. Мы исходим из того, что сознание человека имеет многослойную структуру, в основании которой находятся глубинные ментальные образования (архетипы и метапро- граммы), над ними надстраиваются осознаваемые смысловые комплексы, объединяющие более или менее глубоко усвоенные знания, ценности и нормы, на поверхности этой системы располагаются идеологические и социальные стереотипы. Каналами, по которым манипулятор может добраться до разных уровней сознания индивида, являются каналы рационально-интеллектуального взаимодействия с миром, по которым в сознание проникают понятийные схемы, и каналы эмоционального восприятия мира. Таким образом, манипулятор может пытаться через эти каналы «добраться» до ментально-мировоззренческого уровня личности, или ограничиться уровнем знаний, ценностей и норм, или же остановиться на самом верхнем уровне социальных стереотипов.

Прежде чем перейти к демонстрации соответствующих уловок, следует сказать, что чем глубже уровень сознания, гем больше его влияние на модель мира и поведение человека. Изменение глубинного уровня влечет за собой перестройку всех вышележащих уровней. Изменение верхних уровней может скорректировать глубинные уровни, но лишь в части, не противоречащей их текущему состоянию, т.е. могут дополнять, но не изменять.

Чем глубже уровень манипулирования, тем медленнее осуществляется «обработка» сознания, но тем сильнее трансформация по всем другим уровням и долговременнее результаты воздействия. Соответственно, чем выше уровень, тем быстрее достигается реакция, но она менее устойчива. Ниже представлена возможная классификация приемов и уловок манипулятивного воздействия на сознание человека.

  • [1] Бессонов Б. Н. Идеология духовного подавления. М. : Мысль, 1971;Шиллер Г. Манипуляторы сознанием / пер. с англ.; науч. ред. Я. Н. Засурский. М. : Мысль, 1980; Хохель С. О. Уроки процветания. Книга развитияКачеств Творца Успеха. СПб.: Невский проспект, 2000.
  • [2] RudinowJ. Manipulation // Ethics. July 1978. Vol. 88. № 4. P. 338-347.
  • [3] Бессонов Б. H. Идеология духовного подавления.
  • [4] Там же; Волкогонов Д. А. Психологическая война. М.: Воениздат, 1983;Шостром Э. Человек-манипулятор: Внутреннее путешествие от манипуляции к актуализации. М. : Апрель-Пресс, изд-во Института Психотерапии,2004.
  • [5] Добрович А. Анатомия диалога // Психология влияния. СПб.: Питер,2000. С. 138-183.
  • [6] Волкогонов Д. А. Психологическая война...; Шостром Э. Человек-манипулятор: Внутреннее путешествие...
  • [7] Goodin R. Е. Manipulatory politics. N. Haven ; L., 1980. P. 250; Шиллер Г. Манипуляторы сознанием...
  • [8] Riker W. II. The art of Political Manipulation. New Haven; L., 1986. P. 156.
  • [9] RudinowJ. Manipulation // Ethics...
  • [10] Riker VP. H. The art of Political Manipulation...; Шиллер Г. Манипуляторы сознанием...
  • [11] Robinson Р. IP. Manipulating parents: tactics used by children of all agesand ways parents can turn the tables. Prentice-Hall, 1981. P. 276.
  • [12] См.: Доценко Е.Л. Психология манипуляции. Феномены, механизмы,защита. М.: ЧеРо ; Юрайт, 2000. С. 83.
  • [13] Там же. С. 72.
  • [14] Гогун А. Черный PR Адольфа Гитлера: документы и материалы. М.:Эксмо, Яуза, 2004. С. 55—58.
  • [15] Дебор Г. Общество спектакля / пер. с фр. С. Офертаса и М. Якубович.М.: Радек, 2000.
  • [16] Дебор Г. Общество спектакля... С. 113.
  • [17] Там же. С. 122.
  • [18] Там же. С. 124.
  • [19] Доценко Е. Л. Психология манипуляции... 2000. С. 118.
  • [20] Битяиова М. Р. Социальная психология. М. : Эксмо-Пресс,2001. С. 12.
  • [21] Таранов П. С. Приемы влияния на людей. Симферополь : Таврия,1995. С. 478.
  • [22] Амелин В. Н. Социология политики. М.: Изд-во МГУ, 1992. С. 40.
  • [23] Политология : энциклопедический словарь / общ. ред. и сост.Ю. Н. Аверьянов. М. : Изд-во Московского коммерческого университета,1993.
  • [24] См.: Кара-Мурза С. Манипуляция сознанием. М. : Алгоритм, 2000.С. 20.
  • [25] Шиллер Г. Манипуляторы сознанием... С. 27—28.
  • [26] Купина И. Л. Концепция тоталитарного языка в романе ЕвгенияЗамятина «Мы» // Языковое сопротивление в контексте тоталитарнойкультуры. Екатеринбург : Изд-во Урал, ун-та, 1999. С. 11.
  • [27] Быкова О. Н. К вопросу о языковой манипуляции в СМИ // Теоретические и прикладные аспекты речевого общения. Вып. 6. Красноярск,Ачинск : Изд-во Красноярского ун-та, 1998; Быкова О. Н. Опыт классификации приемов речевого манипулирования в текстах СМИ // Речевое общение: Вести. Российской риторической ассоциации. Вып. 1 (9) /под рсд. А. П. Сковородникова. Красноярск, 2000; Киуру К. В. Номинациякак манипулятивный прием в политическом дискурсе // Профессиональная риторика: проблемы и перспективы. Воронеж, 2001; и др.
  • [28] Шаховский В. #., Желтухина М. Р. Роль комического в дискурсивном портрете политика: разоблачительная функция языка // Политический дискурс в России — 3: Мат-лы рабоч. совещ. (Москва, 27-28 марта1999 г.). М., 1999.
  • [29] Веретенкина Л. Ю. Лингвистическое выражение межличностныхманипуляций (к постановке проблемы) // Предложение и слово: Докл.и сообщ. международной научной конференции, посвященной памяти профессора В. С. Юрченко / отв. ред. О. В. Мякшева. Саратов, 1999; ДенисюкЕ. В. Феномен манипуляции: речедеятелыюстная интерпретация // Культурно-речевая ситуация в современной России: вопросы образовательныхтехнологий: Тез. докл. и сообщ. всероссийск. науч.-метод. конф., Екатеринбург, 19-21 марта 2000 г. / под ред. И. Т. Вепревой. Екатеринбург, 2000;Ужакина С. С. Манипуляция как вид общения // Языковая личность:проблемы межкультурного общения. Волгоград : Перемена, 2000; Феофанов О. А. Агрессия лжи. М.: Политиздат, 1987.
  • [30] Кара-Мурза С. Г. Манипуляция сознанием... С. 22. URL: http://lib.ru/POLITOLOG/karamurza.txt (дата обращения: 06.09.2011).
  • [31] Паршин П. Б. Рекламный текст. М. : Международный институтрекламы, Издательский дом Гребенникова, 2000. Гл. 2.
  • [32] См.: Доценко Е. Л. Психология манипуляции. Феномены, механизмы,защита...; Левой Г. Психология толпы. М., 1998; Московичи С. Век толп: Исторический трактат по психологии масс. М., 1996; Московичи С. Машина, творящая богов. М. : Центр психологии и психотерапии, 1998; Назаров М. М.Массовая коммуникация и общество: введение в теорию и исследования.М. : Аванта плюс, 2004; Почепцов Г. Г. Теория и практика коммуникации.М. : Ваклер. 2001; Фрейд 3. Массовая психология и анализ человеческого «Я» // По ту сторону принципа удовольствия. М. : Прогресс, 1992;Фрейд 3. Я и ОНО: труды разных лет : в 2 т. Тбилиси : Мсрани, 1991. Т. 2.
  • [33] Техника дезинформации и обмана / под общ. ред. Я. Н. Засурского.М.: Мысль, 1978.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>