Контроль над пространством: модель "от моря до моря"

Необъятные просторы русского государства, омываемого тремя великими океанами, требовали разработки особой модели геополитического контроля над пространством. У истоков теоретической разработки этой модели стояли два крупных русских мыслителя - В. П. Семенов-Тян-Шанский и А. Е. Вандам.

Вениамин Петрович Семенов-Тян-Шанский (1870- 1942), сын знаменитого путешественника, географа, демографа и государственного деятеля П. П. Семенова-Тян-Шанского, внес важный вклад в формирование политической географии в России. Разработав оригинальную классификацию географических наук, он сосредоточился преимущественно на географии человека. По его мнению, человек есть мера всех географических понятий, придающая смысл географическому синтезу. Благодаря такому антропоцентрическому видению ему удалось высказать немало универсальных идей, предвосхитивших развитие не только географической науки, но и геополитики. Его работы "О могущественном территориальном владении применительно к России" (1915), "Географические соображения о расселении человечества в Евразии и о прародине славян" (1916), "Район и страна" (1928) содержат немало оригинальных геополитических идей, представляющих интерес для специалистов и сегодня, в начале XXI столетия.

В. П. Семенов-Тян-Шанский попытался разработать концепцию русской геополитической школы. Он мыслил широко, глубоко национально, ярко и образно: "Теперь уже настало то время, когда положительно нельзя не пытаться изо всех сил Россию умом понимать и измерять общим аршином, чтобы не остаться висеть в воздухе наивными мечтателями, за флагами всех других наций, совершенно реально преследующих ясно видимые ими цели и не идущих ни на какие компромиссы именно вследствие ясности понимания своих задач, которые всецело зависят от политико-географического воспитания". Круг задач, поставленных им перед отечественными учеными, впечатляет и сегодня. К сожалению, большинство из этих задач в течение прошлого века не были выполнены, поэтому они по-прежнему остаются актуальными:

  • 1) анализ мировой роли русской колонизации;
  • 2) исследование территориальных форм русского могущественного владения и выявление наибольшей практической пригодности тех или иных из них в настоящее время;
  • 3) разработка концепции наших колонизационных баз и их оборудования;
  • 4) исследование путей сообщения в России и сопредельных странах с точки зрения могущественного владения;
  • 5) разработка практической картографии России и сопредельных стран.

Семенов-Тян-Шанский предложил свою концепцию мирового геополитического господства, альтернативную "жизненному пространству" Ф. Ратцеля и "теории Хартленда" X. Маккиндера. Он выделил на земной поверхности критическую зону между экватором и 45° северной широты, где расположены три обширные океанические бухты, названные им "средиземными морями": европейское Средиземное море вместе с Черным морем;

  • - Китайское (Южное и Восточное) море с Японским и Желтым морями;
  • - Карибское море с Мексиканским заливом.

"Здесь, - писал Семенов-Тян-Шанский, - у трех средиземных морей и двух полуостровов между ними - Индостанского и Малоазийско-Аравийского - выросли наиболее сильные и оригинальные человеческие цивилизации и государственности арийцев-семитов, монголов-малайцев и ацтеков-инков... в то время как остальные слабые племена и расы рода человеческого большей частью застыли в неолитическом веке". "Господином мира", но мнению географа, будет тот, кто сможет владеть одновременно всеми тремя морями, или тремя "господами мира" будут те три нации, из которых каждая в отдельности завладеет одним из этих морей.

Эти слова стали пророческими: и сегодня не прекращается борьба в Карибском бассейне, в Средиземноморье, идут непрерывные территориальные споры из-за Курильских островов на Тихом океане. Россия, США, Япония и Китай соперничают за право контролировать важнейшие океанические бухты, но пока ни одна из этих стран не добилась полного господства даже над одной из них.

Главным геополитическим открытием Семенова-Тян-Шанского, имеющим стратегическое значение для России, является обоснование русской системы геополитического контроля над пространством "от моря до моря".

Ученый не просто описал этот исторически сложившийся тип русского могущественного владения, но и проделал глубокий сравнительный анализ системы контроля "от моря до моря" по сравнению с двумя другими геополитическими моделями - кольцеобразной и точечной (клочкообразной).

Исторически первым типом могущественного геополитического владения стала кольцеобразная система, которая возникла на побережьях "средиземных морей". Наиболее могущественная и деятельная нация постепенно захватывала и объединяла прибрежные территории, что позволяло контролировать внутреннее морское пространство, после чего эти объединенные владения постепенно расширялись в глубь окружающих материков. Замыкали в кольцо свои владения греки, римляне, генуэзцы, венецианцы. Позднее эту модель использовали шведы (XVII в.), французы во главе с Наполеоном (XIX в.), в XX в. - блок НАТО в Атлантике.

Кольцеобразная система очень выгодна тем, что внутренние части государства удобно сообщаются между собой но "средиземному морю", тогда как окраины всюду сравнительно недалеко отстают от побережий, и потому их защита от внешних нападений весьма облегчена. Распад кольцеобразной системы обычно обусловливается ростом населения на соседних материковых массах и его боковым давлением на средиземные побережья, к которым это население ищет выхода.

Значительно позже, в эпоху Великих географических открытий, возникла точечная (клочкообразная) система геополитического контроля. Ее используют обычно островные или полуостровные государства, обладающие могучим флотом. При этой системе на различных материках захватываются с берегов определенные территории, поддерживающие как с метрополией, так и между собой при посредстве флота регулярные морские сообщения. На морских путях между метрополией и ее колониями устраиваются многочисленные военные базы, опорные пункты, удобные порты. Точечную систему первыми использовали португальцы, голландцы, испанцы и французы, но больше всех преуспели в ее развитии англичане в XVIII-XIX вв.

Наиболее эффективна такая система контроля над пространством при рабовладельческой эксплуатации наивных малочисленных дикарей хорошо вооруженными морскими державами. Англия в течение двухсот лет успешно использовала клочкообразную геополитическую систему, но она же в полной мере столкнулась и со всеми ее недостатками. Самая прочная в то время английская колония в Северной Америке отделилась от Англии; то же самое произошло бы и со всеми другим ее владениями, если бы там не было вовремя введено необыкновенно широкое самоуправление.

Большой вред этой системе нанесли трансконтинентальные железнодорожные пути, поскольку по ним сообщение передастся значительно быстрее, чем морским путем вокруг материков. Поэтому англичане постарались в конце XIX в. скомбинировать эту систему с континентальной. В Африке они пытались связать свои владения непрерывной полосой, проложив сплошной трансконтинентальный путь. Аналогичный путь они планировали создать между Африкой и Азией через Сирию и Палестину, связав Индокитай, Индостан и Средиземноморье, но этому препятствовала Германия.

Ахиллесовой пятой точечной системы контроля является ее непосредственная граница с континентальными государствами, всегда способными к могучему "боковому" давлению. Поэтому из политических соображений нередко применяется полоса государств-буферов, лишенных особой самостоятельности и выполняющих лишь предписания их основателей. В XIX столетии буферная система применялась Англией на границе между Индией и Туркестаном: роль государства-буфера здесь играл Афганистан'. В прошлом веке эту модель достаточно активно использовало НАТО для изолирования России: в роли государств-буферов выступали Финляндия, Польша, Эстония, Латвия, Чехия, Венгрия, Румыния.

Полной противоположностью точечному геополитическому контролю выступает континентальная система "от моря до моря", при которой внутри материка захватывается обширная территория, двумя концами упирающаяся в омывающие ее на окраинах моря. Все внимание при этом обращено на устройство внутренних водных и сухопутных сообщений и внутреннюю колонизацию. Древняя Персия, США и СССР продемонстрировали возможности этого типа территориального владения.

Континентальная система отличается своей массивностью и имеет все природные задатки прочности. Ее главный недостаток заключается в том, что при громадной протяженности существуют резкие перепады в степени освоения центра и периферии. Обычно тот район, откуда началась колонизация и политическое "собирание земель", представляет собой гораздо более густонаселенную и экономически более развитую территорию по сравнению с остальными. При столкновении с соседними странами такое государство легче всего подвергается блокаде со стороны соприкасающихся с ним морей, при этом существует угроза хотя бы временного захвата прибрежных территорий. Последнее обстоятельство уничтожает всю суть системы "от моря до моря" и обессиливает страну. Континентальную систему можно сохранить, если удается подтянуть периферию по плотности населения и экономическому развитию до уровня центра.

Особенностью российской континентальной модели "от моря до моря" стало то, что в наших условиях колонизация имеет вид постепенно суживающегося, зазубренного меча, утончающегося и "слабеющего" в своем восточном конце, вклинивающегося между суровыми в климатическом отношении территориями Северной Азии и исконными землями Китая - самого обширного государства желтой расы. При всяком столкновении с внешними врагами достаточно легко обрубить конец такого меча. Для того чтобы этого не произошло, Семенов-Тян-Шанский предложил поменять акценты в геополитической модели контроля над пространством: "Надо изменить наше обычное представление о Российской Империи, искусственно делящейся Уральским хребтом на совершенно неравные но площади европейскую и азиатскую части. Нам более чем кому-либо на свете не следует различать Европы от Азии, а, напротив, стараться соединить ее в одно целое, в противовес доктрине "Азия для азиатов"".

Семенову-Тян-Шанскому принадлежит идея выделения на пространстве между Волгой и Енисеем от Ледовитого океана до самых южных границ государства особой культурно-экономической единицы в виде "Русской Евразии", которую он призывал никоим образом не считать за окраину, а говорить о ней как о коренной и равноправной во всем русской земле, как мы привыкли говорить о Европейской России. Он призывал построить эту часть государства по тому же культурно-экономическому типу, к которому мы исторически привыкли в Европейской России. Это должно сильно укрепить русскую модель геополитического контроля "от моря до моря".

Вторым шагом на этом пути должно быть перемещение политического центра государства ближе к истинному географическому центру. По мнению ученого, осуществить эту идею можно двумя способами. Первый способ радикальный, ему следовал Петр I, в свое время перенесший столицу из Москвы в устье Невы. Сегодня, следуя этому способу, пришлось бы перенести столицу из Москвы в Екатеринбург на Урал. Такие эксперименты были вполне возможны во времена, когда устройство новой столицы обходилось сравнительно дешево, но они совершенно непригодны ныне из-за дороговизны, да и пути сообщений сегодня настолько улучшились, что в этом нет особой необходимости. Второй способ более пригоден в наши дни, хотя известен с самых древних времен. Речь идет о создании культурно-экономических "колонизационных баз" - анклавов ускоренного развития. Эти очаги, посылая свои лучи во все стороны, поддерживают прочность государственной территории, способствуя более равномерному расселению и культурно-экономическому развитию. По мнению Семенова-Тян-Шанского, на территории России исторически сформировались четыре такие "базы":

  • - Галицкая и Киево-Черниговская земля;
  • - Новгородско-Петроградская земля;
  • - Московская земля;
  • - Средневолжская земля.

Две первые "базы", обращенные к западным врагам, часто приходили в полный упадок, но затем снова возрождались как феникс из пепла, и только Московская и Средневолжская земли, занимавшие внутреннее геополитическое положение, росли почти непрерывно, без длительных периодов упадка. Лишь благодаря этим "базам", давшим возможность стране твердо укрепиться до самых берегов четырех морей, Европейская Россия и представляет ту культурно-экономическую массу, которая позволила ей стать в ряд великих держав мира.

Чтобы полностью развить русскую систему "от моря до моря", по мнению Семенова-Тян-Шанского, необходимо и в азиатских владениях России создать четыре аналогичные "базы": Уральскую, Алтайскую с горной частью Енисейской губернии, Туркестанскую с Семиречьем и Прибайкальскую. При этом придется отрешиться от многих, давно коренившихся в нас предрассудков. Семенов-Тян-Шанский считал, что наши старые "европейские" центры должны отказаться от своих монопольных привычек в торгово-промышленном отношении и основать в азиатских

"базах" свои филиалы, развивать их самостоятельность, относиться не только терпимо, но и любовно поощрительно к возникающим там культурным и промышленным начинаниям1. Для этого нужно точно определить потребности тех современных рынков, на которые должна работать промышленность азиатских петров, и в соответствии с этим дать им тот или иной размах. Ученый справедливо полагал, что потребности населения в наших азиатских владениях плюс потребности населения в смежных частях азиатских государств, несомненно, дадут солидную рыночную величину для промышленности.

В. П. Семенов-Тян-Шанский предупреждал о повторении вечных русских ошибок в Азии: проектируя железнодорожные пути, у нас обычно смотрят почти исключительно на то, что они дадут Европейской России, а не самим азиатским землям. Например, когда в 1880-е гг. проектировали первую Сибирскую магистраль, многие были искренне уверены, что она важна только потому, что по ней удобно будет возить войска и каторжников, и предлагали строить ее узкоколейкой. Позднее, проектируя Южно-Сибирскую магистраль, радовались, что благодаря ей сибирская пшеница будет молоться в Поволжье, и без того перегруженном собственной работой. Между тем логично предположить, что сибирская пшеница должна молоться там, где произрастает и где в ней есть исключительная потребность". Эти мысли великого русского ученого не потеряли своей актуальности и в наши дни.

Как считал ученый, стихийное стремление русской колонизации в широтном направлении - к берегам Тихого океана - может быть сломлено только в двух случаях: из-за физических сил природы (новая ледниковая эпоха) или исторических (в случае вековых политических неудач в Северной Азии). Если Россия потеряет "Кругобайкальскую базу", русская колонизация будет вынуждена спонтанно ринуться в западную половину страны, на юг, по направлению к Средиземному морю и Персидскому заливу. В этом случае система геополитического господства "от моря до моря" протянулась бы в меридианном направлении, но до сих пор эту модель еще никому не удавалось осуществить.

Большой интерес представляют новаторские идеи Семенова-Тян-Шанского в области районирования и картографии. Ученый полагал, что русская колонизация принципиально отличается от европейской и американской, поскольку на всем протяжение русской истории она имела и долго еще будет иметь преимущественно военно-мобилизационный характер, зависеть от безопасности границ на том или другом фронте, пока, наконец, новые наши "базы" не будут оборудованы настолько прочно, что смогут сами за себя постоять. Именно поэтому его предложения в области картографии и районирования имеют важное геополитическое значение, они не потеряли своей актуальности до сих пор.

Семенов-Тян-Шанский предлагал не разбивать общую карту России на две неравные части, как было раньше, - Европейскую и Азиатскую, а сделать их приблизительно равными:

- западную часть, находящуюся в наиболее прочном русском владении и сравнительно хорошо исследованную в географическом отношении (от западных границ Польши до Енисея между 15° и 95° восточной долготы по Гринвичу, со средним меридианом 55° восточной долготы, проходящим недалеко от Уфы), и восточную часть, находящуюся в менее прочном русском владении и хуже исследованную в географическом отношении (между 90° и 95° восточной долготы, т.е. приблизительно от Енисея до 170° западной долготы у мыса Дежнева, со средним меридианом 135° восточной долготы, проходящим возле устья Уссури, или 140° восточной долготы, возле устья Амура).

В западной части он предлагал выделить 11 территорий, или районов, в восточной восемь, тем самым разбив карту всей территории государства на 19 частей.

Семенов-Тян-Шанский дат классическое определение понятию "географический район", которое сохраняет свое значение и в геополитике: "Район есть произведение, с одной стороны, пространства, а с другой - движения, как внутреннего в этом пространстве, так и проникающего в это пространство извне, а также выходящего из данного пространства в другое".

К сожалению, в советское время ученый но вполне понятным причинам не смог продолжить свои геополитические разработки, он занимался только географией, избегая как политических, так и геополитических интерпретаций.

В дореволюционный период идеи В. П. Семенова-Тян-Шанского о развитии особой русской системы геополитического контроля "от моря до моря" разделял военный разведчик и автор работ в области геополитики генерал-майор Алексей Ефимович Вандам (Едрихин; 1867-1933). Его основной труд "Наше положение" (1912) представляет собой целостный геополитический анализ положения русского государства в начале XX в. Так же как и Семенов-Тян-Шанский, Вандам был весьма обеспокоен непрочностью геополитического контроля России над азиатскими владениями. Он подчеркивал, что главным препятствием Запада на пути к мировому господству (в то время форпостом Запада выступала Англия) является русский народ, именно поэтому основная стратегическая задача Запада - оттеснить русских от Тихого океана в глубь Сибири, вытолкнуть Россию из Азии. Следовательно, основная цель русской геостратегии - укрепить свои азиатские рубежи, отстоять выход к восточным и южным морям, поскольку без морских побережий русская геополитическая модель контроля над пространством сразу теряет смысл. В отличие от Семенова-Тян-Шанского, делавшего акцент на восточном направлении русской колонизации, Вандам полагал, что укрепление русской системы "от моря до моря" должно происходить не только но горизонтали - с запада на восток, но и по вертикали - с севера на юг. Модель вертикального контроля над пространством он обосновывал идеей геополитической преемственности, обращаясь к истории освоения пространства в Евразии.

Вандам подчеркивал, что, несмотря на большие размеры своей территории, русский народ по сравнению с другими народами белой расы находится в наименее благоприятном положении: слишком суровый северный климат накладывает оковы на его деятельность, поэтому в народном сознании никогда не ослабевает стремление "к солнцу и теплой воде". Упираясь тылом во льды Северного океана, правым флангом - в полузакрытое Балтийское море и владения Германии и Австрии, а левым - в малопригодные для плавания части Тихого океана, Россия имеет не три (как это обычно принято считать), а всего лишь один фронт, обращенный к югу, и простирается он от устья Дуная до Камчатки. Посередине этого фронта лежат пустыни Монголии и Восточного Туркестана, поэтому наше движение к югу должно было идти не по всей линии фронта, а флангами, и преимущественно ближайшим к центру правым флангом. Наступая через Черное море и Кавказ к Средиземному морю и через Среднюю Азию к Персидскому заливу, в случае успеха мы сразу же выходили бы на величайший из мировых торговых трактов - так называемый Суэцкий путь. Но подобное решение самого важного из наших государственных вопросов не отвечает интересам Запада.

Однако Вандам полагал, что Россия не должна отступаться от своих геополитических приоритетов, и главным ее геополитическим аргументом является история. Русское государство, заняв положение Великой Монголии, унаследовало и ее отношение к южной половине Азии, т.е. главным образом к Китаю и Индии, а потому мы должны использовать тот геополитический капитал, который завещали нам паши предшественники.

Начиная с глубокой древности теплый и богатый юг неудержимо тянул к себе кочевые народы Севера. В 247 г. до н.э. татары опустошили всю Печилийскую провинцию Китая, "после чего император Ши-Гуаньди приказал почтить волею Божьею скончавшееся от преклонных лет военное искусство китайцев постановкой ему памятника высотою в трехэтажный дом и длиной в три тысячи верст". Это историческое сооружение, известное как Великая китайская стена, геометрически точно определило северную границу Китайской империи, но защитить ее от нашествия северных народов не смогло. Во II в. н.э. татары снова наводнили Китай, и он распался на две части - северную и южную. В 1225 г. Чингисхан проходит Небесную Империю и облагает данью династию Сонгов. Наконец, в XVII столетии появляется среди тунгузов князь Нурачу, который, подчинив себе племя маньчжуров и ближайших соседей, основывает Маньчжурское царство, а затем," как подобает доброму северянину, собирает армию и устремляется с нею на Китай. В 1644 г. маньчжуры овладевают Пекином и начинают править Китаем вплоть до последнего переворота".

Не менее впечатляющими выглядят исторические походы татар в Индию. 11есмотря на то что со стороны степи Индия удачно защищена Гималаями, уже в 1024 г. татары Газневиды овладевают страной до Бенгалии. В 1398 г. Тамерлан захватывает империю Великого Монгола, просуществовавшую до 1759 г., т.е. до вторжения англичан1.

Опираясь на эти исторических факты, Вандам делает вывод, что русские геостратеги должны использовать их для обоснования модели вертикального контроля над пространством Азии:

  • 1) в течение многих столетий все геополитические наступления в Азии велись в одном направлении - с севера на юг;
  • 2) Китай и Индия - самые многочисленные империи мира находились под геополитическим влиянием северных народов;
  • 3) татарская конница проложила "торный исторический путь через Великую стену и Гималаи и широко разработала его в умах южно-азиатских народов. Иными словами, своей многовековой работою она возвела такой фундамент, на котором мы, как победители над победителями, располагающие при этом средствами вессокрушительной военной техники, могли бы строить наши отношения к югу от Азии в любом из желательных нами стилей"".

Для того чтобы противостоять англосаксонской экспансии на этом стратегическом направлении, Россия должна создать коалицию сухопутных держав, в которую могли бы войти Франция и Германия.

Вандам справедливо критиковал европейскую политику, осуществляемую Россией в XIX в., которая, по его мнению, нанесла государственным интересам огромный ущерб. Участие России в европейских коалициях на стороне Англии, всеми силами стремившейся ослабить своего давнего врага на континенте - Францию, привело к невыгодному для России изменению расстановки сил в Европе. Деятельно помогая Англии против Франции, мы упустили время, когда с половиной войск, дравшихся на западе, смело могли пробить себе путь к южным морям. А победив Францию, мы тем самым ослабили полезный нам противовес и дали возможность Англии придвинуть к нашей границе всю континентальную Европу, которая, в свою очередь, давлением на наш правый фланг помогла Англии парализовать наши действия на всем фронте от устья Дуная до Желтого моря .

Вандам гениально предвосхитил долговременную стратегию Запада, направленную на блокирование юго-восточной активности России: "Переходя наконец к правому русскому флангу, вообразим на месте нынешнего турецкого хаоса в Малой Азии, Сирии и Месопотамии высоко цивилизованное государство с хорошо организованной армией и флотом. Раскинувшись между Каспийским, Черным, Средиземным, Красным морями и Персидским заливом, это государство плотно закрыло бы тот выход, которым Россия пока легко могла бы достигнуть Индийского океана. Такое государство не существует еще, но нет причин, чтобы оно не появилось в будущем. Процесс образования его должен начаться извне, ибо и турецкое и персидское правительство в достаточной степени обнаружили свою неспособность к обновлению управляемых ими народов". В этом "высоко цивилизованном государстве с хорошо организованной армией и флотом" легко узнать современную Турцию, которая выполняет роль форпоста Запада на Ближнем Востоке.

Вандам убедительно разоблачил план Мэхэна, направленный на то, чтобы сдавить Россию "кольцом анаконды", оттеснив от выхода к южным, восточным и западным морям. По общеобязательным для всего живущего законам природы с прекращением роста начинается упадок и медленное умирание, поэтому, по плану Мэхэна, наглухо запертый в своих северных широтах русских народ был обречен на гибель.

Концепция русского контроля над пространством "от моря до моря", разработанная В. П. Семеновым-Тян-Шанским и А. Е. Вандамом, давала возможность правильно оценить геополитическое положение России и наметить стратегические направления его геополитической активности.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >