Новалис

В творчестве Новалиса (настоящее имя — Фридрих фон Харденберг, 1772—1801) концепции раннего романтизма нашли наиболее весомое отражение. Новалис — необычная и притягательная фигура в немецком романтизме. Он вырос в знатной дворянской семье. После завершения юридического образования в университетах Иены, Лейпцига и Виттенберга он всего за три семестра одолел четырехгодичную программу Фрайбергской горной академии. Новалис обладал универсальными познаниями в математике, физике, химии и медицине, прекрасно знал труды современных и древних философов и историков, увлекался идеями религиозно-мистической философии (Якоб Бёме).

В духовном развитии Новалиса большую роль сыграло пиетистское мировосприятие, исповедующее идею Божественного, растворенного

bo всяком явлении действительности. Несомненно, Новалис был связан и с романтической натурфилософией. Многие из идей Фихте и Шеллинга были им усвоены и включены в собственную мировоззренческую систему.

Новалис был человеком земным и конкретным, твердо стоящим в этой жизни на ногах, и одновременно личностью мистически настроенной, вдохновенной, восторженной до беспредельности. Из событий его личной биографии на Новалиса-поэта глубокое воздействие оказала его экзальтированная влюбленность в Софию фон Кюн, совсем юное, хрупкое существо (Новалис познакомился с ней, когда ей было всего 13 лет), рано ушедшее из жизни (через два года после их встречи).

Новалис наиболее радикально воспринял романтическую максиму, в соответствии с которой жизнь, философия, религия, наука и поэзия должны объединиться, сплавиться в новое и высшее единство. Мир для Новалиса превращается в волшебный сон, а сон — в воплощенную действительность. Главное устремление поэта — волшебно-магическое преобразование мира, в котором природа предстает как нечто сверхреальное, сотворенное духом. В одном из своих философских афоризмов Новалис так отразил идею тождества духа и материи: «Моя возлюбленная есть сокращенное подобие вселенной, вселенная есть развернутое подобие моей возлюбленной».

Поэт оставил после себя в основном незаконченные, фрагментарные произведения. Лишь его лирические циклы «Гимны к ночи» (1797—1799) и «Духовные песни» (1799—1800), а также несколько прозаических текстов малого формата (трактат «Христианство или Европа», 1799) можно считать завершенными в обычном смысле слова. Незавершенность, открытость творимого художественного мира — свойство раннеромантической прозы вообще, и Новалис здесь — один из самых ярких примеров. Его философские «Фрагменты» (афористические суждения о природе, искусстве, философии, Боге, человеке) — творческая лаборатория писателя, «мастерская духа», «изделия» которой оказали глубинное воздействие на философскую и художественную афористику XIX — начала XX в. (Ницше, Метерлинк). При жизни писателя была опубликована только небольшая часть из более чем 600 заметок, афоризмов и размышлений («Цветочная пыльца», 1798; «Вера и Любовь, или Король и королева», 1798). Во «Фрагментах» Новалис представляет модель нового, романтического мира, создаваемого на основе нового мышления и литературно-философского языка.

В системе мировидения Новалиса ведущую роль играет идея, в соответствии с которой мир состоит из четырех царств. Во-первых, это — трансцендентальное Царство Природы (в духе романтической натурфилософии и пиетистской разлитости божественного начала во всем видимом мире), представленное в повести Новалиса «Ученики в Саисе» (1797). Автор концентрирует свое внимание на проблеме природы и взаимоотношений человека с ней. По Новалису, в современной жизни природа эксплуатируется цивилизацией, человек отторгнут от своих природных истоков, «оторвался и уподобился острову». Природа же и есть подлинная жизнь. Бессмысленны и ущербны попытки подчинить ее себе и «преодолеть». Необходимо

«вчувствоваться» в нее, постичь ее не разумом, а душой, приити к самораскрытию себя в природе.

Во-вторых, это — Царство Ночи и пронизывающего ее потустороннего мира, мира смерти. К нему Новалис обращается в цикле философской лирики «Гимны к ночи». Ночь, сон, смерть относятся к наиболее излюбленным темам романтической культуры. Особое значение лирического цикла Новалиса заключается в страстном утверждении им Ночи как возможности воплощения вечного бытия в потустороннем мире. Он связывает с христианскими представлениями о загробном мире веру в духовное существование человеческого «Я» в иной реальности. Сон и Фантазия уводят поэта в мир Ночи, в котором пребывает священная София, невеста поэта, и в котором возможно мистическое соединение с ней. Ночь предстает как символ и образ Смерти, трактуемой как ворота в иную, вечную жизнь. Лирический герой погружается и в собственный внутренний мир, и в мир Ночи, которая предстает не как объект отстраненного созерцания, а как средство метафизического постижения сущности «Я».

Царство Христа, по Новалису, есть третье Царство, в котором и с помощью которого и происходит слияние с Вечностью, преодоление смерти как небытия, выход к духовному Абсолюту: «Ты есть Смерть, и лишь в тебе мы обретаем свое истинное здоровье». Этому Царству посвящены «Духовные песни» Новалиса.

В центр четвертого Царства — Царства Поэзии — Новалис помещает «нового человека», способного к постижению собственной души и к проникновению в запредельные дали Сна и Фантазии. Такой личности и Царству Поэзии он посвящает свое самое известное произведение — роман- фрагмент «Генрих фон Офтердинген» (1799—1801). Роман представляет собой своего рода энциклопедию этических и эстетических исканий раннего романтизма.

Эта книга — полемический ответ на развитие немецкого романа того времени. Новалис (как и Людвиг Тик во «Франце Штернбальде»), вне всякого сомнения, воспользовался сюжетным рисунком гетевского «Вильгельма Мейстера», в остальном же его роман — спор со взглядами Гёте, который «уничтожил поэзию с помощью самой поэзии».

Свое же произведение Новалис рассматривает как «апофеоз поэзии»: «Роман должен быть сплошной поэзией. Поэзия, как и философия, есть гармоническая настроенность нашей души, где все становится прекрасным, где каждый предмет находит должное освещение, где все имеет подобающее ему сопровождение и подобающую среду. В истинно поэтическом произведении все кажется столь естественным и все же столь чудесным». Новалис подчеркивает связанность романа с «новой мифологией» и сказкой, ведь «сказка есть как бы канон поэзии».

В «Генрихе фон Офтердингене» Новалис отказывается от традиционного принципа подражания природе, от эпического рассказывания. Внешний сюжет романа подчеркнуто незамысловат, нарочито наивен, почти необязателен. Все, о чем говорят и думают персонажи, все, что им грезится или снится, чем они живут внутренне, — именно это действительно важно.

Новалис использует в романе композиционный прием предварения - развитие действия у него зачастую заранее предсказано. Течение событий избегает неожиданных, авантюрных поворотов, ни одна из тем романа не вводится в него внезапно, без подготовки. Книга не возникает в соответствии с рациональным замыслом автора, а словно вырастает сама из себя, как сам из себя развивается, вырастает ее центральный персонаж.

Новалис отыскивает своих героев в XII столетии, в эпохе Крестовых походов. Исторический колорит романа предельно условен. Он ослаблен приемами сказочного описания, иронически снижен вводимыми в роман анахронизмами. Постоянные внесюжетные включения (повествования о сказках и снах героя) также снимают категорию времени, превращают время в вечность. Останавливая течение внешнего времени, автор приводит в движение душу героя, его фантазию, внутренний мир. Достаточно условна и национальная окраска прошлого. Мир немецкой старины пронизывается миром восточной сказки и растворяется в мире «Страны Поэзии».

Согласно романтической логике Новалиса юноша Генрих фон Офтер- динген отправляется в путешествие не столько за тем, чтобы познать неизвестное, неизведанное, сколько за тем, чтобы понять знакомое, привычное, увидев и ощутив его как повое, загадочное: «Истинно романтическая поэзия заключается в искусстве умелого и приятного остраннения, превращения предмета изображения в странный, незнакомый и в тоже время знакомый и притягательный». Постижение мира происходит в первую очередь как постижение себя, как «припоминание», возврат к «Я», уже существовавшему в вечности и пребывающему теперь во времени.

Любопытен и выбор героев, окружающих Генриха или сопутствующих ему: это ремесленники, рыцари, купцы, рудокопы, музыканты, поэты, связанные со своей профессией скорее внутренне, чем внешне. Каждый из персонажей ценен только как носитель определенной темы и ее философского истолкования. Новалис отчетливо исключает из круга своего рассмотрения социальное начало. Проблемы земной жизни тесно связаны с внутренним миром личности и более определяются душой и божественной природой человека, нежели чисто материальным, телесным началом, социальными связями или политической расстановкой сил. Экономическое и политическое — не причины духовной жизни, а ее следствия.

«Генрих фон Офтердинген» — роман о художнике, о творческом состоянии человеческого духа. Все внешние реалии — лишь необходимая оболочка для изображения процесса становления поэта, постижения им мира и таинств ремесла. Во сне герою видится чудесный «голубой цветок», который пробуждает его душу, влечет к путешествию, к истинному познанию. По Новалису, существуют «два пути, ведущих к пониманию истории человека»: традиционный — «путь опыта» — и новый, поэтический — «путь внутреннего созерцания». Именно во всесильной, волшебной поэзии таятся сказочные силы, способные раскрыть внутренний мир личности и вернуть человечеству его счастливое состояние, когда-то утраченное.

Первая часть романа («Ожидание») повествует о неуклонном пути героя в глубины собственного «Я». Мир превращается в сновидение, в фантазию, из которой, по замыслу автора, должен был возникнуть новый мир мистической реальности (название второй части — «Свершение»). В этом истинном мире время превратится в вечность и все времена года и человеческие возрасты сольются воедино.

Роман Новалиса остался незаконченным, однако эта незавершенность не умаляла, а, скорее, увеличивала «магическую», притягательную силу этого наиболее известного раннеромантического произведения. Словно в таинственной книге без заглавия и концовки, которую Генрих отыскивает в одной из горных пещер, в романе Новалиса «последние картинки темны и непонятны», но с тем большим изумлением несколько поколений читателей (и среди них Рильке, русские символисты, Томас Манн) обнаруживали в этом произведении «многие образы из своего сна», проходили путем «понимания», означающего «самопостижение».

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >