Полная версия

Главная arrow Литература arrow ИСТОРИЯ ЗАРУБЕЖНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ XIX ВЕКА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Между ранним и поздним романтизмом

В первые годы XIX в. романтическая культура переживает существенную трансформацию как под воздействием внутренних импульсов, логики развития самой романтической художественной системы, так и под влиянием социально-исторических перемен. Романтизм движется, с одной стороны, в направлении «самопародирования», снижения прежних философско-этических и эстетических представлений и даже отказа от них («Ночные бдения» Бонавентуры, религиозно-этические искания Ф. Шле- геля). С другой же — новое поколение немецких романтиков, освоившее литературно-эстетические достижения иенцев, выдвинуло на первый план те идеи и положения, которые в раннем романтизме занимали подчиненное место.

Центром романтического движения в первом десятилетии XIX в. стал Гейдельберг. Писатели, филологи и публицисты, связанные с деятельностью «гейдельбергского кружка» (1805—1809), — Арним, Брентано, Геррес и др. — обратились к идее «народного духа», проявили повышенный интерес к национальной культурно-исторической традиции. Проблема преодоления дуализма материи и духа, природы и сознания, чувства и разума разрешается ими или мнится разрешенной в обращении художника к национальному прошлому, к мифологическим формам сознания и к глубокому религиозному чувству. Несомненна связь гейдельбержцев с рапнероманти- ческой увлеченностью старонемецким искусством и национальным прошлым Германии (Вакенродер и его размышления о живописи Дюрера; Тик, издавший в 1797 г. сборник «Народных сказок»). Впрочем, интерес этот был подготовлен еще Гердером, в особенности его сборником «Голоса народов в песнях» (1778—1891).

По мысли Гердера, исторический процесс не есть нечто единообразноуниверсальное: «всякий парод несет на себе печать соразмерности своего, присущего только ему и несопоставимого с другими совершенства». Национальная ориентация, которую получила история человечества у Гердера, приобрела особую актуальность и действенность в немецком культурном сознании в самом начале XIX в. Огромную роль играла при этом идея «народного духа» как жизненного принципа нации, воспринятой как некое органическое единство. Эта идея нашла отражение в книге Фридриха фон Савиньи «Право владения» (1803), имевшей существенное влияние на умонастроение его современников и утверждавшей «народный дух» не только как основу юридических отношений, но и как основание культуры в целом, как фундамент национальной истории. Романтическая культура этого времени обретает себя в обращении к «подлинному языку» народа — к фольклору, в котором, в отличие от языка современной жизни, еще сохранился «народный дух», способный вновь собрать вокруг себя всю нацию, объединить ее в органически цельное «народное тело».

Социально-историческая ситуация, связанная с продолжавшейся с 1806 по 1813 г. наполеоновской оккупацией Германии, оказала значительное воздействие на выдвижение на первый план национальных идеалов. В эти годы философ Фихте выступает с «Речами к немецкой нации» (1807). Издаются и комментируются памятники средневековой немецкой литературы. Йозеф Геррес (1776—1848) обращается к изучению старонемецких памятников письменности и культуры и издает «Немецкие народные книги» (1807). С идеями национально-освободительного движения в значительной степени связано творчество автора многочисленных романов и новелл Фридриха де ла Мотт Фуке (1777—1843), преданного романтическому идеалу, воплощение которого он видел в средневековой немецкой истории, в рыцарском кодексе чести.

Сборник песен «Волшебный рог мальчика» (1805—1808), опубликованный Ахимом фон Арнимом и Клеменсом Брентано, был, пожалуй, наиболее ярким и плодотворным проявлением новой тенденции. Гейдель- бержцы поддержали идею Гердера, выбрав при этом свой подход к материалу: Гердера интересовали «голоса» разных народов, Арним и Брентано сосредоточились исключительно на немецкой народно-песенной традиции. При этом значительную часть сборника составляли авторские стихотворения, принадлежавшие малоизвестным или вовсе забытым к тому времени поэтам XVI—XVII вв. Однако их включение в сборник имело свои основания — они были широко известны и часто исполнялись как народные песни. Отдельные стихотворения и легенды были написаны Брентано (в частности, «Лорелея»).

Тематический состав сборника был достаточно широким: песни любовные и бытовые, солдатские, разбойничьи и монашеские. В отборе текстов составители руководствовались своими представлениями о глубокой связанности фольклорного творчества с религиозной темой, с идеей народного единения в лоне церкви, что нашло, по их мнению, яркое отражение в литературе немецкого Средневековья. Сословно-цеховой строй Средневековья, патриархальные отношения в сочетании с устойчивыми нормами нравственного поведения представлялись им идеалом в сравнении с формами современной жизни, отмеченной борьбой эгоистических интересов и девальвацией этических норм.

Несколько позднее появляются знаменитые «Детские и семейные сказки» (1812—1815), изданные выдающимися филологами и исследователями фольклора братьями Гримм, Якобом (1785—1863) и Вильгельмом (1786—

1859). Собранные и обработанные братьями Гримм народные сказки вошли в национальный культурный обиход, послужив в дальнейшем источником вдохновения для многих и многих писательских поколений. Что же касается собственно романтизма, то эта книга явилась и своего рода «подведением итогов» развития немецкой романтической школы в начале XIX столетия, и последним ее аккордом, сопровождавшим стремительную трансформацию романтической художественной системы в 1810-е гг.

Обращаясь к национальному прошлому, романтики неизбежно проецировали на него волновавшие их проблемы современности. Выразительным примером здесь служит проза Людвига Ахима фон Арнима (1781 — 1831), который вошел в историю немецкой литературы как новеллист и как автор романов «Бедность, богатство, вина и искупление графини Долорес» (1810) и «Хранители короны» (1817). Выходец из старинного дворянского рода, Арним трагически переживал упадок своего сословия. Его творчество отразило тоску по патриархальному прошлому, поиски в нем позитивных ценностей, которые он хотел противопоставить современности. Возможность возрождения нравственности Арним видит в духовном прозрении нации, в ее объединении вокруг идеалов истинно народного и глубоко религиозного искусства.

Роман Арнима о графине Долорес с точки зрения его художественной формы отчетливо связан с романтической поэтикой в духе теоретических воззрений Ф. Шлегеля. Он представляет собой своего рода синтез прозаического и поэтического начал. Повествование насыщено стихотворными текстами, живописными описаниями, многочисленными вставными новеллами, оттесняющими сюжет на второй план, фрагментаризирующими романное целое. Однако символическое содержание арнимовского романа отчетливо полемично по отношению к системе представлений и ценностей раннего романтизма. В качестве основных объектов художественной полемики выбраны субъективизм, приподнимающий личность на «непомерную» высоту, раннеромантическое «язычество» (пантеизм) и культ любви, не теснимой узкими социальными рамками, любви как способа жизне- творчества. Графиня Долорес проживает историю своего грехопадения, связанного с ее попыткой реализовать свое мирское, индивидуалистическое начало. Лишь пройдя покаяние и очищение, героиня способна обрести истину в самоотречении, в материнской любви, в истовой христианской вере.

Среди произведений Арнима выделяется повесть «Изабелла Египетская» (1812). Романтическое повествование о трагической любви цыганки Изабеллы и эрцгерцога Карла (будущего императора Карла V) разворачивается на полуисторически-полуфаптастическом фоне. Изабелла — дочь казненного на виселице цыганского короля Михаила. Она проходит через многочисленные испытания и искушения, чтобы в конце концов выполнить свое истинное предназначение: родить от властелина мира дитя, которое соберет вокруг себя рассеянных по белу свету цыган и «отведет их в святую египетскую отчизну», утраченную ими вследствие новозаветного грехопадения. Новелла Арнима отчетливо полемична но отношению к культу свободы и пантеизму иенских романтиков. Странничество цыганского народа предстает у гейдельбержца не как высокий романтический дар, а как тяжкое испытание для отпавших от истинной веры.

Самой яркой фигурой среди гейдельбергских романтиков был Клеменс Брентано (1778—1842) — прозаик, драматург и выдающийся лирический поэт. Брентано, предки которого были итальянцами, родился во Франкфурте-на-Майне в богатой купеческой семье. В конце 1790-х гг. во время учебы в Иенском университете он познакомился с Тиком, Ф. Шлегелем и другими представителями раннего романтизма. Приход Брентано в литературу связан и с его усиленным «ученичеством», восторженным усвоением раннеромантической эстетики и этики, и с внутренней полемикой с универсальным оптимизмом иенцев.

В «Годви, или Каменное изваяние матери» (1801 — 1802) содержится важный материал, позволяющий проследить поэтическую эволюцию автора. Первая часть романа свидетельствует о связи концепции главного героя, юноши Годви, с культурой и художественными вкусами эпохи «бурных гениев», с их культом выдающейся личности, призывающей жить, «наслаждаясь и даря наслаждение». Одновременно герой исповедует ту формулу жизни, которая разработана иенцами: жизнь предстает «как бесконечное томление, как искание мистического счастья, которое разрешается в единственной, настоящей, романтической любви успокоением духа и просветлением окружающего мира» (В. М. Жирмунский).

Во второй части Брентано обращается к теме страдания, связывая самые возвышенные состояния души Годви с трагическими переживаниями, восторг любви и обладания — с ощущением горечи и греховности этого чувства. Меняется и форма произведения. Первая часть написана Брентано как эпистолярное повествование, во второй же появляется вымышленный автор (он носит имя Мария), который на основе бесед с Годви продолжает рассказ о его поисках и страданиях. Любовные приключения предстают не как путь к воплощению раннеромантической мечты об абсолютном чувстве и о счастье в слиянии с возлюбленной, а как доказательство невозможности такого воплощения. В конце романа Годви, вернувшийся после длительных и опустошивших его странствий в родовое поместье, встречает Виолетту, косвенной причиной нравственного падения которой он стал много лет назад. В восторженной любви к трагически униженной и раскаявшейся женщине Годви обретает себя. Виолетта вскоре умирает, и Годви страстно и истово поклоняется ее каменному изваянию, испытывая мистико-эротический восторг, смешанный с болью и глубочайшим страданием.

Лирическое наследие Брентано огромно и чрезвычайно значимо для немецкой поэзии. Из более чем тысячи стихотворений, созданных поэтом, при жизни было опубликовано меньше трети. Автор не раз отказывался от предложения издать собрание его лирических произведений, считая, что истинная поэзия, подобно поэзии народной, существует лишь в звучании, в непосредственном произнесении, будучи обращенной к конкретному слушателю (к возлюбленной, к дружескому кружку, к Богу).

Лирика Брентано в первое десятилетие века отмечена простотой и ясностью формы, музыкальностью, связана с традицией народной песни как тематически, так и на философском уровне. Брентано воспринимает народную песенную культуру как воплощение коллективной памяти человечества. Обращение к теме цельного бытия сочетается в его поэзии с остро- драматическим изображением судьбы одинокого человека, страдающего от невозможности абсолютного воплощения своего любовного чувства. Одиночество лирического героя, его отчуждение раскрывается у Брентано как роковая черта человеческого бытия. В сонете «Любовное разочарование в любви» (1808) Брентано создает образ сплетенной в объятиях юной пары, стремясь передать характерную для поэта мысль о «неразличимости предельных состояний человека — агонии, чувственного безумия и религиозного экстаза» (С. С. Аверинцев).

Для творчества Брентано 1810-х гг. характерно погружение в экстатическую религиозность, для которой занятие искусством предстает как греховное по своей природе. «Уже с давних пор я испытывал какой-то страх перед всякой поэзией, в которой художник выражает себя, а не Бога». Его поэзия все в большей степени приобретает черты религиозной, конфессионально-католической лирики. Среди немногочисленных новелл этой поры, принадлежащих перу Брентано, широко известна «Повесть о славном Касперле и пригожей Аннерль» (1817), в которой автор придает гибели двух влюбленных черты фатальной неизбежности. Вернувшийся из дальнего похода улан Касперль выдает правосудию отца и брата, совершивших воровство. Мысль о том, что он — сын преступника, оказывается для Касперля невыносимой, и он кончает жизнь самоубийством на могиле матери. Его возлюбленная Аннерль, соблазненная знатным барином, убивает своего внебрачного ребенка, отдает себя в руки правосудию и идет на казнь, сохраняя в тайне имя обидчика. По мысли 88-летней крестьянки, рассказывающей о несчастных Касперле и Аннерль молодому писателю, истинное понимание чести недоступно человеку, оно есть гордыня, препятствующая подлинному смирению. Индивидуальное своеволие не способно поколебать божественного предопределения.

В 1818 г. Брентано уезжает в местечко Дюльмен в Вестфалии, где почти пять лет проводит у ложа монахини, на теле которой открылись стигматы. К своему прежнему творчеству он теперь относится с полным осуждением и неприязнью. Брентано на долгие годы погружается в создание «истинно благочестивого» произведения — трилогии «Жизнь Иисуса», работу над которой рассматривает как свое смиренное служение высшему принципу и подлинной вере.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>