Полная версия

Главная arrow Литература arrow ИСТОРИЯ ЗАРУБЕЖНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ XIX ВЕКА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Натурализм: романы Эмиля Золя

Творчество Эмиля Золя (1840—1902) составляет важный этап в истории французской и мировой литературы XIX столетия. Его наследие очень велико: не считая ранних произведений, это двадцатитомный цикл «Ругон- Маккары», трилогия «Три города», незаконченный цикл романов «Четыре Евангелия», несколько пьес, огромное количество статей, посвященных литературе и искусству.

Еще в Эксе Золя много читает. В Париже он оказывается в гуще современной интеллектуальной жизни: новые ориентации в литературе, достижения науки, ростки какой-то иной, еще не совсем оформившейся художественной мысли.

С середины 1860-х гг. Золя начинает писать. Но его ранние произведения не отличаются оригинальностью и своеобразием.

Огромное влияние на формирование взглядов и становление творческого метода Золя оказали теории И. Тзна, которого он называл своим учителем, а также Ч. Дарвина, К. Бернара, Ш. Летурно и других. Именно поэтому натурализм Золя — это не только эстетика и художественное творчество: это мировоззрение, научное и философское исследование мира и человека.

Под влиянием новых идей писатель создает свои первые натуралистические романы: «Тереза Ракен» (1867) и «Мадлен Фера» (1868). Это две семейные истории, сложный и глубокий анализ человеческой психологии, рассмотренной с научных и эстетических позиций. Наиболее показателен в этом смысле роман «Тереза Ракен». Сюжет его прост и драматичен — это история о том, как молодая женщина, Тереза Ракен, вместе со своим любовником Лораном убивает мужа, чтобы найти счастье в новой любви, по обретает лишь непрерывные внутренние страдания, приводящие в финале и ее, и Лорана в самоубийству. Пользуясь распространенным тогда термином, роман можно назвать «клиническим анализом угрызений совести». Золя хотел доказать, что психология человека — это не отдельно взятая «жизнь души», а сумма многообразных взаимодействующих факторов: наследственных свойств, окружающей обстановки, физиологических реакций, инстинктов и страстей. Для того чтобы обозначить комплекс этих взаимодействий, Золя вместо привычного термина «характер» предлагает термин «темперамент». Ориентируясь на теорию Тэна, Золя подробно и даже дотошно описывает «расу» и «среду», дает блестящий образец «физиологической психологии». «Исторический момент» в романе практически отсутствует: конфликт развивается почти в замкнутом пространстве, ограниченном стенами мысленной лаборатории.

К концу 1860-х гг. у Золя складывается стройная, продуманная эстетическая система, которая почти не меняется до конца его жизни. В ее основе — детерминизм, т.е. обусловленность внутреннего мира человека наследственными задатками, средой и обстоятельствами. Всякое живое существо неотделимо от среды своего обитания, и человек не исключение. Но если для любого другого существа среда — понятие физическое и материальное, то для человека не менее важна среда социальная. Цель искусства — не столько эстетическое переживание, сколько серьезный анализ современного общества, который мог бы помочь вскрыть причины дурного общественного устройства и, опираясь на научные методы, исправить его недостатки.

Крайне важным качеством художника Золя считал объективность. О себе он говорил, что он экспериментирует, наблюдает и воспроизводит. Давая свои оценки, любой человек может ошибаться, по беспристрастный ученый опирается лишь на конкретные факты. Точное познание действительности несовместимо с отбором и сортировкой явлений жизни, с эстетической или какой-либо иной оценкой. Поэтому натурализм значительно расширил диапазон реальности, отображенной в литературе.

Основой своего творчества писатель считал экспериментальный метод. В литературе он, но мнению Золя, заключается в том, чтобы определить темперамент героя, поместить его в определенную среду, понаблюдать за его реакциями и описать их. Разумеется, экспериментальный метод в литературе нельзя полностью отождествить с научным экспериментом, потому что и темперамент героя, и среда — плод воображения автора. Поэтому Золя формулировал свой принцип следующим образом: роман — это пласт объективной действительности, рассмотренной сквозь призму субъективности художника, причем объективное начало важнее субъективного. Роман должен стать чем-то вроде протокола. Отсюда и термин «клинический анализ». Наиболее полно принципы, на которые опирался Золя, сформулированы в его работе «Экспериментальный роман» (1880).

К концу 1860-х гг. складывается замысел романного цикла «Ругон- Маккары». Первый роман цикла появился в 1871 г., последний — в 1893 г. Цикл состоит из 20 романов, каждый из которых является законченным и достаточно автономным произведением. Но целиком масштабный замысел Золя осознается только в контексте всего цикла.

Необходимость многотомной эпопеи диктовалась прежде всего тем, что один роман, во-первых, не мог вместить в себя почти двадцатилетнюю историю существования Второй империи (1852—1870), а во-вторых - жизнь нескольких поколений многочисленной семьи. Обобщением идей Золя стала его известная формула из предисловия к циклу: «Ругон-Мак- кары» — естественная и социальная история одной семьи в эпоху Второй империи». Эта формула иллюстрирует известную теорию Тэна о трех факторах («раса», «среда», «момент»).

Подобно тому как наука стремилась к систематизации, универсальности концепции, Золя ставит перед собой задачу охватить все сферы действительности в их взаимосвязи, понять движущие силы общественного развития, его направления и этапы, его цель.

В «Ругон-Маккарах» нашли отражение столица и провинция, мир и война, прогресс и реакция, общественная и частная жизнь, жизнь природы. Перед нами проходят все сферы человеческого бытия: любовь, политика, экономика, религия. Члены семейства Ругонов и Маккаров проникают во все социальные слои и группы тогдашней эпохи. Золя подробно, последовательно и живописно изображает буржуазию, правительственные круги, шахтеров, парижскую бедноту, мир искусства, церковников, военных, банкиров, крестьян, ученых, продажных женщин, аристократию.

Цикл «Ругон-Маккары» имеет четкую структуру. Первый роман, «Карьера Ругонов» (1877), должен был выявить направление всего повествования, его как социальный, так и физиологический аспект. «Карьера Ругонов» — это роман об установлении режима Второй империи и о корнях семейства Ругонов и Маккаров.

Эпоху Второй империи Золя называл «необычайной эпохой безумия и позора». Государственный переворот Наполеона III изображается в романе опосредованно. События в косном, застывшем, далеком от политики провинциальном Плассане показаны как жестокая схватка между честолюбивыми и корыстными интересами местных хозяев жизни и простым людом и ничем не отличаются от того, что происходит в 1850— 1860-е гг. во всей Франции.

«Карьера Ругонов» — это и история возникновения семьи, та первоначальная комбинация наследственных качеств, которые дадут потом такое многообразие вариантов во всех потомках. Начинается она с Аделаиды Фук, дочери плассанского огородника, который умер в сумасшедшем доме. С юности Аделаида отличается бледностью, болезненностью, странными манерами и поступками. С возрастом у нее начнутся нервные припадки, и хотя проживет она больше 100 лет, в старости практически потеряет рассудок. Аделаида передает своим потомкам слабость, неустойчивость нервной системы. Однако последствия этого могут быть разные: «истерия или энтузиазм, слабоумие или священное безумие». Если у одних героев это ведет к деградации, нравственной гибели, то у других превращается в склонность к экзальтации, возвышенным чувствам, в стремление к идеалу.

Аделаида выходит замуж за батрака Ругона. Золя мало говорит о нем, но, судя по его потомкам, Ругон-старший обладает цепкостью, устойчивостью, стремлением к прочному положению. После его смерти в жизни Аделаиды появляется первая и единственная любовь — к пьянице и бродяге контрабандисту Маккару. От него потомки наследуют любовь к переменам, эгоизм, нежелание и невозможность чем-нибудь серьезно заниматься и пьянство. Потомки Пьера Ругона, единственного законного сына Аделаиды, — преуспевающие дельцы; потомки Маккара — алкоголики, преступники, безумцы или творческие люди. Но и тех, и других объединяет одно: стремление любой ценой подняться вверх, непомерные амбиции, эгоизм, тяга к наслаждению. По мысли Золя, такие герои как нельзя лучше соответствуют своей эпохе.

Весь цикл и каждая группа романов пронизаны системой лейтмотивов, символических сцен и деталей, которые также способствуют восприятию цикла как единого целого. Так, первая группа романов («Добыча», «Чрево Парижа», «Его превосходительство Эжен Ругон») объединена идеей добычи, которую делят победители.

Герой «Добычи» — Аристид Ругон, внук Аделаиды, сын Пьера Ругона. В «Карьере Ругонов» читатель уже встречал этого продажного провинциального журналиста, готового прославлять тех, кто больше заплатит. В «Добыче» он переехал в Париж, взял фамилию Саккар и стал финансистом. Его авантюризм, жажда разбогатеть любой ценой, чаще всего путем спекуляций, характерных для эпохи Второй империи, становятся своеобразным символом эпохи.

Роман «Чрево Парижа» (1873) повествует, казалось бы, об ином — о размеренной жизни мелких торговцев, поселившихся вокруг недавно построенного знаменитого парижского Центрального рынка. Лиза Маккар, в замужестве Кешо, содержит колбасную лавку. От отца у Лизы стремление к спокойной, сытой жизни, ко всем земным благам и тот безудержный эгоизм, который толкает ее на предательство: она доносит полиции на брата своего мужа, который раздражает ее больше всего потому, что он — человек другой породы.

Главный герой романа — Центральный рынок Парижа. Этот огромный пестрый разнообразный мир съестного пришел на смену мелким лавчонкам с устаревшими приемами торговли. Для Золя здание Центрального рынка — символ архитектуры будущего с его ажурными конструкциями и могучими механизмами. Большое место в романе занимают описания рынка, свидетельствующие о мощном поэтическом даре Золя и воплощающие ту конкретную материальную среду, в которую погружен каждый герой и которая, взаимодействуя с его темпераментом, формирует его в том или ином направлении.

Вторая группа романов включает такие значительные произведения, как «Западня», «Нана», «Накипь», «Жерминаль», «Творчество», «Деньги» и др. В них Золя изображает период, когда Вторая империя кажется наиболее стабильной, пышной и торжествующей, но за этой видимостью скрываются пороки, нищета, гибель лучших чувств, крах надежд. Лейтмотив этой группы романов — приближающаяся катастрофа.

«Западня» вышла в свет в 1877 г., имела большой успех и выдержала несколько переизданий.

Героиня романа — Жервеза Маккар, внучка Аделаиды. Мы уже встречались с ней в «Карьере Ругоиов». Отец Жервезы Антуан пошел в отцовскую породу: как и контрабандист Маккар, он алкоголик, бездельник и эгоист. От безрадостной жизни начинает пить и мать Жервезы. И сама она, совсем еще ребенок, частенько составляет матери компанию. Подобно многим девушкам из этой среды, она рано вступает во взрослую жизнь. У нее, совсем еще юной, уже три сына. Вместе со своим любовником Лантье она уезжает в Париж, где тот ее бросает.

Жервеза — честная, работящая, добросовестная, любящая мать. Ее единственная мечта — «жить чисто», не так, как родители. Она выходит замуж за кровельщика Купо, но ее мечтам не суждено сбыться. После несчастного случая — падения с крыши и увечья — Купо начинает пить. Жервезе не под силу одной справиться со свалившимися на нее несчастьями. Постепенно, незаметно для себя самой она опускается; безобидная рюмочка превращается в постоянное пьянство. Всеми брошенная, потерявшая человеческий облик, Жервеза умирает в грязном углу, и никто даже не вспоминает о ней.

Что же погубило Жервезу — наследственность или жизненные обстоятельства? Для Золя судьбу человека определяет взаимодействие этих факторов. Героиня лишена прочных нравственных устоев, ее кровь отравлена алкоголем, а тяжкая, не оставляющая никаких надежд жизнь парижской бедноты подталкивает к гибели не только Жервезу, но и других героев «Западни».

От «Западни» идут, как расходящиеся лучи, четыре романа («Жерминаль», «Творчество», «Человек-зверь», «Нана»). В центре каждого из них — судьба детей Жервезы, трех сыновей от Лантье и дочери от Купо.

Герой романа «Жерминаль» (1885) — Этьен Лантье. Этот роман продолжает тему бедственного положения народа, дополняя и развивая картину, нарисованную в «Западне». Этьен — руководитель восстания рабочих на шахте Money. Наследственные качества Этьена — его одержимость идеей справедливости и страх перед алкоголем. Выпив даже глоток, он снособен на любой необузданный поступок, вплоть до убийства. Но в центре внимания Золя — не столько судьба Этьена, сколько описание тяжелого труда шахтеров и стремление дать социальный прогноз. В 1880-е гг. начинается новый подъем рабочего движения, на многих шахтах Франции происходят забастовки. Согласно своему методу, Золя подробно изучил все обстоятельства шахтерских выступлений, условия труда и оплаты шахтеров, их быт. Основной конфликт романа — борьба шахтеров и акционерной компании; его события отнесены к эпохе Второй империи.

Понимая, что при существующем порядке вещей стихийные восстания неизбежны, и даже признавая за ними роль своего рода ферментов в социальном развитии, Золя вместе с тем не видел в насильственных действиях необходимого условия для развития общества; он опасался, что понятный и оправданный шахтерский бунт может быть использован политическими карьеристами. Писатель считал, что совершенствование общества должно идти эволюционным путем, должно основываться на научном знании. Будущее справедливое общество он видел как «республику ученых».

Клод Лантье — герой романа «Творчество» (1886). С ним читатель попадает в художественный Париж с его спорами о новом искусстве; здесь отразились и собственные впечатления бедной молодости Золя. Не случайно он изобразил самого себя в образе писателя Сандоза. Для Золя поиски в области живописи были почти гак же важны, как и в литературе. Он был связан со многими художниками-импрессионистами, а с Сезанном дружил со школьных лет. Многие статьи писателя посвящены проблемам изобразительного искусства. Они составляют сборник «Мои Салоны». Интерес Золя к импрессионизму опирался на то, что, по его мнению, у импрессионизма в живописи и натурализма в литературе одни и те же философские теоретические истоки. Первый пример нового, современного, научного искусства Золя находил у Мане, воплотившего теорию «среды», согласно которой предмет изображается не изолированно, а во взаимосвязи со всем, что его окружает.

Роман «Человек-зверь» (1890) интересен прежде всего изображением индустриального города. Вокзал, железная дорога, машины — это символы новой эпохи. Но под слоем цивилизации таятся страшные, звериные инстинкты. Бурная современная жизнь может оказать болезненное влияние на нервную систему человека, вызвав в нем «бунт нервов». Жак Лантье, второй сын Жервезы Маккар, машинист на железной дороге, одержим манией убийства. Это результат сочетания наследственного проклятия с грубым воздействием индустриальной среды.

В «Человеке-звере» мы находим художественный прием, характерный практически для всего цикла. Финальная сцена романа имеет глубокий символический смысл: железнодорожный состав, набитый солдатами, которые едут на фронт, остается без управления; с безумной скоростью несется он к неминуемой катастрофе, а его пассажиры заглушают страх перед войной выпивкой, криками и песнями, не понимая, что погибнуть им суждено раньше. Эта сцена символизирует близкую гибель Второй империи.

Героиня романа «Нана» (1880) — Анна Купо, дочь Жервезы Маккар. Отличаясь необыкновенной красотой и притягательностью, она с ранней юности ведет жизнь продажной женщины и не видит в этом ничего предосудительного. Писатель показывает, как вся обстановка продажной Второй империи, где каждый, не гнушаясь средствами, старался схватить свою долю от общего пирога, сделала Нана символом эпохи. Героиню сравнивают с «золотой навозной мухой», живущей на куче нечистот, под которой автор подразумевает Империю. Золя отмечает, что нет большой разницы между высшим обществом и полусветом: те же люди, те же разговоры и то же обожание императора. Как заявляет Нана, республика для них была бы истинным несчастьем, а сейчас Париж веселится, как никогда.

Финальная сцена романа символична. Героиня умирает от оспы. Ее тело, обезображенное болезнью, покрытое коркой гноя, уже разлагающееся, все еще осенено роскошной копной золотых волос. Такова Империя — страшный труп, едва прикрытый внешним блеском. А под окнами отеля, где лежит тело Нана, слышны крики толпы: «На Берлин!» Это началась франко-прусская война, которой суждено поставить точку в истории правления Наполеона III.

Особое место в цикле занимает роман «Деньги». Деньги — это фермент развития общества, способный, по мнению Золя, пробудить уснувшие цивилизации, в отдаленных краях построить железные дороги и города, вернуть молодость одряхлевшему миру. Нужно только правильно ими распорядиться.

Париж можно назвать главным персонажем «Ругон-Маккаров»: действие 13 романов цикла происходит в Париже, где перед читателем предстает разный облик великого города. Золя страстно любил его, поэтому такими прекрасными, пронизанными тончайшей поэзией видятся ему картины Парижа в разное время суток («Страница любви», 1878); не случайно словесную живопись Золя называли импрессионистической. Но это и мрачный, угрожающий Париж рабочих кварталов, город бедствий и нищеты («Западня»), символом которого становятся местный кабак и бойня; это и воплощение прогресса и нового искусства («Чрево Парижа», «Дамское счастье», 1883, «Творчество», «Деньги»); это и современный индустриальный город («Человек-зверь»); и порочное место, где биржа и будуар продажной женщины заменили храм («Нана», «Деньги»); это город добрый и злой, прекрасный и гибельный, это сама жизнь, почти природная сила. Образ Парижа — один из важнейших лейтмотивов, связывающий воедино весь цикл «Ругон-Маккаров».

В своем цикле Золя изобразил не только столицу, но и провинциальный Плассан («Карьера Ругонов», «Завоевание Плассана»). Несколько романов отражают еще одну сторону мировоззрения Золя — его пантеизм, то «дыхание универсума», где все взаимосвязано в широком потоке жизни («Земля», «Проступок аббата Муре»). Подобно многим своим современникам, Золя не рассматривает человека как конечную цель мироздания. Человек — такая же часть природы, как любой живой или неживой предмет. В этом и есть некая фатальная предопределенность и трезвый взгляд на цель человеческой жизни — выполнить свое предназначение, способствуя тем самым общему процессу развития.

Золя упрекали в том, что в романе «Земля» (1887) его герои больше похожи на животных, чем на людей. Рисуя тяжелый труд крестьян, их скудную жизнь, писатель вместе с тем утверждает, что сила его героев — в близости к вечным законам природы с их стабильностью, неизменностью, но и с их жестокостью по отношению к каждому отдельному существованию. Крестьяне — природные существа, они не хороши и не дурны, они такие, как есть. В романе много параллельных сцен, где стоят рядом жизнь, любовь, рождение ребенка и всесильная смерть. Для Золя Жизнь и Смерть, их неразрывное единство — главный закон мироздания.

Символом жизни можно назвать Полину Кеню («Радость жизни», 1884) и Каролину («Деньги»). Они — олицетворение созидательной природной силы, спокойной веры в целесообразность всего происходящего вокруг. Это необходимая, надежная основа всего сущего, благодаря которой жизнь никогда не кончается. «Ругон-Маккары» завершаются двумя романами, каждый из которых подводит своеобразный итог обеим линиям цикла — социальной и биологической.

Роман «Разгром» (1892) рисует страшное поражение Франции во франко-прусской войне 1870—1871 гг., крушение Империи и Парижскую Коммуну. Здесь впервые Наполеон III изображен как государственный деятель, но это уже финал его правления, он не в силах что-либо изменить в течении событий. Тяжело больной император гримируется, прежде чем появиться на людях, и это тоже символ Империи, не способной даже «под румянами» скрыть близость конца.

Золя считал, что нервная, болезненная, обольщающаяся поверхностным блеском Франция должна уступить место Франции уравновешенной, мужественной, прочно привязанной к своим корням, к земле. Символом такой Франции оказывается герой романа Жан Маккар. В конце он возвращается к земле, чтобы вновь построить свой дом, как бы возрождая тем самым всю Францию.

Последний, 20-й роман цикла — «Доктор Паскаль» (1898). Это подведение окончательных итогов, прежде всего — разъяснение проблемы наследственности применительно к семье Ругон-Маккаров. В центре повествования — старый ученый Паскаль Ругон. На него не пало проклятие рода. Может быть, только страстная преданность науке и эмоциональность роднят его с другими Ругонами. Доктор Паскаль — врач. Он создает теорию наследственности и подробно объясняет ее законы на примере каждого члена своей семьи, давая тем самым читателю возможность охватить несколько поколений Ругонов и Маккаров, понять закономерности каждой отдельной судьбы. Доктор Паскаль создает родословное древо семьи. Правда, он характеризует своих родных только с естественно-научной точки зрения, поэтому выводы Золя шире, чем комментарий его героя.

Симметричность, завершенность цикла подчеркивается тем, что в последнем романе в возрасте ста с лишним лет в сумасшедшем доме умирает основательница рода Аделаида. Перед читателем вновь появляются многие герои «Карьеры Ругонов».

Роман имеет скорее оптимистический колорит, который вытекает из естественно-научных теорий Золя, высказанных устами доктора

Паскаля. Излагая свои идеи, Паскаль говорит о том, что даже если родословное древо семьи дает чахлые, обреченные на гибель ветки, то когда- нибудь одна ветвь может пустить свежий, зеленый побег: «Жизнь вечна, она всегда обновляется и приносит плоды». Паскаль возлагает большие надежды на потомство Жана Маккара, на собственного ребенка.

Цикл «Ругон-Маккары» имеет тщательно продуманную и хорошо организованную структуру. В какой-то мере Золя ориентировался на «Человеческую комедию» Бальзака. У него тоже есть герои, переходящие из романа в роман. «Карьера Ругонов» кажется чем-то вроде сцены, на которой дебютирует большинство главных персонажей последующих романов. У Золя свои, специфические принципы циклообразования, связанные с его общей философской концепцией. Все части цикла пронизаны единым замыслом, в первом романе читатель находит завязку двух главных линий, семейной и социальной, развязка которых завершает цикл в двух последних произведениях. Внутри цикла романы располагаются по контрастному принципу: после безнадежно мрачной «Западни» идет лирическая «Страница любви», после плотской «Земли» — тоже лирический и даже мистический роман «Мечта».

Золя широко использует систему лейтмотивов. Лейтмотивы крови и золота, внешнего блеска и близящейся катастрофы, жизни и смерти пронизывают весь цикл. Часто прибегает он и к символическим сценам. Это финальные эпизоды романов «Нана» и «Человек-зверь», сцена кормления собак в «Добыче», уход Этьена Лантье с шахты в «Жерминале», описание кабака в «Западне», рождение ребенка в «Радости жизни» и многое другое. Во всех романах цикла Золя в подробнейших, живописных, колоритных картинах Центрального рынка («Чрево Парижа»), универсального магазина («Дамское счастье»), весенней природы («Проступок аббата Муре»), Парижа («Страница любви», «Творчество», «Западня») передает не только среду, окружающую героев, но дает читателю почувствовать цвет, запах, вкус эпохи Второй империи, большого города, вечно обновляющейся жизни. Может быть, не все романы цикла равноценны, но каждый из них занимает свое место в общей панораме цикла «Ругон-Маккары».

Огромную популярность Золя принесло его участие в деле Дрейфуса. Узнав о несправедливом и бездоказательном осуждении военным трибуналом офицера Генерального штаба Дрейфуса, Золя публикует в газете «Орор» свое знаменитое письмо «Я обвиняю», в котором история Дрейфуса представлена как символ беззакония, творившегося в Третьей республике руками власти. После судебного процесса и сурового приговора Золя был вынужден на несколько лет покинуть Францию и обосноваться в Англии.

В 1894 г. появился роман «Лурд». Героем романа «Лурд», как и двух последующих, «Рим» (1896) и «Париж» (1898), становится священник Пьер Фроман. Уже в первом романе его посещает сомнение относительно официальной религии. Затем он увлекается идеей обновить католицизм, чтобы превратить его в созидательную общественную силу в соответствии с современными идеями и потребностями. В романе «Рим» ему удается встретиться с Папой, но после беседы с ним для Фромана становится очевидным, что модернизировать католицизм невозможно, и он порывает с церковью. Роман «Париж» возвращает читателя в современный город с его контрастами богатства и нищеты, с бессилием власти и всеобщей продажностью. Герой романа понимает, что его миссия как священника ничего не может изменить.

Следующий цикл Золя «Четыре Евангелия» связан с «Тремя городами» общими героями: каждый из четырех сыновей Пьера Фромана становится центральным персонажем одного из романов тетралогии. Но речь в «Четырех Евангелиях» идет не о проблемах наследственности, а об идейной преемственности. Каждый из четырех братьев по-своему стремится внести лепту в совершенствование жизни.

Более чем когда-либо Золя видит в литературе созидательную силу, способную сыграть важную роль в общественном преобразовании. Проповедническая миссия тетралогии подчеркивается тем, что герои романов носят имена четырех евангелистов: Матье (Матфей), Люк (Лука), Марк и Жан (Иоанн). Романы «Плодовитость» (1899), «Труд» (1901), «Истина» (1903) и неоконченный роман «Справедливость» должны были охватить жизнь Франции конца XIX в. Часто Золя предлагает утопические пути решения социальных проблем. Так, в романе «Труд», наиболее удавшемся автору, речь идет об организации своего рода народного предприятия, фаланстера, которое возникает рядом с огромным, страшным заводом «Бездна» и должно победить его в честной конкуренции, ибо организовано на справедливых началах. «Бездна» исчезнет, останется свободный труд. Для Золя, как и для многих его современников, 1890-е гг. были годами живого интереса к социалистическим идеям. Он надеялся на то, что союз капитала, науки и таланта даст быстрые и благотворные результаты для общества.

Романы, относящиеся к последнему периоду творчества Золя, не пользовались таким успехом у читателей, как лучшие романы «Ругон-Мак- каров». В последних двух циклах более очевидным стал дидактический элемент, романы больше походили на научные исследования, что ослабляло их художественное воздействие.

Эмиль Золя оставил огромное литературное наследие. Его имя стало почти синонимом термина «натурализм». Без Золя это литературное направление не заняло бы такого значительного места в истории французской и мировой литературы.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>