Поэзия раннего романтизма. «Озерная школа:

Началом английского романтизма принято считать появление в 1798 г. сборника «Лирические баллады» Уильяма Вордсворта и Сэмюэля Тейлора Колриджа. Второму изданию, вышедшему в 1800 г., было предпослано написанное Вордсвортом предисловие, являющееся первым программным документом английского романтизма. В этом литературном манифесте были провозглашены новые принципы литературного творчества. С точки зрения Вордсворта, для предшествующей поэзии было характерно одностороннее изображение жизни. Литература описывала великие события истории, всячески прославляя доблести героев, но не уделяла внимания повседневной жизни людей, не живописала сложный мир чувств, противоречий души человека. Классицизм лишил литературу национального своеобразия, возведя в абсолют следование классическим образцам, представшим в качестве вневременных идеалов. Свою задачу авторы сборника видели в том, чтобы вернуть английской литературе национальное своеобразие. Путь к этому лежал через освоение традиций народной поэзии и реформу поэтического языка за счет приближения его к обыденной речи и отказа от перегруженности архаизмами. Поэтическое слово должно было приобрести естественное звучание. Отказываясь от устаревших идеалов, Вордсворт предлагает ориентироваться на творчество великих национальных поэтов. В предисловии провозглашался культ самобытного и многогранного творчества Шекспира.

Исходя из того что Вордсворт и Колридж были друзьями и во многом единомышленниками (что, впрочем, не исключало расхождений в их взглядах), а их жизнь была связана с живописным уголком северо-западной Англии, носящим поэтичное название Озерного края, критики объединили создателей «Лирических баллад» в «озерную школу» (поэтов «озерной школы» иногда называют заимствованным термином «лейкисты» (от англ, lake — озеро)), а также включили в нес и Роберта Саути, бывшего близким другом Колриджа и приятелем Вордсворта. Несмотря на то что сами представители «школы» категорически отвергали факт ее существования, термин «озерная школа» прочно прописался в истории мировой литературы. Между тем творчество Вордсворта, Колриджа и Саути — явления ярко индивидуальные, а потому заслуживающие самостоятельного рассмотрения.

Уильям Вордсворт (1870—1850) был уроженцем Озерного края. Рано оставшийся без родителей, он воспитывался в семье у родственников, а в 17 лет поступил в колледж Св. Иоанна Кембриджского университета. Годы учения явились для него одновременно периодом становления как поэта. Пылкий студент, он с восторгом воспринял известие о революции во Франции, а в 1792 г. революционный энтузиазм побудил его отправиться во Францию, чтобы воочию наблюдать процесс рождения «нового мира». Однако увиденное — поездка в Париж совпала с разгулом якобинского террора — поумерило восторги молодого человека, но не истребило в его душе благородное негодование на «социальную несправедливость», жертвами которой в его глазах были простые труженики. Основным социальным детерминантом творчества Вордсворта стало положение современной ему сельской Англии. На глазах молодого поэта Англия вступила в завершающую фазу промышленного переворота, ознаменовавшуюся трагедией целого класса сельских жителей — разорением вольных йоменов и арендаторов. Вордсворт мучительно переживал исчезновение привычного патриархального уклада жизни, и в его ранних поэмах доминируют образы простолюдинов, взращенных в дедовских понятиях и потому отчаянно беспомощных перед лицом новых порядков. Таковы герои баллад «Вина и скорбь» (1794), повествующей о преступлении, совершенном доведенным до крайности бывшим моряком, «Разоренная хижина» (1795) и других произведений поэта, созданных в последнее десятилетие XVIII и первые годы XIX в. Вордсворт сделал героями своих стихотворений фермеров и безработных, бродящих по дорогам Англии бедняков, юродивых, поденщиков. Выбор подобных персонажей способствовал демократизации английской литературы.

Вордсворт ставил перед собой задачу продемонстрировать творческую силу воображения на материале повседневной действительности. Полагая, что поэт является пророком, а следовательно, и наставником для общества, нуждающегося в путеводных звездах, он пытался привлечь внимание современников к уродливым явлениям жизни, к жестокости законов бытия. «Плох этот мир, закон его жесток», — восклицает поэт устами одного из персонажей баллады «Вина и скорбь». Доказательство справедливости этого вывода дается в каждом из произведений раннего Вордсворта и еще более оттеняется провозглашаемым в них идеалом естественности.

Еще в «Песнях невинности» (1789) У. Блейка сложилось представление о детстве как о светлом, радостном мире. Для Вордсворта подобное представление — идеальный миф, с которым контрастирует печальная реальность. Мотив детства в его поэзии сплетается с темой упадка, смерти и тлена, создавая подлинно романтическую игру контрастов. Трогательна простодушная маленькая героиня стихотворения «Нас семеро», которая в ответ на вопрос прохожего о том, сколько же детей в ее семье, отвечает вынесенной в заглавие фразой, не делая различия между теми, кто уже умер, и теми, кто пока еще жив. Устами младенца глаголет истина, и маленькая девочка в невинности своей произносит страшный приговор себе и своим братишкам и сестренкам: в сложившихся обстоятельствах сама жизнь подобна смерти.

Главным для Вордсворта является то, что имеет отношение к человеку; человек и природа действительно являются идейными центрами его поэзии. Еще в период работы над поэмами для «Лирических баллад» он выбирал для своих стихотворений темы, которые были бы «заимствованы из окружающей жизни», сюжеты, которые «ничем не отличались бы от тех, какие обнаруживает при случае пытливое и чувствительное сердце в любом селении и его окрестностях». Он значительно расширил тематическую сферу английской поэзии, введя в нее признававшиеся ранее «непоэтичными» сюжеты из обыденной жизни. Поэт способствовал не только тематической, но и лексической демократизации поэзии, расширив ее стилистическую палитру за счет введения просторечий, лишив поэтический слог вычурной помпезности и максимально приблизив его к естественной разговорной речи.

Вордсворт вошел в историю английского романтизма не только как певец «покинутой деревни», продолжающий традиции Р. Бёрнса в освещении ее прошлого и традиции О. Голдсмита в описании ее настоящего, но и как вдохновенный лирик природы. Проведя большую часть жизни в Озерном крае, он воспел красоту английской природы в таких стихах, как «Строки, сочиненные в нескольких милях от Тинтернского аббатства» (1798), «Тисовое дерево», «Кукушка», «Нарциссы» (1807), «Ночь» (1815) и др., отличающихся незначительностью тематики и предельной искренностью в выражении обуревающих поэта чувств. Вордсворт воспринял от поэтов-сентименталистов XVIII в. особую тонкость в передаче чувств и переживаний, чуткость и бережность отношения к природе. Выполненные поэтом лирические зарисовки составляют одну из самых замечательных частей его наследия.

Вордсворт также сыграл ведущую роль в воскрешении интереса английской публики к жанру сонета. Особой известностью пользуются его сонетные циклы «Сонеты, посвященные свободе» (1802—1816) и «Церковные сонеты» (1822), в которых он предпринял попытку представить историю Англии сквозь призму истории англиканской церкви. В творчестве Вордсворта обрели новую жизнь и модифицированные им традиционные жанры классицистической поэзии — например, элегия и послание.

Важными для понимания эстетических устремлений поэта являются поэмы «Прелюдия, или Развитие сознания поэта» (1798—1805, опубл. 1850) и «Прогулка» (1814), которые создавались как фрагменты задуманной Вордсвортом монументальной философской поэмы «Отшельник». Эти поэмы написаны как фрагменты духовной автобиографии. Так, «Прелюдия» состоит из 14 книг, в хронологической последовательности повествующих об этапах становления мировоззрения поэта и его творческого роста. Она вбирает в себя жанровые компоненты лирического эпоса, характерного для романтической литературы в целом, а также философской поэмы, поскольку осмысление философско-эстетических и религиозно-этических категорий преобладает в ней над фабулой. В русле романтических философских и эстетических идей прошлое и настоящее, память и воображение, внешний мир действительности и внутренний мир сознания, время и вечность противопоставляются Вордсвортом друг другу и синтезируются в органическое целое единой духовной жизни природы и человека, прославленной поэтом в качестве величайшей ценности бытия.

Свои лучшие произведения Вордсворт создал до середины 1820-х гг. Все более довольствуясь безмятежным, созерцательным образом жизни, он со временем пришел к позиции «вялого наблюдателя», как определил ее главный редактор журнала «Эдинбургское обозрение» и литературный критик Фрэнсис Джеффри. Вместе с тем в последние годы жизни Вордсворт был увенчан лаврами поэта-лауреата — он занял эту придворную должность в 1843 г. (после кончины Р. Саути).

Второй представитель «озерной школы», Сэмюэль Тейлор Колридж (1772—1834), был сыном сельского священнослужителя, получил образование в лондонской школе Крайст-Хоспитал, затем учился в колледже Иисуса в Кембриджском университете, который оставил незадолго до окончания курса, а в 1798—1800 гг. изучал немецкую философию и литературу в Германии. Увлекаться поэзий Колридж начал еще в школьные годы, однако серьезный характер это увлечение получило только в студенческие годы.

Творческое кредо Колриджа, как и Вордсворта, формировалось под непосредственным влиянием событий Великой французской революции. Убедившись, что она не изменила существовавший миропорядок, разуверившись в просветительском учении о возможности общественного совершенствования в соответствии с законами разума, Колридж не изменил своему инстинктивному стремлению ко всеобщей справедливости и равенству, которое побудило его сперва с восторгом относиться к событиям во Франции. В юные годы Колридж был поклонником английских материалистов Гоббса, Локка и Хартли, однако, разочаровавшись в революции и материализме как подготовившем ее учении, он увлекся идеалистической философией, трудами Платона и его последователей, что подготовило молодого человека к восприятию новейшей немецкой философии. Отвергая возможность революционного передела мира, Колридж сделал попытку найти иной способ воплощения в жизнь дорогих ему принципов. Познакомившись летом 1794 г. с Робертом Саути, Колридж совместно с ним планировал создать в Америке образцовую коммуну «Пантисократия» («Власть всех»), основанную на идеях Ж.-Ж. Руссо и У. Годвина.

Молодым мечтателям не удалось претворить в жизнь свои намерения, однако именно мечты о «пантисократии» стали мощным стимулом для творческого развития Колриджа. Любимой идее посвящены ранние сонеты Колриджа «Пантисократия» и «О возможности установления пантисократии в Америке» (оба — 1794). Поэт также опубликовал ряд сонетов, в которых воспел видных политических деятелей и ученых. Один из них, «Уильяму Годвину, автору “Политической справедливости”» (1795), свидетельствует об увлечении Колриджа трактатом Годвина «Исследование о политической справедливости» (1793), в котором обосновывалась идея равенства и свободы, критиковалась монархия и отвергался принцип частной собственности.

В стремлении заработать деньги для реализации проекта «Пантисократии», Колридж попробовал себя в издательском деле, но его демократически ориентированный журнал «Страж» оказался убыточным предприятием.

В 1798 г. Колридж выступил соавтором Вордсворта в сборнике «Лирические баллады», куда вошла его знаменитая «Баллада о старом мореходе». Тема этого произведения созвучна вордсвортовской «Вине и скорби», ибо речь в нем идет о преступлении и искуплении вины через страдание. Герой баллады, бывший моряк, предстает перед читателем измученным душевными страданиями человеком не от мира сего. Для пего не существует радостей жизни, ему безразличны звуки веселья, к которому стремится присоединиться его случайный собеседник — юный Свадебный Гость. Баллада строится на характерном романтическом контрасте между беззаботной юностью и исполненной страданий старости, невинности и бремени содеянного. Убив альбатроса, моряк нарушил царящую в нрироде гармонию и расплачивается за свое преступление не только физическими страданиями. Суд человеческий — ничто по сравнению с судом собственной совести. Страдания от зноя и жажды, от смрадного запаха трупа убитой птицы, которую привязывают к его шее спутники, видящие в нем виновника наступившего штиля, — ничто по сравнению с сознанием ответственности за гибель экипажа: такова цена нарушенной моряком гармонии, и простым наказанием за это не расплатиться — загадочные, таинственные силы, которые правят миром, обрекают раскаявшегося матроса на вечную неприкаянность, и, рассказывая людям о своем трагическом прошлом, герой баллады искупает свои грехи, всякий раз заново переживая свершившееся.

Рассказ моряка полон живописных, фантастических, а порой и натуралистических подробностей. Однако смысловая связь между отдельными строфами баллады оказалась весьма зыбкой, так что поэту пришлось снабдить стихотворный текст прозаическими примечаниями-комментариями на полях. Вместе с тем музыкальность стиха завораживает, ритмический узор баллады и звучание слов дополняют эффект, производимый отдельными строфами, напоминающими написанные широкими мазками живописные полотна. Баллада написана четырехстопным ямбом, однако параметры строфы на протяжении всего произведения не остаются постоянными: при преобладании четверостиший в нем есть также пяти-, шести- и даже девятистрочные строфы, в рамках которых систематически варьируется принцип рифмовки стихов. Таким образом, баллада носит отпечатки экспериментов Колриджа но усилению музыкальной стороны английского стиха, свидетельствуя о том, что он, подобно современным ему немецким философам романтического толка, придавал музыке важнейшее место в системе искусств.

В отличие от Вордсворта, стремившегося силой воображения и фантазии раскрыть необычное в обыденном, Колридж ставил перед собой иные задачи. Главным объектом его баллад стало изображение персонажей сверхъестественных, которые вызывали бы в душе читателей живой интерес и обладали бы некоторым подобием реальности, чтобы в них можно было поверить.

Наиболее яркие поэтические произведения Колриджа были созданы в последние годы XVIII в. Проникнутая средневековым мистицизмом неоконченная поэма «Кристабель» (1797) создана по мотивам старинных фольклорных преданий и строится на противопоставлении образов воплощающей собой христианскую добродетель Кристабели и демонической красавицы Джеральдины, «горлицы» и «змеи», которые сталкиваются в борьбе за душу отца Кристабели рыцаря Леолайна. Мотив вещего спа, использованный в этом произведении, отражает интерес Колриджа к сновидениям как результатам свободного от оков спящего разума полета фантазии. Поэт утверждал, что сочинил свои лучшие произведения именно во сне, записав их по пробуждении. К таким поэмам относится и также оставшийся незавершенным поэтический фрагмент «Кубла Хан, или Видение во сне» (1798), зафиксировавший фантастическое видение прекрасных садов и дворцов восточного правителя.

На рубеже 1810—1820-х гг. Колридж постепенно отходит от поэтического творчества. Увлекающийся философией поэт всю жизнь стремился к созданию цельной эстетической системы, которая сочетала бы в себе элементы материалистической и идеалистической философии и отражала бы динамику происходящей в мире борьбы. С этой точки зрения Колриджа привлекали учение Канта об активной роли разума, о разграничении рассудка, разума, воображения и фантазии, а также натурфилософия Шеллинга, в которой природа и сознание представлялись в тесном единстве. Создавая собственную теорию, Колридж опирался также на некоторые положения Платона и Аристотеля, Фихте и А. В. Шлегеля.

В центре эстетики Колриджа находится искусство, которое он считает важнейшим видом человеческой деятельности. В искусстве сливаются такие понятия, как добро, истина и красота, и поэтому оно является одновременно и высшим выражением философии. Вслед за Шеллингом английский поэт интерпретирует искусство как посредника между человеком и природой, которая, как и сам человек, является формой проявления Бога, отражением идеального мира идей. В основе мира лежит стихийно развивающаяся духовная сила, активное творческое начало, которое и созидает мир. На определенном этапе своего развития она порождает природу, бессознательную форму жизни, которая стремится вновь стать категорией духа. Так возникает сознательная форма жизни — сознание индивида. Человек стремится познать Бога, истину, красоту, что возможно лишь при помощи воображения, развивающего интуитивную догадку. Эта философская доктрина была противопоставлена Колриджем рационалистическому идеалу просветителей.

Колридж определял воображение как посредника между идеальным и реальным, а также между человеком и природой. Чувственное познание мира позволяет постигнуть лишь некоторую совокупность разрозненных истин, в то время как в процессе творчества сознание постигает невидимое. Результат внутреннего озарения находит выражение в искусстве: идеальное выражается в художественных образах, общее получает воплощение в конкретном, а вечное — во временном. Создается единство Бога, природы, человека и искусства. Следовательно, искусство призвано выражать истину и красоту посредством символических образов, передающих внутреннюю суть вещей и в то же время создающих простор для игры воображения. Символ — одно из ключевых понятий в эстетике Колриджа, «это идея, которая по природе своей выходит за пределы чувств, но воплощается в чувственных образах». Колридж считал, что для выражения поэтических символов необходим особый язык. Оспаривая утверждение Вордсворта о том, что между языком хорошей поэзии и хорошей прозы не должно быть различий, Колридж доказывал, что поэтическое слово должно быть более взвешенным и точным. «Язык поэзии — особенный язык, обладающий метром и рифмой», это «самые нужные слова», стоящие «на самых нужных местах», считал Колридж.

Свои идеи поэт высказал в многочисленных литературно-критических статьях и лекциях. Его слава создателя новой романтической эстетики началась с лекций о Шекспире (1808, 1811 и 1818 гг.), однако наиболее полно взгляды Колриджа были изложены в «Biographia Literaria» (1817), первоначально задуманной им как книга воспоминаний. В процессе работы этот груд превратился в теоретический трактат, в котором рассмотрены интересовавшие поэта проблемы взаимоотношений человека и природы, разума и воображения, таланта и рассудка.

Третий представитель «озерной школы», Роберт Саути (1774—1843), родился в семье бристольского лавочника и, будучи старшим ребенком в многодетной семье, воспитывался состоятельной тетушкой, которая с раннего возраста привила ему любовь к литературе и театру. Саути было всего девять лет, когда он попробовал написать драмы о римском полководце Сципионе и о Троянской войне. Огромное влияние на формирование литературных вкусов Саути оказало творчество английского поэта XVI в. Эдмунда Спенсера, это прежде всего относится к поэме «Королева фей», поразившей воображение юного Саути бесконечным разнообразием фантастических образов.

Саути с энтузиазмом воспринял события Великой французской революции и был едва ли не самым большим радикалом из поэтов «озерной школы». В 1792 г. он поступил в Баллиол-колледж Оксфордского университета, а два года спустя познакомился с Колриджем. В дальнейшем их связали и родственные узы: оба были женаты на сестрах Фриккер. Разочарование в революции побудило Саути выступить одним из инициаторов проекта «Пантисократии», хотя в дальнейшем он довольно быстро охладел к этому замыслу. Эстетические взгляды Саути во многом перекликались с идеями Колриджа и Вордсворта, однако ему было суждено пройти свой независимый путь в искусстве.

В 1794 г. Саути опубликовал свой первый сборник стихов, куда вошли также произведения Роберта Лоуэлла. В том же году была создана и революционная по духу драматическая поэма «Уот Тайлер». Ранние произведения Саути (поэма «Жанна д’Арк» (1796), монодрамы «Жена Фергюса» и «Лукреция» (обе — 1798) и др.) насыщены героикой протеста и борьбы за свободу.

В 1795—1796 гг. Саути посетил Испанию и Португалию, манившие его с ранних лет, увлекся испанским и португальским языками и созданной на них литературой. В 1797 г. он издал свои письма из Испании и Португалии, изобиловавшие разнообразными сведениями о культуре и обычаях этих стран. С этого момента Саути начал испытывать повышенный интерес к различиям и соотношениям разных национальных культур, Востока и Запада: в 1801 г., через год после вторичного посещения Пиренейского полуострова, Саути опубликовал эпическую поэму «Талаба-разрушитель», герой которой, благородный араб Талаба, одерживает победу над злыми духами. Затем появилась основанная на валлийском предании поэма «Мэдок» (1805) о кельтских конкистадорах, якобы задолго до испанцев покоривших государство ацтеков, стремясь насадить христианство на их древней земле. Индийская тема легла в основу эпической поэмы «Проклятие Кехамы» (1810), считающейся лучшим из произведений поэта. Герой этого произведения, благочестивый Ладурлад, пользующийся благосклонностью Шивы, побеждает чародея Кехаму.

В этой группе поэм Саути обнаруживаются характерные черты романтического мышления — историзм, интерес к удаленным эпохам и народам, к национальному в культуре, тяготение к экзотической тематике, создающие предпосылки для свободного полета воображения. Поэт создал в своих произведениях особый фантастический мир, искрящийся яркими красками. Его сочинения отличаются прихотливостью сюжетных построений и эмоциональной выразительностью стиха. В 1813 г. Роберт Саути удостоился звания придворного поэта-лауреата. Год спустя он опубликовал свою последнюю эпическую поэму «Родерик, последний из готов» (1814), в дальнейшем растратив свой щедрый талант на сочинение официальных од и панегириков («Видение суда», 1821, и др.). Одновременно Саути выступил также в новом для него качестве историографа, опубликовав такие глубокие исследовательские работы, как трехтомная «История Бразилии» (1810—1819) и «Жизнь Нельсона» (1813), подтолкнувшую его к созданию «Биографий английских адмиралов» и некоторые другие.

Вся поэзия Саути представляется резкой реакцией против литературной традиции классицизма. Рационалистической поэзии XVIII в. он противопоставил сочинения, рожденные необузданным полетом фантазии. В этом смысле его творчество родственно творчеству Вордсворта и Кол- риджа. Однако в отличие от других причисляемых к «озерной школе» поэтов Саути был исключительно практиком романтизма, не уделял внимания теоретическим проблемам романтической эстетики, подчеркивая вместе с тем свое постоянное стремление к простоте и естественности выражения.

Непохожие друг на друга поэты «озерной школы» внесли значительный вклад в развитие английского романтизма, последовательно доказывая право поэта на полную творческую свободу.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >