Полная версия

Главная arrow История arrow История государственного управления

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Глава 7. Государственная власть и управление в России в XVII в. Эволюция сословной модели государственного управления и начало формирования институтов абсолютизма

7.1. Восстановление государственности в первой половине XVII в. и поиск новых нетрадиционных форм управления обществом

Начало XVII в. связано с событиями, известными в истории как Смутное время. Современники называли его "великим московским разорением", годами лихолетья. Некоторые исследователи считают возможным говорить об этом времени как о первом опыте гражданской войны в России, расколовшей страну на враждующие стороны и никого не оставившей в стороне от борьбы. Н. А. Бердяев видел в Смуте подтверждение необоснованности национально-религиозного мессианства русского государства, его претензий стать "третьим Римом".

Начавшееся событием, казалось, случайным - пресечением династии Рюриковичей (после смерти в 1598 г. бездетного царя Федора Ивановича) и в значительной степени поддержанное польской интервенцией Смутное время явилось величайшим испытанием для российской государственности. Ввергнув страну в хаос непрекращавшейся борьбы за власть и междоусобных распрей, сопровождавшихся прямым вмешательством во внутренние дела России зарубежных держав, оно поставило под вопрос само существование Русского государства, его национальную независимость.

Причины Смутного времени по-разному трактовались в отечественной историографии. До сих пор нет единого мнения по вопросу о том, в какой мере неизбежность Смуты определялась условиями внутренней жизни народа, и насколько она была вызвана и усугублена случайностями и посторонним влиянием. С. М. Соловьев к основным причинам Смуты относил "дурное состояние народной нравственности", явившееся результатом столкновения новых государственных начал со старыми дружинными отношениями, и чрезмерное развитие казачества с характерными для него "противогосударственными" устремлениями. Смутное время, таким образом, было, по его мнению, прямым следствием борьбы общественного и противообщественного элемента в молодом Московском государстве, в котором государственный порядок встретил противодействие со стороны старых дружинных начал и противообщественного настроения многолюдной казацкой среды. Более широко подходил к проблеме В. О. Ключевский, видевший причины Смутного времени, во-первых, в господствовавшем в Московской Руси вотчинно-династическом взгляде на государство, во-вторых, в тягловом характере государственных отношений, закабалении всех сословий русского общества вездесущим государством, которое превратилось к концу XVI в. в "образец" служилого государства. Иную точку зрения отстаивали славянофилы (в частности, К. С. Аксаков), считавшие Смуту исторической случайностью, не имевшей глубоких исторических причин. Она являлась, как они доказывали, прежде всего делом "государства", а не "земли". Народ в Смуте до 1612 г. был по большей части пассивным лицом. Во время междуцарствия и борьбы многочисленных претендентов на царский престол разрушалось и, наконец, рассыпалось государственное здание России. Однако под этим развалившимся зданием открылось крепкое земское устройство. В 1612 1613 гг. "земля" встала и подняла развалившееся государство.

В сущности, Смута представляла собой первый в истории России государственный кризис, вызванный и развивавшийся под влиянием разнородных и разнонаправленных противоречий - сословных, внутриклассовых, межклассовых, национальных и приобретший системный характер. Наряду с ухудшением положения крестьянских масс, что во многом объяснялось развитием крепостнического законодательства в конце XVI в. (введение в 1581 г. "заповедных лет", а в 1597 г. - "урочных лет", устанавливающих пятилетний срок сыска беглых), тяготы испытывали жители городов, несшие на себе основное бремя налогового гнета, вольное казачество, попадавшее под контроль центральной власти. В то же время Смута не была исторической необходимостью, и в отличие от западных революций она не закончилась установлением нового правового порядка в виде, например, конституционной буржуазной монархии, как это было в европейских странах. Как и любая смута, она была вызвана внутренней болезнью и была преодолена также напряжением внутренних сил.

Возрождение национальной государственности - это центральный вопрос, под знаком которого шло развитие России в первой половине XVII в. После изгнания из Москвы поляков в 1612 г. вторым народным ополчением, возглавляемым нижегородским земским старостой Козьмой Мининым и воеводой князем Дмитрием Михайловичем Пожарским, и избрания на престол в 1613 г. Земским собором Михаила Романова (1613-1645) начинается один из самых трудных для страны периодов - период воссоздания разрушенных Смутой государственных и общественных связей, восстановления экономики и государственного аппарата.

Историки и те, кому не безразличны исторические судьбы России, всегда задавались вопросом, как повлияло Смутное время на характер российской государственности и повлияло ли вообще? Сложность вопроса порождала столь же неоднозначные ответы на него. Если одни авторы, как С. М. Соловьев, видели в смуте тяжелое испытание, из которого государственное начало, боровшееся в XVI в. с родовым началом, вышло победителем, а другие, как славянофилы, одним из важных последствий Смуты считали укрепление союза "земли" и "государства", то была и совершенно иная точка зрения. Ее сторонники были убеждены, что эпоха Смуты ничего не изменила и ничего не внесла нового в государственный механизм, точно так же как не внесла она в представления о государственном строе ничего такого, что, перевело бы течение русской жизни на новый путь, в положительном или неблагоприятном для нее смысле.

При всем разнообразии мнений и оценок следует согласиться с теми исследователями, кто считает, что, хотя Смута и не могла привести, как отмечалось выше, к утверждению нового политического порядка, и эта внутренняя болезнь общественного и государственного организма окончилась его выздоровлением, она оказала глубокое воздействие на весь дальнейший ход развития и эволюцию общественных и государственных отношений в Московской Руси. В своей "восстановительной работе" новая династия Романовых опиралась на образцы государственного управления предшествующего периода, что свидетельствовало, как справедливо отмечают многие современные авторы, о глубоких и самобытных корнях российской государственности, однако нельзя не видеть тех серьезных изменений, которые происходили в этот период в самом характере взаимоотношений между властью и обществом.

Одним из первых на это обстоятельство обратил внимание С. Ф. Платонов. По его мнению, трагедия Смуты прежде всего изменила само общество: после Смуты оно уже было другим. И дело здесь не только в том, что Смутное время и особенно выход из него ускорили процесс возвышения средних слоев общества, и прежде всего дворянства, с одной стороны, и, напротив, способствовали подрыву авторитета боярской знати, испытывавшей нравственное разложение и экономический упадок -с другой. Не менее важным следствием Смуты стало изменение самих представлений о государстве как в массовом сознании, так и в сознании политической элиты. С одной стороны, под влиянием бурных событий Смутного времени, наблюдая быструю смену старых политических порядков и видя разрушение основ государственности под рукой и своих и чужих распорядителей, русский народ постепенно стал усваивать новые представления о государстве. В обществе крепло чувство национального и религиозного единства. Лишенное руководства из центра государства оно привыкало к самостоятельности местных миров и всей земщины. Если в XVI в. государство, по словам С. Ф. Платонова, еще не мыслилось как форма народного общежития, считалось государевой вотчиной, то теперь, в XVII в., в сознании русских людей -это уже "земля", объединенная понятием общей пользы - новым, не свойственным XVI в. понятием.

С другой стороны, и сама власть, установленная Земским собором, т.е. "землею", начинает строить свою политику с учетом общественных интересов, общей "земской" пользы, пытается отрешиться от понимания государя как хозяина-вотчинника и приобретает характер именно государственной власти. Она советуется с "землей" по важным государственным вопросам, апеллирует к мнению общества, называет государственное дело не только "государевым делом", как прежде, но и делом "земским".

Основной особенностью политической жизни в первые годы правления Романовых стала активизация деятельности Земских соборов. Они созывались регулярно, имели более широкое представительство и наделялись несравненно большим кругом полномочий, чем это было в предшествующий период. В отличие от Земских соборов XVI в. теперь это были выборные органы, включавшие в свой состав помимо Боярской думы и церковного Собора значительное число представителей, избранных от различных слоев служилого, а в большинстве случаев и тяглового населения1, и обладавшие реальной властью. Без участия Земских соборов, сыгравших исключительную роль в спасении русской государственности в годы Смуты, новая власть старалась не предпринимать никаких шагов: они участвовали во всех важнейших государственных актах, все самодержцы XVII в. династии Романовых, включая несовершеннолетнего Петра I и его старшего брата Ивана V (1682), также были избраны Земскими соборами.

В значительной мере такая ситуация объяснялась самими условиями, в которых оказалась Россия в первые годы после Смуты, и теми задачами, которые во весь рост встали перед правительством в это сложное для страны время. Для восстановления до основания разрушенной государственной машины, упрочения и легитимации государственной власти необходимы были как материальные, силовые, так и иные, в том числе символические, ресурсы, которых у новой династии Романовых реально не было. В этих условиях власть вынуждена была искать новые нетрадиционные методы властвования и управления обществом, стремясь привлечь к возрождению страны широкие слои населения.

Главной целью правительственной политики в это время было успокоение взволнованного Смутой государства, что выдвигало на первый план решение двух неотложных задач: ограничения административных злоупотреблений; принятия мер, направленных на повышение общего благосостояния страны, преодоление экономического кризиса. Испытывая серьезные затруднения, связанные с произошедшим в период Смуты полным расстройством финансовой системы в стране, власть вынуждена была использовать чрезвычайные меры. Было усилено налоговое давление, введен закон о чрезвычайном 20%-ном налоге на доходы и налоге на земельную собственность, происходило окончательное прикрепление посадского и сельского населения.

Одновременно принимались меры но расширению полномочий выборных земских властей, усилению роли в местных делах земских органов самоуправления. Это объяснялось тем, что в период Смуты, являвшийся, по сути, военной эпохой, существовавшие со времен реформ Избранной рады органы земского самоуправления были вытеснены назначаемыми на места военными властями - воеводами. Сосредоточив в начале XVII в. в своих руках все отрасли управления и суда, они повсеместно творили произвол, очень часто обращая управление и суд в дело личной выгоды. Все это препятствовало наведению порядка в стране и, шире, начавшемуся процессу возрождения государства. Как указывалось в одной из царских грамот, "в городах воеводы и приказные люди (их помощники) всякия дела делают не по нашему (царскому) указу, монастырям, служилым, посадским, уездным, проезжим всяким людям чинят насильства, убытки всякие; посулы, поминки и кормы берут многие". Возрождая органы выборного самоуправления, власть заботилась о том, чтобы с их помощью серьезно поправить финансовое положение страны, добиться улучшения сбора налогов для проведения намеченных реформ.

Одновременно усиливалось значение Земских соборов. Земские соборы принимали участие в подготовке и разработке практически всех вышеупомянутых государственных мероприятий. Так, на Земском соборе 1619 г. было решено: сделать опись не разоренных земель, облагаемых налогом; способствовать добровольному возвращению крестьян, "заложившихся" за бояр и монастыри, в общины; создать особую палату для обжалования действий чиновников, злоупотребляющих своей властью; выработать проект реформы местной администрации, отдавая предпочтение собраниям выборных представителей, и утвердить новый бюджет страны.

Резюмируя сказанное, можно сделать вывод, что Земские соборы служили новой власти надежным инструментом легитимации ее решений, опираясь на который, центральное правительство могло осуществлять широкую программу преобразований, проводить в жизнь целый ряд мер, в том числе и непопулярных.

Относительно упоминавшегося выше Земского собора 1619 г. следует сказать, что на основании его решений тогда же был учрежден специальный Сыскной приказ, призванный бороться со злоупотреблениями местных властей по челобитным от населения. В 1621 г. правительство даже обратилось "ко всей земле" со специальной грамотой, в которой под угрозой наказания запрещалось общинам давать воеводам взятки, на них работать и вообще исполнять их незаконные требования. Однако, как показала последующая практика, результат этого необычного для самодержавной власти обращения правительства "к земле" оказался ничтожным. Воеводы продолжали злоупотреблять своим положением и брать взятки. Предпринятая в 1627 г. попытка повсеместного введения выборных из дворян губных старост также не дала ожидаемых результатов в связи с отсутствием на местах необходимого количества грамотных и добросовестных людей. Поэтому наряду с выборными земскими властями в местном управлении продолжал играть большую роль бюрократический элемент, представленный в XVII в. воеводским управлением.

Здесь следует сделать существенную оговорку, касающуюся довольно распространенного искаженного представления о месте и роли Земских соборов в политической системе русского государства. В научной литературе уже указывалось на одну общую ошибку, которую допускают многие исследователи, особенно зарубежные, сравнивая традиции сословного представительства в России с западным опытом. Такое сравнение не всегда правомерно. Здесь мы полностью разделяем точку зрения, согласно которой при рассмотрении деятельности Земских соборов в России необходимо учитывать цивилизационные особенности русской православной государственности, в рамках которой самодержавие являло собой форму соборной сословной монархии, а представительные органы, обладая реальной властью, не только не выступали, в отличие от западных парламентов, противовесом верховной власти, но, напротив, служили важнейшим условием ее укрепления.

Наконец, восстановление государственности и возрождение монархии как национальной формы правления невозможно было без опоры на Церковь и ее авторитет. Выше говорилось, что Смутное время наряду с мощнейшим кризисом государственности сопровождалось глубочайшим духовным кризисом, падением нравственных устоев и, по мнению многих ученых, представляло прямую угрозу православной самоидентификации русского народа. В создавшихся условиях новая династия должна была заботиться не только об упрочнении своей власти и ее легитимации, но и об укреплении нравственных основ русского общества, в том числе и в первую очередь его религиозной составляющей -православия. Ориентация новой власти на необходимость восстановления государственности на путях укрепления ее православной духовно-нравственной основы неизбежно вела к укреплению позиций Церкви, которые были заметно поколеблены в годы правления Ивана Грозного и проводимой им политики опричного террора.

Утверждению новых отношений между государством и Церковью, характеризующихся с точки зрения канонических представлений как "симфония властей", как двуединство светской и церковной властей, в значительной мере способствовала деятельность патриарха Филарета, приходившегося отцом молодому царю. Вернувшийся в 1618 г. из польского плена в Москву после заключения Деулинского перемирия (в деревне Деулино вблизи Троицкой лавры) с Речью Посполитой и сразу назначенный патриархом, он оказывал огромное влияние на московскую политику. Как свидетельствуют источники, с его приездом устанавливается своего рода "двоевластие": царь управляет государством с помощью своего отца - патриарха. Филарет именует себя также "великим государем всея Руси", нес грамоты пишутся от имени обоих великих государей.

Отмеченные выше особенности общественно-политического развития России в первые годы правления новой династии Романовых, связанные с активным участием в делах государства земского элемента и усилением роли Церкви в жизни страны, не должны в то же время вводить в заблуждение относительно характера государственной власти в XVII в. Самодержавие не только не сдало свои позиции, но и со временем еще больше усилилось. Обращение царской власти к Земским соборам, преобладающую роль в которых играли, как было сказано выше, средние слои общества - дворяне и посадские люди, являвшиеся основной опорой самодержавия, объяснялось по большей части слабостью правительства в первые годы после преодоления Смуты. Как только власть укрепилась, и начала постепенно эмансипироваться от влияния на нее со стороны сословий, она перестает пользоваться помощью соборов и стремится опираться на Боярскую думу и систему восстановленных органов исполнительной власти, т.е. на приказную бюрократию.

Тот факт, что большинство самодержцев XVII в. избирались, как уже говорилось, Земскими соборами, не отменяет указанной особенности. Как справедливо отмечают авторы ростовского издания "Истории государственного управления России", источником власти московских царей в любом случае было не сословное волеизъявление, а Бог, признание ее божественного происхождения. Хотя существо самодержавной власти не имело в XVII в. законодательного закрепления, и власть монарха ограничивалась только православной нравственностью и традициями, в массовом сознании образ царя носил сакральный характер. На символическом уровне священность власти московского государя была закреплена в таинстве венчания на царство, совершавшимся патриархом (митрополитом или собором иерархов) возложением на царя короны (венца) и барм, вручением скипетра, державы, и сопровождавшимся облачением в порфиру и произнесением Символа веры.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>