Гипостазирование

Гипостазированиеошибка, заключающаяся в опредмечивании абстрактных сущностей, в приписывании им реального, предметного существования.

Эту ошибку допускает, например, тот, кто предполагает, что слову «закон», помимо отдельных законов, соответствует особый предмет — «закон» как таковой, имеющий только признаки, общие для всех законов, но не конституционный, не органический и не обыкновенный. Гипостазирование имеет место и тогда, когда утверждается, что наряду со здоровыми и больными людьми в реальном мире есть еще такие отдельные «существа» или «вещи», как «здоровье» и «болезнь».

Немецкий писатель Й. Гебель написал рассказ-притчу «Каннитферштан», на тему которого русский поэт В. А. Жуковский создал стихотворную балладу.

В рассказе говорится о немецком ремесленнике, приехавшем в Голландию и не знавшем языка этой страны. Кого он ни пытался спросить о чем-либо, все отвечали одно и то же: «Каннитферштан». В конце концов ремесленник вообразил себе особое всесильное и злое существо с таким именем и решил, что страх перед этим существом мешает всем говорить с иностранцами. По-голландски же «каннитферштан» означает «не понимаю».

За внешней незатейливостью этого рассказа просматривается другой план. Всему, что названо каким-то именем или просто каким-то словом, напоминающим имя, обычно приписывается существование, причем существование в форме особого предмета. Даже слова «ничто» и «несуществующий объект» кое-кому представляются в виде отдельных предметов.

Откуда эта постоянная тенденция к опредмечиванию имен, к отыскиванию среди существующих вещей особого объекта для каждого имени? Так ведь можно дойти до поисков «кодекса вообще» или даже захотеть узнать «закон вообще», входящий в такой кодекс.

Введенное ранее противопоставление конкретных и абстрактных имен имело своей целью как раз предупреждение ошибки гипостази- рования.

В «Оливере Твисте» Ч. Диккенса один из героев говорит: «Закон — осел, потому что он никогда не спит». В этом сведении разнородных, конкретных и абстрактных вещей к одной плоскости можно усмотреть гипостазирование.

Тенденция овеществлять, персонифицировать абстракции сложилась, судя по всему, очень давно. В те времена, когда создавался язык и все обретало свои названия, люди верили в духов, в заполненность ими всего и не проводили ясного различия между реальностью и вымыслом. Все, что обозначалось именем существительным, будь то даже лишенное всякой определенности «ничто»; люди были склонны представлять себе существом или неодушевленным предметом.

Эта стремление представлять абстрактные сущности в овеществленной форме настолько глубоко вошло в обычный язык, что даже со-временный человек иногда грешит таким «безответственным овеществлением».

Опасность гипосгазирования существует не только в обыденном рассуждении, но и в научных теориях. Гипостазирование допускает, например, юрист, когда говорит об идеальных нормах, правах и т. п. так, как если бы они существовали наряду с людьми и их отношениями. Эту же ошибку совершает этик, считающий, что «равенство», «справедливость» и т. д. существуют в том же смысле, в каком существуют люди, связанные этими социальными отношениями.

Идею, что общим именам соответствуют не только обозначаемые ими отдельные предметы или лица, но и какие-то особые «общие предметы», обосновывал Платон. Активные споры об объектах общих имен велись в Средние века. Сторонники реализма считали, что общее существует до предметов (в уме бога, создавшего их), в предметах и, наконец, после предметов (в уме человека, фиксирующего их общность в каких-то чертах). Их противники, номиналисты, протестовали против опредмечивания абстрактных сущностей. С точки зрения номинализма реальны только единичные вещи, общее же существует только в уме человека, но не в самом мире.

Возражение против гипостазирования связано, в частности, с требованием «не удваивать сущности». Это требование известно под названием «бритвы Оккама» (У. Оккам — средневековый английский логик и философ). Если не только объекты, но и их свойства и отношения становятся самостоятельными предметами, это означает, что мир удваивается. Нельзя сомневаться в том, утверждали номиналисты, что существуют «круглые вещи», однако необходимо возражать против существования в качестве особого объекта также «круглости». Признание существования такого объекта означало бы, что вещи, называемые «круглыми», дополняются новой вещью, именуемой «круглостью».

Гипостазирование недопустимо в строгом юридическом рассуждении, где «удвоение мира» неминуемо ведет к путанице между реальными предметами и вымышленными.

Оно может, однако, успешно использоваться в художественной литературе, где такое смешение не только не страшно, но может придавать особый колорит повествованию: «Писатель сочиняет ложь, а пишет правду» (А. С. Пушкин). Например, мы привыкли к тому, что река имеет глубину, а предметы — тяжесть. Но у поэта свойства вещей могут оказаться более изначальными, чем они сами, и даже существующими помимо самих вещей: «Плывет глубина по осенней воде, и тяжесть течет, омывая предметы» и даже «летит полет без птиц» (И. Жданов).

11.6. Роли понятий

Слова, как и люди, могут играть разные роли. Смешение ролей, или употреблений, одного и того же слова может оказаться причиной его неясности и непонимания.

На это обратили внимание еще средневековые логики, использовавшие термин «суппозиция» для обозначения разных употреблений одного и того же понятия.

В обычном языке понятие может относиться к предметам разных типов.

1. Оно может использоваться для обозначения любого отдельного предмета соответствующего класса.

Например, слово «человек» обычно является общим понятием, обозначающим множество людей. Говоря: «Человек имеет возраст», мы имеем в виду: «Каждый человек имеет возраст».

Употребление понятия в его собственном, или обычном, смысле для обозначения произвольного объекта своего объема называется естественным или нормальным употреблением.

2. Понятие может обозначать само себя, т. е. использоваться в качестве своего собственного имени.

Примерами такого употребления понятия «человек» могут служить утверждения: «“Человек” начинается с согласной буквы», «“Человек” состоит из трех слогов», «“Человек” — существительное с неправильным множественным числом».

Употребление понятия в качестве обозначения самого себя называется материальным употреблением.

3. Понятие, когда оно используется в определенном контексте, может обозначать единичный объект того класса объектов, который обычно обозначается этим понятием.

Так, слово «человек» обозначает множество людей, но в конкретном случае оно может употребляться для обозначения отдельного человека. Мы говорим: «Идет человек», подразумевая: «Идет конкретный человек».

Употребление общего понятия для обозначения отдельного, конкретного объекта из числа всех входящих в его объем объектов называется персональным употреблением.

4. Слово «человек» обозначает при простом употреблении всех людей, рассматриваемых как некоторое единство. Например: «Человек является одним из видов живых существ», «Человек со временем посетит все планеты Солнечной системы» и т. п.

При так называемом простом употреблении понятие используется для обозначения всего соответствующего класса объектов, взятого как целое.

Изучение употреблений понятий важно для предотвращения логических ошибок.

«Знаешь, — говорит один завзятый спорщик другому, — я умею говорить по-китайски, по-японски и по-арабски». — «Не может быть». — «Если не веришь, давай поспорим». — «Давай поспорим. Ну, начинай говорить по-китайски». — «Пожалуйста: “по-китайски”, “по-китайски”... Хватит?» — «Ничего не понимаю». — «Еще бы, я ведь говорю “по-китайски”. А ты проиграл спор. Если хочешь, я буду говорить “по-арабски”...»

В этом диалоге один из спорящих использует понятие «по-китайски» в его материальном употреблении, т. е. как имя самого этого слова. Он обещает произносить слово, обозначаемое данным именем и совпадающее с ним. Второй мальчик имеет в виду естественное употребление слова «по-китайски» и ожидает разговора на китайском языке. Очевидно, что затеянный ими спор неразрешим. Спорившие говорили о разных вещах: один — о своей способности повторять без конца слово «по-китайски», а другой — о разговоре на китайском языке.

В рассуждении «Поскольку человек — вид живых существ, а юрист — человек, то юрист — вид живых существ» явно смешиваются простое и естественное употребления понятия «человек».

В современной логике из многочисленных употреблений имен, выделявшихся средневековыми логиками, сохранило свое значение различение формального и материального употреблений. Все остальные употребления слишком неопределенны и неустойчивы, чтобы их применять.

Использование понятия или иного выражения в материальном употреблении, т. е. в качестве имени самого себя, получило название «автонимного употребления выражений». Оно широко распространено в логике и математике. Сохранение в одном языке двух «ролей» одних и тех же слов — их формального и материального употреблений — двусмысленно. Но эта двусмысленность часто бывает удобной. Например, вместо того чтобы писать слова «знак сложения», мы можем писать «+», и этот крестик является именем самого себя.

В обычном языке возможность разных употреблений одних и тех же имен сохраняется. Однако не всегда ясно, какое именно употребление, скажем, имени «человек» имеется в виду в выражениях типа «Человек — это звучит гордо», «Человек человеку всегда придет на помощь» и т. п.

Двусмысленностей и непонимания, связанных с путаницей между естественным употреблением имени и его употреблением как своего собственного имени, можно всегда избежать. Для этого используются либо дополнительные слова в формулировке утверждения, либо кавычки, либо курсив. Скажем, кто-то может написать: «Человек состоит из трех слогов». Но чтобы не возникло недоразумения, надо употребить какую-либо из следующих формулировок: «Слово “человек” состоит из трех слогов», «“Человек” состоит из трех слогов» или «Человек состоит из трех слогов».

В юридическом языке понятия обычно применяются в их естественном употреблении. Выражение «За преступлением должно следовать наказание» означает «Каждое преступление должно наказываться». Понятия никогда не употребляются в качестве имен самих себя.

Вместе с тем в юридической практике, как и в обычном языке, понятия иногда используются для обозначения отдельных конкретных объектов соответствующих классов.

Например, выражение «Вчера была совершена кража» означает «Вчера была совершена конкретная кража». Иногда возможно и простое употребление понятий, при котором они обозначают соответствующие классы, взятые как целое: «Преступление — один из видов общественно опасных действий».

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >