Полная версия

Главная arrow Менеджмент arrow ГОСУДАРСТВЕННО-ЧАСТНОЕ ПАРТНЕРСТВО

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

УПРАВЛЕНИЕ ОТДЕЛЬНЫМИ ФУНКЦИОНАЛЬНЫМИ ОБЛАСТЯМИ ПРОЕКТОВ ГОСУДАРСТВЕННО-ЧАСТНОГО ПАРТНЕРСТВА

Управление заинтересованными сторонами проектов государственно-частного партнерства: возможность создания эффекта синергии

Основное (базовое) определение понятия «стейкхолдеры» дал Р. Э. Фриман в 1984 г.: стейкхолдер — это группа (индивидуум), которая может оказать влияние на достижение организацией своих целей или на работу организации в целом[1]. Стейкхолдеры — это все группы людей (или других организаций), чей вклад (работа, капитал, ресурсы, покупательная способность, распространение информации о компании и т.п.) является основой успеха организации.

Рассмотрим сперва определение стейкхолдеров в проектном управлении. Согласно определению РМВоК 4ed[2] заинтересованные стороны проекта — это лица и организации, например заказчики, спонсоры, исполняющая организация и общественность, которые активно участвуют в проекте или интересы которых могут быть затронуты как положительно, так и отрицательно в ходе исполнения или в результате завершения проекта.

Определение заинтересованных сторон проекта представляет собой процесс выявления всех людей и организаций, на которых будет оказывать влияние проект, и документирования значимой информации относительно их интересов, вовлеченности и влияния на успех проекта (РМВоК4, рис. 3.1 и 3.2).

Блок-схема данных при определении заинтересованных

Рис. 3.2. Блок-схема данных при определении заинтересованных

сторон проекта1

На каждом этапе жизненного цикла организации в целом и отдельного проекта требуется реализация определенных управленческих ролей. Каждой стадии жизненного цикла присущ набор заинтересованных групп (рис. 3.3). [3]

Категории стейкхолдеров на стадиях жизненного цикла организации и проекта

Рис. 33. Категории стейкхолдеров на стадиях жизненного цикла организации и проекта1

Кроме учета влияния стейкхолдеров на различных стадиях жизненного цикла организации и проекта, предлагается воспользоваться рядом методик управления стейкхолдерами, включающими в себя несколько этапов[4] [5].

1-й этап. Идентификация заинтересованных сторон организации и их интересов

Кроме учета интересов персонала, о чем шла речь выше, необходимо контролировать и прочие группы стейкхолдеров, выделить которые возможно с помощью следующих критериев.

  • Уровень ответственности: субъекты, перед которыми организация имеет или может иметь в будущем юридические, финансовые и операционные обязательства, зафиксированные в виде регулирующих документов, законодательных актов, контрактов и договоров, политик или корпоративных кодексов. С помощью данного критерия возможна идентификация всех формальных стейкхолдеров организации.
  • Степень влияния: субъекты, которые влияют или могут повлиять на способность организации достичь поставленных целей и оказывают значительное воздействие на ее деятельность. С помощью данного критерия возможно определение групп стейкхолдеров, имеющих как неформальное влияние, так и облеченных формальной властью.
  • Степень взаимодействия: субъекты, с которыми организация взаимодействует наиболее плотно или стремится к такому взаимодействию. Данная группа позволяет выявить внутренних заинтересованных лиц организации, стейкхолдеров, с которыми у организации имеются длительные отношения или зависимость в мелких повседневных операциях, а также тех, кто постоянно оказывается невольным участником хозяйственной деятельности организации (здесь, прежде всего, имеются в виду местные сообщества).
  • Степень зависимости: субъекты, которые в наибольшей степени зависят от организации: от продукции, безопасности хозяйственной деятельности, уровня заработной платы и условий труда, количества необходимого сырья и т.д.
  • Уровень представительности: субъекты, которые в связи с их принадлежностью к регулирующим органам или наличием представительских полномочий преследуют интересы большого числа социальных групп, организаций и пр. С помощью данного критерия можно идентифицировать различные сообщества, профессиональные ассоциации, профсоюзы, различные комиссии, рабочие группы и прочие структуры1.

Результатом данного этапа будет являться карта стейкхолдеров организации или проекта (табл. 3.1), в одном из столбцов которой будут представлены более крупные группы стейкхолдеров, необходимые для дальнейшего анализа, а в другом — подгруппы, фиксирующие более детальные характеристики стейкхолдеров, позволяющие понять, насколько существенными являются проблемы и какие дальнейшие шаги следует предпринять для эффективного взаимодействия.

Таблица 3.1

Карта стейкхолдеров организации (проекта)2

Группы влияния

Подгруппы влияния

Собственники

организации

Лица, имеющие контрольный пакет акций.

Акционеры, имеющие представителей в совете директоров. Коалиции акционеров.

Другие мажоритарные акционеры.

Миноритарные акционеры

Наемные работники

Совет директоров.

Топ-менеджмент.

Менеджмент.

Сотрудники (по группам: служащие, инженеры, рабочие и пр.).

Профсоюзы сотрудников.

Кадровый резерв.

Потенциальные сотрудники (студенты, кандидаты). Сотрудники, покинувшие компанию

  • 1 См.: Хвостенко П. В. Методика построения системы сбалансированных показателей на основе учета интересов стейкхолдеров.
  • 2 Приводится по: Там же.

Группы влияния

Подгруппы влияния

Покупатели

(клиенты)

Оптовые покупатели.

Розничные покупатели. Ритейлеры.

Дистрибьюторы.

Дилеры.

Внутренние клиенты организации

Поставщики

Поставщики материалов и ингредиентов (по группам материалов).

Поставщики услуг (по группам услуг).

Субподрядчики.

Сервисные центры по обслуживанию оборудования и пр.

Конкуренты

Существующие конкуренты. Производители замещающего продукта. Потенциальные конкуренты.

Альянсы конкурентов

Представители государствен ной власти

Органы федеральной и региональной власти (профильные департаменты и управления).

Налоговые органы.

Инспектирующие организации

Местные

сообщества

СМИ.

Экологические организации.

Профильные учебные заведения.

Сообщества, подвергающиеся непосредственным результатам деятельности организации

2-й этап. Классификация стейкхолдеров и определение групп для взаимодействия

Этап классификации основан на модели Митчела, Агла и Вуда, определяющей такие характеристики заинтересованных сторон, как «власть», «срочность», «легитимность». В латентную категорию стейкхолдеров входят бездействующая группа (обладает фактором власти), контролируемая (фактор легитимности требований) и требующая (фактор срочности). Поскольку организация всегда ограничена в ресурсах (финансовых, временных, организационных и т.д.), которые можно направить на мониторинг и управление отношениями со стейкхолдерами, она, как правило, не будет предпринимать никаких действий в отношении латентной категории стейкхолдеров. Категория ожидающих стейкхолдеров включает в себя доминирующую группу (факторы власти и легитимности), зависимую (факторы легитимности и срочности) и опасную (факторы власти и срочности). Наибольшую значимость для компании имеет категорическая группа стейкхолдеров, обладающая всеми тремя факторами (рис. 3.4). Требования этой категории стейкхолдеров должны удовлетворяться в первую очередь[6] [4].

Модель определения значимости стейкхолдеров

Рис. 3.4. Модель определения значимости стейкхолдеров2

При этом для удобства анализа заинтересованных групп рекомендуется воспользоваться классификационной таблицей стейкхолдеров (представленная в примере табл. 3.2 условна, так как в каждом отдельном случае влияние будет уникальным; рассматриваются атрибуты не стейкхолдера как такового, а его отношения с компанией или проектом).

Таблица 3.2

Таблица стейкхолдеров по модели Митчела, Агла, Вуда[8]

Группы влияния

Атрибуты стейкхолдера

Классифи-

кационная

группа

власть

легитимность

срочность

Собственники организации

+

+

+

Наемные работники

-

+

+

Группы влияния

Атрибуты стейкхолдера

Классифи-

кационная

группа

власть

легитимность

срочность

Покупатели (клиенты)

+

-

+

Поставщики

-

+

-

Конкуренты

+

-

-

Представители государственной и муниципальной властей

+

+

+

Местные сообщества

-

-

+

Влияние стейкхолдера на организацию или проект рекомендуется определять методом экспертной оценки компетентного менеджмента либо привлеченных консультантов.

Стратегическая модель управления стейкхолдерами

Рис. 35. Стратегическая модель управления стейкхолдерами1

Результаты, отраженные в стратегической модели (рис. 3.5), следует соотнести с картой стейкхолдеров, составленной на 1-м этапе. Отметим, что дальнейший анализ целесообразно проводить только для заинтересованных сторон, отобранных при помощи стратегической модели, так как влияние менее значительных стейкхолдеров учитывать не имеет смысла. Кроме того, стоит скоррелировать результаты с ранее упомянутой моделью влияния заинтересованных сторон на различных стадиях жизненного цикла.

Таким образом, по завершении данного этапа менеджмент организации определяет список ключевых стейкхолдеров организации, [9]

для которых необходимо провести анализ характера взаимодействия и разработать варианты его возможной корректировки.

3-й этап. Определение целей и задач организации

по взаимодействию со стейкхолдерами для предотвращения конфликта интересов

На данном этапе необходимо определить степень эффективности взаимодействия предприятия (проекта) и его стейкхолдеров. Наилучшим вариантом было бы получение информации путем прямого диалога с заинтересованными сторонами. Таких результатов можно добиться при помощи маркетинговых исследований, активизации обратной связи от клиентов, проведения анонимных опросов среди персонала.

Однако такие методы требуют затрат и не всегда возможны, поэтому данный этап может быть основан на экспертных оценках менеджмента организации.

На выходе 3-го этапа получаем матрицу оценки реализации интересов стейкхолдеров2, представленную в табл. 3.3, и таблицу методов управления значимыми стейкхолдерами предприятия (проекта)3.

Матрица оценки реализации интересов стейкхолдеров наглядно представляет, в какой мере те или иные группы значимых стейкхолдеров удовлетворены на настоящий момент, по мнению менеджмента компании (либо по результатам исследований и опросов).

Таблица 33

Матрица оценки реализации интересов стейкхолдеров4

Показатели

Дивиденды

Стоимости

компании

Доля рынка

о

о

о —

о> ^ Л. со

а!

С я

Стабильность

организации

Гарантия

занятости

Условия

труда

Рост заработной платы

Качество

продукции

Условия

поставок

Уплата налогов

Итог

Акционеры

5

5

3

3

5

2

0

1

1

1

5

31

Менеджмент

0

3

4

5

5

4

5

2

5

4

5

42

  • 1 См.: Моргунова Р. В., Моргунова II. В. Исследование практики и методические подходы к формированию механизма управления региональными проектами на основе управления стейкхолдерами.
  • 2 См.: Хвостенко П. В. Методика построения системы сбалансированных показателей на основе учета интересов стейкхолдеров.
  • 3 См.: РМВОК 4 Руководство к своду знаний по управлению проектами (Руководство РМВОК).
  • 4 Использованы данные: Хвостенко П. В. Указ. соч.
  • 1

Показатели

Дивиденды

Стоимости

компании

Доля рынка

Профессионализм

Стабильность

организации

Гарантия

занятости

Условия

труда

Рост заработной платы

Качество

продукции

Условия

поставок

Уплата налогов

Итог

Сотрудники

0

0

2

5

5

5

5

3

2

1

3

31

Клиенты

0

0

1

3

3

0

0

0

5

4

0

16

Поставщики

0

0

4

1

3

0

0

0

0

4

0

12

Представители власти

3

2

1

1

3

2

1

1

1

0

5

20

Итог

8

10

15

18

24

13

И

7

14

14

18

Таблица мер по управлению значимыми стейкхолдерами (табл. 3.4) позволяет предусмотреть наиболее вероятные запросы значимых стейкхолдеров и, в зависимости от срочности и степени воздействия стейкхолдера, использовать методы манипулирования, избегания, нахождения компромисса или уступок в предстоящем контакте.

Таблица 3.4

Меры по управлению значимыми стейкхолдерами

Описание

стейкхолдера

Мера по управлению

Акционеры

Соблюдение прав акционеров

Менеджмент

Нахождение баланса в схеме «принципал — агент»

Сотрудники

Применение методов материальной и моральной мотивации

Клиенты

Реализация программы клиентской лояльности

Поставщики

Соблюдение условий контракта

Представители

власти

Реализация комплекса мер но GR-активности

Таким образом, по результатам данного этапа определяются не только цели и задачи взаимодействия организации со стейкхолдерами, но и приоритетность выполнения задач.

В первую очередь должны быть реализованы задачи по устранению наиболее проблемных ситуаций взаимодействия для стейкхолдеров с высоким уровнем установившихся (или стремящихся к такому уровню) отношений, учитывая обеспеченность ресурсами организации. В результате разрешение поставленных задач нозволяет избежать конфликта интересов стейкхолдеров и организации. Выходные данные 3-го этапа предоставят необходимую информацию для последующей обработки службами, непосредственно занимающимися работой со стейкхолдерами (PR, GR, HR и др.).

Таковы общие подходы анализа стейкхолдеров проектов.

Создание институциональных условий для эффективного взаимодействия в рамках ГЧП рассматривается нами с позиции согласования разнонаправленных интересов стейкхолдеров (в нашем случае — государства, бизнеса, других держателей интереса) с учетом целевой функции каждого конкретного проекта ГЧП, а также требует разработки системы измерения достигаемой ценности в проекте.

Говоря о партнерстве государства и бизнеса, мы понимаем систему их взаимодействия в широком смысле с учетом активного включения в партнерство интересов общества. Мы рассматриваем и оцениваем критерии эффективности партнерства бизнеса и власти с позиции удовлетворения широкого круга социально-экономических запросов общества. Встраивание общества в систему двусторонних партнерских отношений представляется нам важной стратегической задачей эффективного развития такого взаимодействия. Дело в том, что в нынешней системе координат государство активно удаляет общество из сферы контроля.

Мы определяем ГЧП как долгосрочный, ограниченный конкретными временными рамками институциональный союз государства и бизнеса в целях реализации социально значимых проектов под контролем общества на условиях взаимовыгодное™ и прозрачности отношений для всех держателей интереса (стейкхолдеров) партнерства[10]. В данном определении мы выделяем институциональную природу ГЧП, подчеркиваем наличие проектного подхода в системе взаимоотношений участников, выделяем принципы социальной значимости, взаимовыгодное™ и прозрачности отношений в партнерстве для всех стейкхолдеров при обязательности контроля со стороны общества.

Отношения, возникающие между всеми заинтересованными сторонами, участвующими в реализации модели ГЧП, можно рассматривать как разноуровневые, охватывающие как отношения внутри партнерства, так и взаимодействия участников партнерства с внешней средой. Соответственно, гармонизация отношений ГЧП зависит от тех условий, которые задаются как внешней, так и внутренней средой партнерства. Отношения партнерства включают отношения непосредственных участников партнерства, отношения делового сотрудничества с контрагентами участников партнерства (поставщиками, потребителями, кредиторами, клиентами, заказчиками) и с институтами внешней среды (государством, региональными и муниципальными органами власти, обществом в целом и его представителями). Успех партнерства базируется на доверии и интересе со стороны всех его участников.

Интересы различных групп участников партнерства (государства, бизнеса, общества) могут быть реализованы только в рамках тех законодательных норм, которые действуют в той или иной стране. В рамках существующих в обществе регулятивных норм и неписаных правил участники отношений партнерства вправе реализовать свои правомерные интересы, не ущемляя при этом других лиц в осуществлении их прав и (по возможности) удовлетворении интересов. Оптимальное сочетание интересов определяет успех деятельности партнерства.

Достижение баланса разнонаправленных интересов стейкхолдеров является ключевой задачей нс только корпоративного, но и проектного управления. Повышенный интерес к стейкхолдер- ской модели в последние годы объясняется активным продвижением технологий проектного управления, в первую очередь в бизнес-структурах. Но то, что является само собой разумеющимся, понятным и эффективным для бизнеса, далеко не очевидно для государственных структур управления. Применение современных управленческих методов и подходов в различных формах взаимодействия органов государственной власти и бизнеса требует своего развития. Для того чтобы партнерство государства и бизнеса выстраивалось на взаимовыгодных позициях, чтобы власть и бизнес «говорили на одном языке», были действительно равноправными партнерами, требуется «трансфер» управленческих технологий из более «продвинутого» в этом смысле бизнеса в систему органов государственной власти. Такой перенос управленческих технологий позволит выявить новые точки роста, новые критерии эффективного развития этих взаимоотношений. Технологии проектного управления, моделирование интересов участников ГЧП в рамках стейкхолдсрской модели корпоративного управления могут придать новый импульс в развитии механизмов ГЧП.

Рассматривая ГЧП как институциональный союз государства- бизнеса-общества, в терминах организации можно выделить некоторые типичные интересы заинтересованных сторон. Так, типичные интересы государства как стейкхолдера в системе ГЧП сводятся к следующим позициям: развитие стратегически важных, социально значимых для государства и инновационно прорывных сфер и отраслей (субъектов экономики), обеспечение занятости, реализация фискальных задач, отслеживание соответствия деятельности требованиям закона, ориентация на приращение вклада в экономический рост страны в целом, в региональное развитие. При этом государство представляет себя в роли выразителя целого комплекса интересов разных групп влияния и, в подавляющем большинстве случаев, является инициатором проектов ГЧП. Если говорить о государстве как стейкхолдере более подробно, то следует сказать, что это структуры государственного и регионального управления, инициирующие или курирующие проекты ГЧП; это те лица, от которых зависит судьба принятия решений; это качественная характеристика заинтересованных лиц: обладают ли они способностью демонстрировать действительно государственный подход, а не реализовывать свои личные краткосрочные интересы и амбиции?

Для бизнеса в системе ГЧП все представляется гораздо проще. Бизнес ориентирован на финансовые, экономические цели, учитывающие интересы прежде всего собственников, акционеров, своих клиентов. Бизнес ждет от участия в ГЧП в первую очередь финансовых результатов: роста капитализации компании, максимизации прибыли за счет извлечения гарантированного дохода, доступа к инвестиционным ресурсам, во-вторых — репутационноимиджевых плюсов от участия в проектах ГЧП через соответствие признанным мировым бизнес-сообществом принципам и нормам социальной ответственности бизнеса и через общественную значимость результатов партнерских проектов. Через реализацию проектов ГЧП бизнес не просто стремится минимизировать риски, но и получить доступ в сферы, ранее для него непрофильные. Характеризуя бизнес как стейкхолдера более подробно, можно сказать, что здесь мы должны рассматривать интересы собственников (акционеров), интересы топ-менеджеров, интересы линейных менеджеров, интересы функциональных исполнителей проекта. У всех у них может быть разное отношение к проекту: это те, кто активно поддерживает проект, те, кто выполняет какие-то функции по реализации проекта под воздействием административного давления, те, кто является абсолютно амбивалентным либо даже противодействует реализации проекта.

Интересы инвесторов в системе ГЧП следующие: ориентация на приращение размера инвестиций, ожидание высокой прибыли, курс на сбалансированность инвестиционного портфеля на основе прозрачной системы взаимоотношений всех участников партнерства.

Интересы общества состоят в получении доступа через проекты ГЧП к удовлетворению социально значимых запросов. Такие инфраструктурные образования, как независимые общественные организации, некоммерческие партнерства, организации, объединяющие местные сообщества, должны оценивать, что выгодно, а что невыгодно обществу. Функции контролера должны быть возложены на общественные организации и выполняться не на субъективной основе, а на основе четко продуманного механизма объективной оценки.

Выше мы попытались сформулировать лишь интересы для стейкхолдеров в модели ГЧП в самом общем виде. На самом деле идентификация стейкхолдеров и управление заинтересованными сторонами того или иного проекта, в том числе (и даже особенно) проектом ГЧП, представляют собой сложный многофакторный механизм, включающий не только объективные, явные интересы, но зачастую и субъективные интересы тех, кто участвует, активно или пассивно, в проекте.

Исходя из методологии проектного подхода, в качестве заинтересованных сторон проекта ГЧП мы рассматриваем те лица и организации, которые инициируют проект ГЧП, активно участвуют в ходе его реализации, способствуют и (или) противодействуют реализации проекта ГЧП, так как их интересы затронуты тем иным образом проектом ГЧП.

Основываясь па предложенном нами определении заинтересованных сторон проекта ГЧП, можно говорить, «расшифровывая» понятие государства как стейкхолдера, о структурах государственного и регионального управления, инициирующих или курирующих проекты ГЧП; о тех лицах, от которых зависит судьба принятия решений; о том, обладают ли эти лица способностью демонстрировать действительно государственный подход, а не реализовывать свои личные краткосрочные интересы и амбиции. Учитывая особенности проектов ГЧП, становится очевидным, что, кроме прямых результатов проекта, его инициаторов (представителей государства) должны заботить эффекты, связанные с достижением стратегических целей развития отдельных регионов и страны в целом. На сегодняшний день выбор проектов зачастую базируется на краткосрочных политических и частных интересах участников партнерства и нс обеспечивает стратегической эффективности. Зачастую фактический процесс принятия решений по отбору участников ГЧП интуитивен, а не рационален.

Нельзя не учитывать и те группы влияния в рамках другой заинтересованной стороны ГЧП-проектов — бизнеса. Ведь в компании, которая привлечена к реализации проекта ГЧП, есть нс только собственники (акционеры), но и топ-менеджеры, линейные менеджеры, функциональные исполнители проекта. У всех у них может быть разное отношение к проекту: те, кто активно поддерживает проект, те, кто выполняет какие-то функции по реализации проекта под воздействием административного давления, те, кто является абсолютно амбивалентным либо даже противодействует реализации проекта. В этом смысле нельзя не упомянуть о так называемом «коде Адизеса»[11], т.е. о тех управленческих ролях (PAEI), которыми может обладать персонал бизнес-организации, реализующей проект ГЧП. Кроме того, для успеха проекта ГЧП важно, на какой стадии жизненного цикла находится компания, отобранная для реализации проекта: на восходящей ветви кривой жизненного цикла (и тогда есть надежда на успех и на потенциал организации, где могут продуцироваться инновационные бизнес- идеи) либо на нисходящей ветви (и тогда сама реализация проекта будет поставлена под угрозу). Нельзя не учитывать и того, что отношение стейкхолдеров к проекту может меняться.

Стратегия управления отношениями заинтересованных сторон сводится к тому, чтобы через обеспечение баланса интересов между ними добиться получения ценности, признаваемой стейкхолдерами. В системе ГЧП такой ценностью, по всей видимости, должно являться не только достижение значимого финансового результата, но и получение общественно признанных благ. Управление ценностью способствует максимизации результата для заинтересованных сторон, вовлекая их в процесс. Для ГЧП считаем возможным применить идеологию стандарта Р2М (стандарта по управлению проектами, базирующемся на опыте Японии), согласно которому обязательство создать ценность в рамках проекта ГЧП должно быть основано на миссии проекта и должно быть завершено в определенный период в рамках согласованных времени, ресурсов и условий эксплуатации.

К настоящему времени проведено достаточно большое количество исследований, посвященных проблематике взаимодействия частного и публичного сектора. Общетеоретические вопросы становления ГЧП в России представлены в основном аспектами изучения механизмов ГЧП с учетом институциональных особенностей и нормативно-правовых основ отечественной практики взаимодействия бизнеса и власти, выявления препятствий в развитии различных форм ГЧП, определения путей дальнейшего развития институтов ГЧП через совершенствование законодательства и повышение транспарентности условий партнерского взаимодействия государства и бизнеса. Вместе с тем ряд исследователей ставят под вопрос саму возможность существования равноправных отношений публичного и частного партнеров в проектах ГЧП, поскольку государство является субъектом и публично-правовых, и гражданско-правовых отношений, т.е. выступает в роли и носителя власти, и участника хозяйственного оборота. Это отражается в том, что государство само определяет правовые рамки, в которых должны функционировать все остальные участники гражданско-правовых отношений, сохраняя свои властные функции и в случае вступления в партнерские отношения, предполагающие равенство сторон. В связи с этим важным допущением развития ГЧП является предположение о том, что государство, участвуя в партнерских отношениях с частным сектором, преследует не свои специфические цели, а представляет интересы общества в целом[12].

Веским обоснованием невозможности равноправных отношений бизнеса и государства является их рассмотрение с точки зрения методологии корпоративного управления, а именно агентской теории, согласно которой в отношениях «принципал — агент» изначально присутствует неустранимый конфликт интересов. Применительно к механизму ГЧП «принципал» (государство) в отношениях с «агентом» (частным бизнесом) несет дополнительные «агентские» издержки на контроль, мотивацию, заключение контрактов и пр., что исключает равноправие в отношениях. Па наш взгляд, отождествление взаимодействия государства и бизнеса в ГЧП-проектах с отношениями «принципал — агент» в достаточной степени отражает цели и функции ключевых участников партнерства. Необходимо отметить, что и бизнес-сообщество не рассматривает государство как равноправного партнера, а предполагает контрактную основу взаимоотношений на основе разделения рисков и софинансирования[13]. Основной инструмент, регулирующий отношения стейкхолдеров, — контракты, но главной задачи (создания надежного альянса стейкхолдеров в системе ГЧП и сохранения взаимного доверия между ними) он не решает. Говоря языком корпоративного управления, могут возникнуть отклонения от условий контракта, так называемое оппортунистическое поведение. Способы минимизации оппортунистического поведения и агентских издержек те же, что и в корпоративном управлении: тщательно прописывать условия контракта, не допускать информационной асимметрии.

Отношения партнерства и проблемы их регулирования далеки от идеала в силу несовершенства развития институциональной среды. Нормы, правила, условия (институты) отношений, которые развиваются в рамках партнерства государства и бизнеса, должно задавать государство посредством нормативных законодательных актов. Институты, действующие в том или ином субъекте РФ, сильное или слабое воздействие региональной политической элиты, контроль за соблюдением цивилизованности норм права, одобрение или активное противление действиям, нарушающим российское законодательство, со стороны региональных и муниципальных властей — все эго формирует ту среду, которая оказывает воздействие на философию, культуру и отношения в целом по различным объектам и проектам ГЧП. В нашем исследовании мы придерживаемся позиции поддержки концепции отношенческой контрактации между участниками системы взаимодействия государства и бизнеса и не можем согласиться с теми авторами, которые утверждают, что «особенности системы управления взаимодействием государства и бизнеса, сущность государственных и частных институтов обусловливают смещение механизма управления партнерскими отношениями в системе координат “государство — бизнес” в плоскость саморегулирования»[14]. Считаем, что современный уровень развития институциональной среды российской экономики и общества пока не готов к отношениям саморегулирования.

В институциональной теории принято классифицировать институты на формальные и неформальные. Формальные включают в себя разнообразные законодательные акты, исполнение которых поддерживается государственным аппаратом принуждения. Неформальные институты относятся к распространенным практикам ведения дел, обычаям делового оборота, ценностям и нормам, культурным представлениям. Формальные и неформальные институты тесно взаимосвязаны. При этом неформальные институты изменяются так же, как и формальные, но обычно более медленными темпами. С точки зрения предмета нашего исследования, а именно взаимодействия государства и бизнеса, к формальным институтам можно отнести правовую основу партнерства и ее легитимность (нормативные законодательные акты о ГЧП на федеральном и региональных уровнях, договоры, контракты); органы управления системы взаимодействия государства и бизнеса (специализированные структуры (комитеты, советы), координирующие реализацию проектов ГЧП, специализированные инвестиционные фонды, Центры, комиссии и пр.).

К неформальным институтам партнерства бизнеса и власти можно отнести уровень развития общества (культуру отношений в обществе), систему контроля со стороны некоммерческих организаций, местного сообщества за эффективностью (либо неэффективностью партнерства), уровень доверия или недоверия к партнерству государства и бизнеса; прозрачность (транспарентность) партнерства или ее отсутствие; равенство возможностей для всех участников партнерства. Неформальные институты помогают более широко интерпретировать само содержание партнерства государства и бизнеса, признавая некоторые практики как «допустимые» или «недопустимые», «справедливые» или «несправедливые» в данном сообществе.

Корневая сущность ГЧП как системы взаимодействия многих заинтересованных сторон состоит в том, что оно должно опираться на принципы социальной ответственности и доверия. Однако неразвитость как формальных, так и неформальных институтов ГЧП ведет к институциональной неготовности к отношениям партнерства всех стейкхолдеров.

На фоне такого состояния развития институциональной среды и необходимо вести тщательный анализ ожиданий, требований заинтересованных сторон с целью их гармонизации, распределения рисков, выстраивания цивилизованных взаимоотношений. При таком анализе необходимо учитывать предварительные (до начала реализации проекта ГЧП) ожидания широкого круга стейкхолдеров и групп влияния, интересы (как явные, так и неявные) в ходе реализации ГЧП-проектов и оценивать интересы заинтересованных лиц и их удовлетворенность по результатам реализации проектов ГЧП. При анализе системы отношений в рамках стейкхолдерской модели в системе ГЧП-проектов нам представляется интересным для стратегического моделирования использование наработанных практик по линиям: «власть — интерес» (модель Менделоу, 1991'), «власть — поддержка» (модель OGC UK, 2003[15] [16]), типология Фрумана (1999[17]), «власть — динамика» (модель Гарднера, 1986[18]), и инструментария, предлагаемого другими исследователями[19].

Связанная с бизнесом проблематика ГЧП во многом проистекает из неразвитости неформальных институтов, таких как: отсутствие доверия к государству — потенциальному партнеру, обусловленному высоким уровнем коррупционности, непрозрачности отношений, и в частности конкурсных процедур; низкая заинтересованность бизнеса в развитии механизма ГЧП, о которой, по нашему мнению, свидетельствует отсутствие инициативы со стороны как отдельных бизнес-структур, так и профессиональных союзов и объединений.

Роль общества как стейкхолдера в настоящее время оценивается нами как незначительная. Основной проблемой является отсутствие активного гражданского общества, которое могло бы, с одной стороны, формировать целевые ориентиры в сфере создания общественных благ и повышения общественного благосостояния, а с другой — посредством создания независимых экспертных организаций осуществлять общественную экспертизу инициируемых и контроль реализуемых проектов ГЧП.

Нами были выделены и структурированы наиболее значимые для системы ГЧП проблемы.

По линии отношений ключевых участников ГЧПгосударства и бизнеса — эти проблемы сводятся к следующим: разногласия по поводу распределения рисков, доходов и прочих преференций по проекту; взаимное недоверие партнеров; потребительское отношение бизнеса к государству; субъективный и непрозрачный отбор проектов со стороны государства; недостаточная компетентность со стороны госчиповииков в понимании специфики бизнеса, предъявлении нереалистичных требований к нему; несовпадение интересов государства и бизнеса в оценке ценностей проекта; боязнь со стороны бизнеса того, что государство может прекратить поддержку (финансирование проекта) или пересмотреть договоренности.

По линии отношений стейкхолдеров внутри самого бизнес- сообщества проблемы по отношению к проектам ГЧП сводятся к следующим: недобросовестная конкуренция при отборе проектов; боязнь раскрытия дополнительной информации из-за угрозы поглощения; незаинтересованность и низкая активность отдельных бизнес-организаций и профессиональных ассоциаций.

По линии отношений бизнеса и общества проблемы чаще всего состоят в незаинтересованности бизнеса в социальных проектах, доходность которых ниже, а сложность и продолжительность выше.

По линии отношений бизнеса с инвесторами, намеревающимися участвовать в реализации проектов ГЧП, в качестве проблем можно отметить недоверие инвесторов и отсутствие для них возможности контроля проектов.

Анализ совокупности выявленных проблем показал общность отдельных проблем у всех основных стейкхолддеров ГЧП. К таким проблемам прежде всего относится отсутствие единого представления о сущности ГЧП, отчасти обусловленное низкой информированностью всех участников и отсутствием институционального базиса. Следствием чего становится неравенство возможностей, несправедливое распределение рисков, затрат и выгод партнеров. Отсутствие компетентных специалистов также является общей проблемой для всех базовых стейкхолдеров проектов ГЧП: для государства это проявляется в формальном и пассивном отношении чиновников, для бизнеса — в слабом представлении о механизме ГЧП.

При управлении портфелем проектов ГЧП государство как основная движущая сила партнерства должно учитывать то, что заинтересованные стороны проектов ГЧП — это не только лица и организации, которые активно участвуют в проекте, так как их интересы будут затронуты положительно, но и те стороны, интересы которых могут быть затронуты отрицательно в ходе исполнения или в результате завершения проекта. Со стороны государственных органов управления должен возникнуть спрос на реальное, адекватное управление заинтересованными сторонами проектов ГЧП с эффективной реализацией следующих функций: определять выгоды стейкхолдеров; оценивать, будут ли ущемлены права заинтересованных сторон; прогнозировать возможные риски из-за несоблюдения прав стейкхолдеров; формировать стратегию и тактику работы с ключевыми стейкхолдерами проектов ГЧП.

Анализ стейкхолдеров в рамках ГЧП-проектов, кроме вышеназванных обстоятельств, подводит нас к мысли о том, что необходимо учитывать и разные качественные характеристики участников такого рода проектов. Дело в том, что государственные структуры нацелены выстраивать в рамках проектов ГЧП долгосрочные отношения, а предприниматели малого и среднего бизнеса стремятся к получению краткосрочной выгоды. Далеко не всегда совпадают также интересы крупного бизнеса и представителей регионального и муниципального уровней власти.

Отличительные особенности управления портфелем проектов ГЧП специфичны и заключаются в следующем: оно осуществляется одним участником партнерства, а именно государством, однако бизнес и другие стейкхолдеры должны иметь возможность инициировать проекты, воздействовать на критерии оценки проектов; разнородность проектов, входящих в портфель ГЧП по сферам деятельности, продолжительности, объему и схеме финансирования; сложность пересмотра состава портфеля проектов в случае изменения стратегических приоритетов.

В настоящий момент в Российской Федерации ввиду бюджетных ограничений отсутствует возможность осуществить финансирование всей необходимой публичной инфраструктуры, требуемой для реализации полномочий РФ, субъектов РФ и муниципальных образований, в соответствующих сферах деятельности исключительно за счет бюджетных средств.

В современных социально-экономических условиях интерес к механизмам ГЧП обусловлен прежде всего дефицитом бюджетных средств и низкой эффективностью управленческой деятельности, осуществляемой государственными структурами. При существующих в настоящее время вызовах ГЧП становится все более популярным способом решения задач развития той или иной общественно значимой сферы в условиях нехватки бюджетных ресурсов, где выполнение поставленных целей без привлечения инвестиций и потенциала института предпринимательства невозможно. Ориентация экономической политики на усиление интеграции, в том числе и с участием государства, является важным этапом развития экономики и обусловлена необходимостью следующих изменений: ускоренное развитие импортозамещения во всех сферах российской экономики, в первую очередь в стратегически значимых; усиление роли инноваций в промышленности и переход российской экономики на инновационный путь развития; скорейший уход от сложившейся модели энергосырьевой экономики и формирование конкурентоспособной модели развития; переход государства от менторской модели участия к партнерской.

Для того чтобы создавать на основе реализации ГЧП-проектов дополнительную ценность (при соблюдении баланса интересов всех участников партнерства), необходимо понимать, что далеко не каждый проект может соответствовать базовым требованиям по принадлежности к решению совместных задач. В связи с этим мы присоединяемся к мнению В. Малахова о том, что для однозначного отделения проектов ГЧП от веех иных форм реализации государственных проектов должны быть названы особые условия возникновения так называемой ситуации ГЧП[20] [21]. С позиции проектного подхода под ГЧП понимается особая, но всегда временная форма реализации государственных проектов с привлечением частного бизнеса, реализация которых невозможна каждой стороной в отдельности в текущих условиях хозяйствования.

Какие же нормы, правила, условия нужны для возникновения ГЧП-проекта? Нам представляется интересным подход, в рамках которого эксперты выделяют эти требования (рис. 3.6).

Матрица условий возникновения ГЧП

Рис. 3.6. Матрица условий возникновения ГЧП2

Раскрывая каждое из условий, автор данного подхода обращает внимание на следующие обстоятельства:

  • 1) бизнесу реализация проекта в текущих условиях хозяйствования экономически не интересна, проект технически и организационно невыполним без привлечения административного ресурса государства;
  • 2) государству реализация данного проекта крайне необходима для выполнения своих социальных обязательств через комплексный социальный эффект, но у него отсутствуют необходимые для этого финансовые ресурсы и компетенции. Для этого государственный орган готов пойти на создание временных, но особых условий реализации такого проекта;
  • 3) стороны проекта (государство и бизнес) соизмеримы в возможностях, полномочиях и ресурсной самодостаточности для реализации проекта и сохраняют этот паритет в течение всего жизненного цикла проекта, оставляя за собой возможность непосредственного использования результатов проекта в будущем;
  • 4) каждый набор условий реализации конкретного проекта ГЧП — индивидуальное решение властей и не тиражируется на будущие проекты. Если эти условия выступают основой для развития новых экономических отношений, они должны получить статус закона и стать доступными веем участникам рынка.

Одна из основных целей создания и эффективного функционирования механизма ГЧП — создание новой ценности как результата интеграции всех участников партнерства, в том числе за счет создания синергетического эффекта (от греч. Synergeia — сотрудничество, содружество). Важной современной тенденцией развития мировой и отечественной экономик является усиление интеграционных процессов. В современных условиях функционирование сложных систем (а к таковым можно, безусловно, отнести систему ГЧП) рассматривают не как подчинение элементов целому, а как синергетически взаимодействующие части, рождающее целое.

Синергетический эффект представляет собой увеличение эффективности деятельности вследствие проявления эмерджент- ности, или системного эффекта, возникающего в результате интеграции отдельных частей в единую систему. Источником синергетического эффекта является наличие особого рода нелинейной динамики развития объектов системы.

Сущность синергетической теории состоит в том, что интеграционные процессы (в нашем случае интеграционные процессы участников партнерства государства и бизнеса) порождают особый эффект новой добавленной стоимости, получившей название синергетического эффекта. Основная экономическая цель интеграционных процессов в связи с этим заключается в получении синергетического эффекта, т.е. в увеличении стоимости участников интеграции не за счет простого суммирования их стоимостей, а путем добавления к ней новой стоимости. Определение синергетического эффекта базируется на теории синергии (80-е гг. XX в. М. Бредли, А. Десаи, Е. Ким[22]) и исходит из того, что движущим мотивом, причиной интеграционных объединений, слияний является синергетический эффект, т.е. в результате слияния появляется дополнительный экономический эффект или в результате слияния совокупный доход станет больше, чем сумма доходов до раздельного существования. Синергетический эффект описывается достаточно простой формулой: 2 + 2 = 5 или 1 + 1 > 2. Логика любой интеграции (в том числе и интеграции в рамках ГЧП) базируется на том, что в результате нее увеличивается благосостояние всех участников объединения и создается новая ценность.

Методология синергетического подхода базируется на том, что экономические системы являются незамкнутыми, открытыми; в экономических системах наблюдается неравновесность экономических процессов; экономические системы характеризуются необратимостью экономической эволюции; нелинейностью экономических преобразований; неоднозначностью экономических целей, а значит, многовариантностью путей развития[23]. Согласно теории синергии синергетический эффект получается за счет: экономии операционных издержек — (эффекта агломерации), что обусловлено масштабами деятельности: новая «корпорация», возникшая в результате ГЧП-ироекта, может добиться серьезного сокращения административных, маркетинговых и других операционных издержек; сокращения затрат на НИОКР за счет взаимофинанси- рования проекта со стороны государства и бизнеса; финансовой экономии за счет снижения трансакционных издержек; эффекта комбинирования взаимодополняющих ресурсов; эффекта увеличения монополистической мощи созданного на основе ГЧП партнерства: получение более высоких прибылей, использование статуса «лидера рынка», возросшей рыночной мощи. Кроме того, необходимо учитывать то, что взаимный контроль деятельности в рамках реализации проектов ГЧП устраняет неэффективный менеджмент. Получение новой ценности в рамках реализации ГЧП-проектов основано на возможности скорейшего достижения цели за счет объединения усилий всех партнеров проекта, возможности выхода на новые географические рынки.

Взаимодополняющее действие активов участников ГЧП- нроектов, в том числе и нематериальных, неосязаемых, позволяет получить синергетический эффект, т.е. совокупный результат такого партнерства должен намного превышать сумму результатов отдельных действий участников партнерства.

Создание эффекта синергии от взаимодействия в рамках ГЧП необходимо рассматривать только на основе анализа потенциальных возможностей всех стейкхолдеров — участников ГЧП: государства, бизнеса, общества.

Основываясь на классификации проектов ГЧП, которая была сделана авторами, считаем, что синергетический эффект, который

С. 194-212.

можно будет получить, будет различный в зависимости от уровня (степени значимости) проекта ГЧП: это проект либо муниципального, либо регионального, либо межрегионального уровня, либо речь идет о крупном мегапроекте, осуществляемом на макроуровне.

Исходя из разнонаправленности интересов участников ГЧП, полное совмещение интересов всех участников партнерства - государства, бизнеса, общества — может быть представлено только в теоретических моделях. Имея в виду лишь стремление к достижению синергетического эффекта в рамках ГЧП-проектов, мы, вероятно, можем говорить только о некой модели достижения частичного совпадения интересов стейкхолдеров и получения на основе такой сбалансированности хотя бы минимального синергетического эффекта в рамках такого интеграционного взаимодействия (рис. 3.7). Нахождение все больших точек соприкосновения в рамках реализации проектов ГЧП между участниками партнерства будет давать расширение границ достигаемой синергии от минимальных значений до более заметных.

Модель частичного совпадения интересов стейкхолдеров и достижения значимого эффекта синергии

Рис. 3.7. Модель частичного совпадения интересов стейкхолдеров и достижения значимого эффекта синергии

Если проект ГЧП строится на долговременной основе, то долгосрочная стратегия развития с большой долей вероятности приведет к достижению синергетического эффекта[24]. При этом четкое применение процедур использования проектного подхода, планирование интеграции государства и бизнеса в рамках ГЧП являются одними из основных ключей к успеху. При старте проекта ГЧП необходимо четко понимать, кто является ответственным за реализацию проекта; оценить соотношение «затраты — выгоды»; обеспечить информационную прозрачность самой процедуры реализации проекта ГЧП; подобрать и со стороны государства, и со стороны бизнеса работоспособную команду управленцев, что позволит увеличить вероятность возникновения синергии от такого интеграционного взаимодействия.

Реализация механизма ГЧП должна отвечать требованиям, обеспечивающим выполнение целей и задач по повышению эффективности деятельности регионально-промышленных комплексов субъектов РФ, и способствовать достижению синергического эффекта. Стратегия синергизма связана с получением конкурентных преимуществ за счет объединения ресурсов как участника со стороны государства, так и участника (участников) со стороны бизнеса, выраженных в повышении эффективности деятельности и приращении добавленной стоимости, подтвержденных расчетами прогноза.

Объединение усилий государства и бизнеса в рамках создающегося партнерства может повысить эффективность по сравнению с реализацией такого проекта без создания партнерства, а может и не дать желаемого эффекта, и даже ухудшить результаты, усилить бремя бюрократии. Причинами такого негативного результата могут быть: недооценка размера инвестиций со стороны всех стейкхолдеров, задействованных в проекте ГЧП; ошибки, допущенные в процессе реализации ГЧП-проекта на всех стадиях его прохождения. Сложность интеграции в рамках партнерства государства и бизнеса достаточно высока, ведь их стили управления очень различаются. Часто участники ГЧП-проектов говорят на разных языках, не понимая друг друга. Общепризнанным является тот факт, что сфера бизнеса является более продвинутой по применению современных приемов и методов управления: проектного, процессного, стоимостного и др. На этой почве возникает возможность несовместимости культур стейкхолдера-госу- дарства и стейкхолдера-бизнеса. Таким образом, эффект синергии не может быть получен при разном видении в подходах к реализации ГЧП-проектов, различиях по экономическому потенциалу партнеров проекта, различиях в организационной культуре отдельных участников партнерства.

Эффективность интеграции государства и бизнеса, реализуемой в форме ГЧП, может быть оценена через вклад каждого участника в общую оценку эффективности формирования интегрированной структуры на основе ГЧП и эффективной степени участия государства и бизнеса в процессах интеграции. С точки зрения синергетического эффекта от сотрудничества участников партнерства при совместной реализации ГЧП-проектов, наиболее оптимальным выступает процесс интеграции государства с другими субъектами экономики. Речь идет о наиболее рациональном использовании имеющихся ресурсов, внедрении эффективной системы управления рисками и повышении ожидаемых результатов реализуемых проектов.

Методология конкретных расчетов величины синергетического эффекта, достигаемого от интеграционного взаимодействия участников ГЧП-проектов, на наш взгляд, в настоящее время еще не достаточно хорошо проработана. Необходимо отметить, что эффект синергизма применительно к любым управленческим задачам сложно определить количественно. Далеко не во всех работах по проблематике ГЧП обращается внимание на создание дополнительной ценности за счет интеграционного взаимодействия всех участников партнерства на основе возникновения эффекта синергии. Однако в ряде работ по теории экономических систем можно встретить некоторые ссылки на синергетический подход для ГЧП как системы. Так, в работе Л. А. Мусаева отмечается, что «одним из инструментов реализации устойчивой стратегии региона может служить государственно-частное партнерство территориальной модификации на основе кластерного воспроизводственного подхода. В такой экономической системе местное самоуправление могло бы выступить в роли партнера по бизнесу при общей поддержке, контроле и регулировании со стороны структуры государственного управления — региональной власти. Оценить деятельность такого кластера можно синергетическим эффектом, для расчета которого необходимо рассчитать синергетические эффекты всех его сетевых партнеров, а затем их суммировать»[25]. Автор данного исследования считает, что получение синергетического эффекта на макроуровне осуществляется при взаимодействии бизнес-структур, регионов и государства[26].

А. В. Федосеев и Е. А. Ерашкин[27] предлагают комплексный подход к оценке дополнительных системных эффектов интеграции, конкретизировав и сгруппировав известные при интеграционных процессах такие системные эффекты, как эффект масштаба, эффект сокращения трансакционных издержек, выделив, кроме того, дополнительные системные эффекты, проявляющиеся в экономии в сфере НИОКР, преимуществах в получении дополнительного финансового капитала, выгодах от взаимодополняемости принципов управления. При этом абсолютный дополнительный системный эффект, по мнению авторов, может быть получен за счет возникновения межфункциональных связей взаимодействия между элементами как структурными составляющими системы (государственный и частный капитал). Авторы придерживаются точки зрения, что оценить эффект, оказываемый развитием одного элемента системы на решение функциональных задач другого (дополнительные системные эффекты), на основе ГЧП сложнее, чем оценить показатели общности затрат, и рекомендуют измерять дополнительные системные эффекты с помощью экспертных оценок специалистов из соответствующих сфер деятельности. Применительно к каждой группе системных эффектов предлагается использовать как абсолютный показатель величины эффектов (общая сумма ожидаемого прироста прибыли в результате осуществления какого-либо варианта развития интеграции государственного и частного капитала на основе ГЧП), так и относительный показатель (величина дополнительной прибыли, приходящаяся на каждый рубль, вложенный в развитие структурного подразделения ГЧП). Для оценки существующих или планируемых системных эффектов при интеграции государственного и частного капитала авторами рассматриваемого подхода был предложен коэффициент системной сочетаемости, величина которого, по их мнению, равна сумме дополнительных выгод по всем элементам системы вследствие изменения или более эффективного использования какого-либо одного из ее элементов при интеграции. Процесс интеграции государственного и частного капитала для реализации инфраструктурного проекта, по мнению челябинских исследователей, можно представить в виде присоединения к существующим структурным элементам новых элементов. Следовательно, оценить эффективность разных вариантов подобного роста проекта можно, дав оценку суммы эффектов, получаемых проектом от присоединения каждого из новых элементов в отдельности, так как появление новых элементов в системе должно приводить к повышению эффективности действия всех остальных элементов проекта. В задачу экспертов входит выбор наиболее значимых для интегрирования капитала в рамках инфраструктурного проекта видов источников синергии, влияющих на достижение синергетического эффекта интеграции[28]. На наш взгляд, рассмотренный подход представляет определенный интерес, но весьма дискуссионным является слишком большая ставка на профессиональную подготовку экспертов, которые должны не только понимать конкретный вклад государства и бизнеса в процесс интеграции в рамках ГЧП, но и оценить их системную сочетаемость.

В недавних публикациях некоторые авторы вплотную подошли к порядку определения синергетического эффекта от партнерства в рамках ГЧП. Так, интерес вызывает алгоритм, предложенный Л. А. Аввакумовым[29]. Автор рассматривает синергетический эффект, возникающий при ГЧП в рамках совместной инновационной деятельности инновационных российских предприятий в кооперации с вузами.

Интересным нам представляется подход в определении синергетического эффекта при использовании интеграции хозяйствующих субъектов экономики в виде кластера. Подход, выдвинутый Р. X. Хасановым, предполагает рассматривать «синергизм в рамках кластера па основе четырех видов синергизма: эффекта перетока инноваций в кластере; эффекта приращения денежного потока за счет сложения денежных потоков компаний, входящих в кластер; эффекта совместного использования инфраструктурных объектов; эффекта снижения транзакционных издержек»[30]. Если рассматривать модель ГЧП как кластерное образование, то представленные выше элементы синергизма имеют право на существование. Действительно, ГЧП-проект по сути своей представляет долгосрочный меганроект открытого типа, имеющий сетевую структуру и реализующий инновационные и инвестиционные кластерные проекты.

Применительно к целям нашего исследования, объектом изучения в рамках которого являются региональные промышленные комплексы, мы считаем, что создание эффекта синергии в рамках проектов ГЧП необходимо основывать на так называемой цепочке создания ценностных эффектов (о чем будет сказано ниже). В результате действия закона синергии возникает синергетический эффект, обусловленный возрастанием эффективности деятельности в результате интеграции, слияния отдельных частей в единую систему. Синергетический эффект от ГЧП на основе возрастания эффективности и интеграции участников партнерства должен иметь место при реализации на практике ГЧП-проектов.

Такой синергетический эффект (Сэгчп) в самом общем виде можно представить как сумму, большую или равную сумме следующих составляющих: синергетического эффекта от ГЧП для государства (Сэг), синергетического эффекта от ГЧП для бизнеса (Сэб) и синергетического эффекта от ГЧП для общества (Сэо):

Понятно, что достижение эффекта синергии по каждой из этих составляющих является весьма трудной задачей. Синергия для государства будет включать такие выгоды, как бюджетные, налоговые, инновационные, инвестиционные, инфраструктурные, управленческие, социальные, репутационные и др. Синергия для бизнеса будет пониматься как комплексное проявление результативности выгод от партнерства, выраженных в инвестиционной привлекательности, росте конкурентоспособности, инновационности, доходности и имиджевых эффектах. Синергия для общества будет проявляться в росте социальных гарантий, эффекте занятости, социальных отчислениях, удовлетворенности в предоставлении социально значимых благ по цене и качеству.

* * *

В данном разделе учебного пособия мы подчеркнули необходимость ориентации экономической политики государства на усиление интеграции государственных и бизнес-структур на основе проектов ГЧП. Сделан вывод о том, что эффект от интеграции может быть достигнут только при выполнении целого комплекса институциональных условий: достижения сбалансированности в развитии формальных и неформальных институтов ГЧП; оптимального сочетания интересов стейкхолдеров — участников ГЧП: государства, бизнеса, общества с позиции проектного подхода. Создание новой ценности в рамках ГЧП рассматривается нами как результат интеграции всех участников партнерства и проявляется в достижении синергетического эффекта. В результате такой ГЧП-интеграции увеличивается благосостояние всех участников объединения и создается новая ценность. Дан критический анализ различных методических подходов к определению синергетического эффекта от интеграционного взаимодействия участников ГЧП-проектов. Предложен авторский методический подход к определению составляющих синергетического эффекта от интеграции в рамках проектов ГЧП на основе учета составляющих синергетического эффекта от ГЧП для государства, бизнеса и общества.

  • [1] См.: Freeman R. Е. Strategic management. A stakeholder approach. Boston :Pitman Publishers, 1984.
  • [2] PMBOK 4 Руководство к своду знаний по управлению проектами (Руководство РМВОК). 4-е изд. Project Management Institute, Inc., 2010.
  • [3] Приводится по: Моргунова Р. В., Моргунова Н. В. Исследование практикии методические подходы к формированию механизма управления региональнымипроектами на основе управления стейкхолдерами // Современные технологииуправления. 2012. № 11 (23).
  • [4] Приводится по: Моргунова Р. В., Моргунова Н. В. Исследование практикии методические подходы к формированию механизма управления региональнымипроектами на основе управления стейкхолдерами.
  • [5] См.: Хвостенко II. В. Методика построения системы сбалансированных показателей на основе учета интересов стейкхолдеров // Бизнес. Образование. Право.Вестник Волгоградского института бизнеса. 2012. № 3 (20).
  • [6] См.: Ткаченко И. Я, Евсеева М. В. Стейкхолдерская модель корпоративногоуправления в проектах государственно-частного партнерства // Управленческиенауки. 2014. № 1 (10). С. 27.
  • [7] Приводится по: Моргунова Р. В., Моргунова Н. В. Исследование практикии методические подходы к формированию механизма управления региональнымипроектами на основе управления стейкхолдерами.
  • [8] Приводится по: Хвостенко П. В. Методика построения системы сбалансированных показателей на основе учета интересов стейкхолдеров.
  • [9] Приводится по: Лдизес И. К. Управляя изменениями: производственно-практическое издание / пер. с англ. В. Кузин [и др.]. СПб.: Питер, 2011.
  • [10] См.: Ткаченко И. II., Евсеева М. В. Стейкхолдерская модель корпоративногоуправления в проектах государственно-частного партнерства.
  • [11] См.: Лдизес И. К. Управляя изменениями.
  • [12] См.: Дерябина М. Л. Государственно-частное партнерство: теория и практика // Вопросы экономики. 2008. № 8. С. 61—77.
  • [13] См.: Барьеры развития механизма ГЧП в России. М. : НПФ «Экспертныйинститут», 2010.
  • [14] Никитаева Л. Ю. Управление взаимодействием государства и бизнеса в экономической системе региона: методология, теория, механизмы : автореф. дис. ...докт. экон. наук. Ростов н/Д, 2008. С. 9.
  • [15] См.: РМВОК 4. Руководство к своду знаний по управлению проектами(Руководство РМВОК).
  • [16] См.: Фурта С. //., Соломатина Т. Б. Карта заинтересованных сторон —инструмент анализа окружения бизнеса // Электронная версия журнача «Инициативы XXI века». 2010. № 1. С. 22—27. URL: http://www.ini21.ru/7icM331.
  • [17] См.: FroomanJ. Stakeholder influence strategies // Academy of managementreview. 1999. Vol. 24, Issue 2. P. 191—205. URL: http://www.mendeley.com/catalog/stakeholder-influence-strategics/.
  • [18] См.: Войт L. Stakeholder relationship Management. URL: http://www.stakeholder-management.com/.
  • [19] См.: Клилэнд Д. Управление заинтересованными сторонами в проекте //Управление проектами / под ред. Дж. К. Пинто. СПб.: Питер, 2004; Петров Л/. /1.Теория заинтересованных сторон: пути практического применения // ВестникСПбГУ. Сер. 8. 2004. Вып. 2 (№ 16). С. 51-68.
  • [20] См.: Малахов В. ГЧП — не догма, а инструмент селекции новых экономических решений. URL: http://ok-inform.ru/cxperts-vlast-i-zakon/8102-vladimir-malakhov.
  • [21] Приводится по: Там же.
  • [22] Bradley М., Desai Л., Kim Е. The Rationale Behind Interfirm Tender Offers:Information or Synergy? //Journal of Financial Economics. 1983. № 2. P. 195.
  • [23] См.: Сапецкий Л. О. Социосинергетика // Труды семинара «Естественные,социальные и гуманитарные аспекты». М. : Изд-во Московского ун-та, 1999.
  • [24] См.: Ткаченко И. II. Оценка возможностей создания синергетическогоэффекта в системе государственно-частного партнерства // Государственно-частное партнерство в России: теория, законодательство, практика : труды конференции / под ред. д.э.н., проф. В. В. Глухова. СПб. : Изд-во Политехнического vii-та,2014. С. 60-64.
  • [25] Мусаев Л. А. Оценка синергетического эффекта экономических систем //Вестник ЮРГТУ (НПИ). 2011. № 3. С. 135.
  • [26] См.: Там же.
  • [27] См.: Федосеев А. В., Ерашкин Е. А. Проблема оценки эффективности интеграции государственного и частного капитала // Вестник Челябинского государственного университета. 2013. № 8 (299). Экономика. Вып. 40. С. 14- 18.
  • [28] См.: Федосеев А. ВЕрашкин Е. А. Проблема оценки эффективности интеграции государственного и частного капитала.
  • [29] См.: Аввакумов А. А. Государственно-частное партнерство промышленных предприятий и вузов в инновационной деятельности и его синергетическийэффект // Вестник УГАТУ. Т. 17, № 4 (54). С. 215-220.
  • [30] Хасанов Р. X. Синергетический эффект кластера // Евразийский международный научно-аналитический журнал «Проблемы современной экономики».2009. № 3 (31). URL: http://www.m-economy.ru/art.php.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>