Полная версия

Главная arrow Литература arrow ИСТОРИЯ ЗАРУБЕЖНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XX

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Поздний Грин.

Как художник Грин был неизменно озабочен проблемами, моральными, нравственными, религиозными. Его отличала потребность понять природу добра и зла. Отделить их друг от друга. И все это соединялось у него с социальной критикой, непринятием пороков, человеческих и общественных. Об этом свидетельствует одно из его последних произведений — повесть «Доктор Фишер из Женевы, или Ужин с бомбой» (1980). В центре романа проблема богатства, а конкретно алчности, которая оказывает деморализующее влияние на личность. Доктор Фишер добился богатства вполне легальным путем, изобретя зубную пасту. Но по моральным качествам он остался на уровне среднего гангстера. Таких, как Фишер, по словам Грина, он встречал в разных уголках земного шара. Фишер — циничен, безжалостен к людям, бездушен. Довел до смерти жену и вызывает презрение у собственной дочери, им нелюбимой. Его плоская жизненная философия сформулирована в афористической сентенции: «У богатых нет гордости. Они гордятся только своим достоянием. Церемониться не надо только с бедняками». Под стать Фишеру люди его круга, также выписанные с сатирическим нажимом, алчные и бессердечные, которых дочь именует «жабами». Эти персонажи «репрезентируют» разные сферы: армию, налоговую систему, юриспруденцию, «массовую» культуру.

Среди произведений позднего Грина замечателен роман «Монсеньор Кихот» (1982). Это его последний творческий взлет, своеобразное иодведение итогов нравственных исканий. В нем он возвращается к заботившему его вопросу: какова основа истинной морали. Стремясь на него ответить, романист переносит ситуацию гениального сервантесовского романа в современную Испанию. Гриновский герой монсеньор Кихот на старой машине, названной «Росинантом», путешествует по стране вместе с мэром — коммунистом Санкасом, которому уготована роль Санчо Пансы. По ходу их странствий по опасным дорогам страны возникают ситуации и аллюзии, прямо перекликающиеся с «Дон Кихотом». Важнейший аспект романа — споры и столкновения точек зрения двух главных героев. Грин вообще диалогичен в своей методологии, а в этом романе — особенно. Но если у Сервантеса Дон Кихот идеален, а Санчо прагматичен, «приземлен», то у Грина герои отстаивают один католическую, другой марксистскую точку зрения. Они неутомимо и остроумно пикируются, но каждый из них отклоняется от официальной ортодоксии, католической и коммунистической. Монсеньор Кихот выражает гуманистическую точку зрения, а мэр не всегда солидарен с марксистскими «вождями», чьи лозунги порой не корреспондируются с реальностью. Грин же явно солидарен с Кихотом, который прокламирует право на сомнение, ибо оно «может объединять людей, пожалуй, даже в большей мере, чем вера». В конце концов, оба героя остаются на своих позициях, но проникаются симпатией друг к другу. Ну а сам Грин? Всего ближе ему «Евангелие любви», которое исповедовал главный герой. Вот почему мэр-коммунист в финале романа размышляет о любви, которую он начал испытывать к Кихоту. Она «продолжала жить и разрасталась», хотя они и «простились навеки».

Наверное, это и есть «последний вывод мудрости земной», завещанный Грином, если использовать слова из финала гетевского «Фауста».

Поэтика Грина: власть и сила романиста. Грин-романисг был художником широкого тематического диапазона, владевшим щедрым набором стилистических приемов и средств, демонстрировавшим проницательностью в понимании жизненных явлений, в их взвешенной гибкой оценке. Он умел выстроить увлекательный сюжет, позволяющий прочно удерживать читательское внимание. Афористичностью, яркостью отличались и многие заголовки его книг, как романов, так и мемуарно-публицистических: «Человек внутри», «В некотором роде жизнь», «Суть дела», «Сила и слава», «Наш человек в Гаване», «Пути спасения», «Дороги беззакония», «В поисках героя», «Путешествие без карты» и др. Место действия его романов не только родина писателя, но и разные континенты и страны, в описании которых точно и конкретно воспроизведен местный колорит. Обычно Грин берет какое-то драматическое, нередко судьбоносное событие, позволяющее не только осветить конкретную политическую реальность, но и выдвинуть волнующие его общие, вечные нравственно-этические проблемы долга совести, добра и зла. За многими конфликтами в его книгах — противостояние тирании, тоталитарного гнета и устремленности к свободе, независимости, справедливости. Конечно, художник гуманистического склада, Грин не мог быть вне политики. Но это не превращало его в прямолинейно ангажированного литератора: он неизменно оставался честным, принципиальным в своих внутренних убеждениях. Не терпел идеологической узости и догматизма. Осуждал колониализм и агрессивную политику США, с одной стороны, и подавление «инакомыслия» в Советском Союзе, католическую и коммунистическую догматику (как это показал «Монсеньор Дон Кихот») — с другой. Нравственная позиция Грина практически во всех его романах заключалась в осуждении жестокости и утверждении сострадания, сочувствия к человеку. А разве может она быть иной у большого художника?

Ему были подвластны разные художественно-стилевые стихии: юмор, сарказм, сатирическое заострение, ирония, когда он писал о пороках, человеческих и общественных. И грусть, когда писал о страданиях. Заметно выражены у него ироническое начало и мудрый нелицеприятный взгляд на ложные иллюзии. Все это придавало его повествованию печальный оттенок, пессимистическую окраску. В романе «Конец любовной связи» устами одного из героев Грин признавался, что «рассказать о печали легче, чем рассказать о радости». Но он не терял надежды, потому что знал, что «любовь не кончается». И это убеждение в силе любви как внутренней жизненной мотивации заряжало книги Грина пусть негромким, но оптимизмом. Писатель сопровождал свои романы эпиграфами, помогавшими прояснить внутренний смысл написанного. Он понимал сложность человеческой природы и никогда не пользовался только светлыми или черными красками. Он говорил, что, если бы ему нужно было отыскать эпиграф ко всем своим произведениям, он бы выбрал слова английского поэта Роберта Браунинга: «Нам интересны те, кто балансирует на опасной грани — честный вор, нежный убийца, суеверный атеист...»

Грин несколько раз выдвигался на Нобелевскую премию, но так ее и не получил, в отличие от, наверно, равновеликого по таланту своего современника У. Голдинга. Это явная несправедливость, отнюдь не умаляющая его истинную историко-литературную значимость классика XX века, ту «власть и славу» писателя, если употребить словосочетание, вынесенное в заголовок одного из лучших его романов. Помимо публикаций главных образцов художественной прозы и эссеистики Грина на русском языке вышло и его собрание сочинений в шести томах. Среди писавших о Г. Грине — М. П. Михальская, С. И. Белза, В. В. Ивашева, которая вообще внесла значительный вклад в изучение послевоенной литературы Англии. Она лично встречалась с Грином, Голдингом, Сноу и др., о чем писала во многих своих трудах, в том числе в книге «Судьбы английских писателей. Диалоги вчера и сегодня».

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>