Полная версия

Главная arrow Культурология arrow ИСТОРИЯ КУЛЬТУРОЛОГИИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Культурное пространство в национальном самосознании

Культурное пространство включает универсальные архетипы, вечные образы, древние мифопоэтические представления, обладающие семантической емкостью. Само слово «пространство» совпадает по смысловому значению со словами «простор», «ширь», «открытость».

Архетип русской ментальности включает в себя представления о бес- крайности России, широте и бесконечности ее просторов, необычайной красоте русского пейзажа. Архаические символы вполне современны, ибо представляют тысячелетнюю историю России. Этот глубинный слой культуры отразился в пословицах и поговорках, мифопоэтических сказаниях, былинах, легендах, песнях и постоянно присутствует в сознании новых поколений, передаваясь как культурное наследие.

Философ Н. А. Бердяев в статье «О власти пространств над русской душой» писал о противоречивом влиянии пространства на национальный характер русского человека. Ширь русской души связана с ощущением простора, она порождает неуемную энергию, возможность движения в сторону экстенсивности. Этот пространственный архетип образует устойчивую картину мира, поддерживает чувства патриотизма и любви к Родине. Особенности мифологического восприятия пространства в русском фольклоре исследовали А. Афанасьев, И. Снегирев, В. Пропп.

В. Н. Топоров посвятил свои труды воссозданию мифопоэтической картины мира. А. К. Байбурин осуществил интересное исследование сакрального пространства и структуры ритуалов. Г. С. Лебедев, изучая древнерусские протогородские центры, отметил, что каждая культура порождает свое археологическое пространство, которое наделяется религиозно-мифологическим значением и вызывает поклонение. Об особой роли пространства в ментальности русского народа писали философы П. Я. Чаадаев, Н. А. Бердяев, Г. П. Федотов, социологи П. А. Сорокин и К. Д. Кавелин, историк русской культуры Д. С. Лихачев.

Отношение к культурному пространству является важнейшим условием формирования национального самосознания. В прессе широко обсуждается проблема поиска объединительной российской национальной идеи, общей формулы согласия, которые могли бы содействовать сплочению различных этносов и наций, социальных и конфессиональных групп в реализации курса реформ. Культурное пространство обладает огромными и еще не полностью раскрытыми возможностями для усиления процессов интеграции. В новых условиях модернизации общества формируется принципиально новая модель культурной политики, преодолевающая прежние стереотипы во взаимоотношениях центра и регионов, утверждающая партнерство и диалог, взаимную ответственность за сохранение и развитие культурного наследия.

Возрождение культуры России зависит непосредственно от инициативы. Именно в регионах определяются наиболее оптимальные подходы к социальному и культурному проектированию среды, органично связанные с традициями и исторической памятью.

Культурное пространство имеет не только внешние контуры, но и расположено внутри духовного мира личности. Этот пласт особенно важен, ибо определяет мотивацию поведения человека в мире — любовь к родному краю или безразличие, желание обустроить жизнь и внести свой посильный вклад или злобное разрушение того, что было создано трудом многих поколений.

Человек всегда находится в центре культурного пространства, и от его усилий зависят настоящее и будущее культуры как национального достояния.

Понятие культурного пространства широко используется в гуманитарных науках, публицистике, средствах массовой информации. К нему обращаются философы и культурологи, историки и политики, этнографы и психологи.

Оно имеет множество явных и скрытых смыслов, ценностных значений и символов. Культурное пространство тесно взаимодействует с географическим, экономическим, политическим, этническим, лингвистическим, информационным, художественным. Каждое из них при сохранении общих черт имеет свою специфику, особую конфигурацию и архитектонику, способы трансляции и динамику изменений.

Проблема культурного пространства имеет междисциплинарный характер, и методология и методы ее изучения, теоретические конструкции и футурологические прогнозы рассматриваются в трудах многих ученых.

В начале XX в. представители культурноисторической школы диф- фузионизма Ф. Ратцель, Ф. Гребнер, В. Шмидт, Л. Фробениус использовали это понятие для создания пространственной схемы распространения культур, определения культурных зон и культурных кругов.

Пространство является главным фактором человеческого бытия и играет важную роль в развитии культуры народов и государств.

Любая культура связана с пространством как со средой обитания и проживания человека.

Многие особенности культурной жизни обусловлены рельефом местности, ландшафтом, протяженностью территории. В истории культуры известны цивилизации различного типа: речные, морские, океанические, горные, степные, лесные, пустынные. Казалось бы, все это лишь природные факторы. Но от них существенно зависят организация жизни, хозяйственный уклад, тип жилища, способы сообщения, кулинарные технологии и верования. Такие понятия, как оседлость, миграция, бродяжничество, связаны с отношением к пространству.

Основателем геополитического направления в науке считают немецкого ученого Ф. Ратцеля (1844—1904). Он является автором ряда книг, в том числе: «Антропогеография» (1882), «Политическая география» (1897), «Море — источник могущества народов» (1900)С

Представляют интерес некоторые положения его концепции. Любое государственное образование существует в рамках определенного пространства, осваивая его, закрепляясь на нем, извлекая из него все больше энергии. В этом выражается идея «экспансии жизни», преобразование нейтральной территории в жизненное пространство, которым дорожат, к которому испытывают чувства любви и привязанности. Оно насыщено воспоминаниями о предках, легендами и мифами, создающими дух притягательного излучения, патриотизма или ностальгии.

Среди последователей Ф. Ратцеля можно назвать шведского историка и политика Р. Челлена (1864—1922), опубликовавшего в 1910 г. труд «Государство как форма жизни». Немецкий ученый Ф: Науманн выдвинул еще в начале XX в. теорию «Срединной Европы», объединения европейских народов на основе общности судьбы и пространства.

Английский ученый X. Дж. Макиндер (1861—1947), директор Лондонской школы экономики и политики, в докладе «Географическая ось истории» (1904) представил оригинальную схему будущего политического и культурного пространства мира: в центре находится Евразийский континент, а история вращается вокруг «осевого ареала» как зоны наиболее интенсивного влияния.

Россия расположена на этой географической оси и может оказывать влияние на судьбы мира.

Эти идеи об особой роли России в истории были развиты русскими учеными, объединившимися в 1920-е гг. в эмиграции в общественное движение евразийства. Основателями этого течения были филолог Н. С. Трубецкой, лингвист Р. О. Якобсон, географ и экономист П. Н. Савицкий, музыковед и критик П. П. Сувчинский, историк культуры и богослов Г. В. Флоровский, историк и геополитик Г. В. Вернадский, правовед и политолог Н. Н. Алексеев, историк культуры и богослов В. Н. Ильин, историк культуры и философ П. М. Бицилли.

В разные годы к ним примыкали и другие деятели культуры, движение было неоднородным и распалось в середине 1930-х гг. Основные идеи были изложены в книге Н. С. Трубецкого «Европа и Человечество» (1920), а также в коллективных сборниках статей «Исход к Востоку. Предчувствия и свершения» (1921), «На путях» (1922), «Евразийский временник» (1923—1927), «Евразийство: Опыт систематического изложения» (1926) и ряд других.

Основная идея евразийцев заключалась в обосновании неделимости России как самобытной культуры, определяющей магистральное развитие мировой истории. Благодаря своему геополитическому положению Россия органично соединяет европейские и азиатские элементы в культуре, преодолевая крайности той и другой и превращаясь в «суперцивилизацию» особого рода. Знаменитое выражение П. Савицкого «без татарщины не было бы России» — ключевая формула евразийства. В создании Евразии сплелись воедино славянство, тюркское кочевничество и православная традиция. Историческая оседлость и степная стихия образуют уникальность культурного пространства России.

Концепция евразийства подвергалась критике, была в забвении. Но сейчас к ней вновь возник интерес, изданы почти все вышедшие в 20-е гг. книги. Это подтверждает «жизненность» многих идей и требует самостоятельного изучения. Можно только добавить, что известный этнограф и историк Л. Н. Гумилев назвал себя «последним евразийцем». Его книги «Этногенез и биосфера Земли» (1989), «Ритмы Евразии» (1993), «От Руси до России» (1992) и ряд других подтверждают актуальность этой проблемы.

Даже краткий обзор историографии изучения культурного пространства в отечественной и зарубежной литературе демонстрирует огромный интерес специалистов разных наук к этой теме, имеющей междисциплинарный и комплексный характер.

В языках народов мира понятие пространства имеет много значений. Обобщенно можно назвать три наиболее распространенных подхода:

  • 1) пространство как Вселенная;
  • 2) пространство как Мир, в котором мы живем;
  • 3) пространство как Воображаемый мир.

Космос — это Вселенная, Универсум, и проникновение в его просторы всегда было заветной мечтой человека. Рассуждения об инопланетянах лишь подтверждают желание человечества не быть одинокими во Вселенной. Как писал немецкий ученый Г. Лейбниц, многие миры могут существовать в разных местах, но «все их в совокупности следует считать за один мир, или, если угодно, за один универсум»[1].

В религии пространство предстает как сверхъестественный мир, обладающий многими признаками реальности. Утопические проекты способны создавать иллюзорное пространство, придавая ему черты и топографию земных территорий: таковы Шамбала, град Китеж, Зазеркалье.

Искусство также «удваивает» действительность, населяя ее вымышленными героями, воспринимаемыми как вполне реальные. Проводятся даже специальные экскурсии по местам «жизни» персонажей из произведений Достоевского, Пушкина, Гоголя и других писателей.

  • [1] Лейбниц Г. Сочинения. М., 1989. Т. 4. С. 135. См. подробнее: Культурология. XX век.Энциклопедия. СПб., 1998. Т. 1. С. 191—194.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>