Полная версия

Главная arrow Культурология arrow ИСТОРИЯ КУЛЬТУРОЛОГИИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Мифология и анимизм

Важной частью истории культуры является мифология. Легенды, сказания, былины, мифы, сказки существуют у всех народов мира. Поверхностный взгляд видит в них только странный вымысел, забавные истории. Тайлор рассматривает мифологию как памятник истории культуры, свидетельство развития творческого воображения, переработки сознанием жизненного опыта многих поколений. Изучение мифов — неотъемлемая часть культурологии.

«Пользование мифологией как средством для исследования истории и законов человеческого познания является научной отраслью, которая едва ли была известна до настоящего столетия», — отмечает Тайлор1.

Начиная от природных мифов древности до мифологических систем — грациозно-художественных в Греции, неуклюжих и чудовищных в Мексике, хвастливо-преувеличенных в буддистской Азии, — всюду обнаруживается общий закон человеческого познания. Тайлор предостерегает исследователей от вульгарного толкования мифов как чудовищных вымыслов или от поиска в них прозаического правдоподобия. Но события, представленные в мифах, могут быть историческим источником как воспоминания о реальных героических подвигах, природных явлениях, верованиях и обычаях. Интересно, что многие мифологические сюжеты повторяются у народов, живших в разные периоды истории.

Знаменитая легенда о Ромуле и Реме, братьях-близнецах, обреченных в младенчестве на смерть, но вскормленных волчицей и впоследствии ставших основателями Рима, вовсе не уникальна. Историк Геродот описал детство персидского царя Кира II, который был покинут родителями и вскормлен собакой. Славянское народное предание повествует о волчице и медведице, которые спасли народных героев Валигору и Вырвидуба. В Германии в подобном предании рассказывается о Вольфдитрихе, а в Индии оно повторяется в сказках о Сатавагане и львице, Синг-Бабе и тигрице, в Бразилии — о герое Тири и ягуаре.

Можно по-разному толковать эти мифы: как связь человека и животного мира, видеть в природе источник силы и жизни, но можно также увидеть развитие воображения, фантазии. Анализируя множество мифов, Тайлор предлагает их классификацию:

  • • мифы философские, или объяснительные;
  • • мифы, основанные на реальных, но неправильно понятых, преувеличенных или искаженных описаниях;
  • • мифы, в которых предполагаемые происшествия приписываются легендарным или историческим личностям;
  • • мифы, основанные на реализации фантастической метафоры;
  • • мифы, созданные или примененные для распространения нравственных, социальных, а также политических учений.

Такая широкая панорама истории мифологии представляет безусловный интерес для культурологии. Каждый рассказ имеет некое реальное обоснование и потому становится фактом истории. Даже если легенды обрастали вымыслом, они все же сохраняли образ мысли и действий своего времени.

«Миф есть история его авторов, а не действующих в нем лиц. Он есть воспоминание о жизни не сверхъестественных героев, а создавших его своим поэтическим воображением народов», — заключает Тайлор[1].

Исследование мифологии особенно актуально в современную эпоху, когда, с одной стороны, возродился интерес к истории культуры, к происхождению фольклора, религии, к отражению мифов в поэзии. (Об этом свидетельствует издание двухтомника «Мифы народов мира», «Мифологического словаря».) С другой стороны, в общественном сознании XX в. появились тенденции мифотворчества, обожествления исторических личностей, их героизация и демонизация. Изучение мифологии помогает понять механизмы функционирования сознания, вскрыть иррациональные источники идей и образов.

Истоки многих обычаев, верований, мифов Тайлор находит в широко распространенном у всех народов мира явлении анимизма. Этим термином он обозначил веру в духовные существа, которая составляет «минимум религии».

Наблюдая такие события, как рождение и смерть, расцвет и увядание, сон и обморок, восход и закат, люди объясняли их существованием души, которая может вселяться в тело либо покидать его, но при этом не исчезая вообще.

Душа, по мнению Тайлора, есть тонкий невещественный человеческий образ, по своей природе нечто вроде пара, воздуха или тени.

Она составляет причину жизни и смерти, мысли в том существе, которое она оживотворяет. Она независимо и нераздельно владеет личным сознанием и волей своего телесного обладателя в прошлом и настоящем. Она способна покидать тело и переноситься быстро с места на место. Большей частью неосязаемая и невидимая, душа обнаруживает также физическую силу и является людям спящим и бодрствующим преимущественно как фантом, призрак, отделенный от тела, но сходный с ним. Она способна входить в тела других людей, животных и даже вещей, овладевать ими и влиять на них.

Первобытный анимизм был своеобразной философией религии, отвечая непосредственному свидетельству человеческих чувств, и тем самым удержал свое место даже в высших слоях культуры и в современном мире. Эти представления не утрачены, в них отчетливо прослеживается наследие отдаленного исторического времени. Обращаясь к значению понятия «душа» в языках многих народов мира, Тайлор находит в них общий смысл. В санскритских словах «атман» и «пра-на»; в греческих «психе», «пневма»; в латинских «анимус», «анима», «спиритус»; в русских «дух», «дыхание»; в немецком «гейст»; в английском «гост».

Весьма распространенным было представление о множественности душ: «темной», или тени, которая идет в Аид, и «светлой», отражающейся в воде, зеркале. Говорят о четырех душах: одна остается в теле; другая там, где человек жил; третья отлетает в воздух; четвертая — в страну духов. С этими представлениями связаны многие верования и обычаи. В античной и средневековой философии упоминалась растительная, чувствительная и мыслительная душа.

Выражения «душа отлетела», «быть вне себя», «потерять душу» передают смысл представлений о странствиях души.

Учению анимизма Тайлор посвящает VII—XIV главы своей книги. В них рассматриваются представления о душе как причине жизни, связь души и здоровья, болезни, смерти, сновидений и состояний экстаза. С душой связаны двойники и привидения, призраки умерших, являющихся живым, души животных и растений, предметов и жизненной среды человека. Такие явления, как переселение душ и возрождение жизни, страх перед призраком непогребенного тела, празднества в честь умерших и особенности обрядов похорон у разных народов объединяются понятием анимизма.

Очень подробно Тайлор описывает легенды о странствиях души в страну мертвых, расположенную на Западе; связь их с представлениями о земном рае, островах блаженных, подземных царствах Аиде и Шеоле; влияние их на учения о возмездии, каре, покаянии и воздаянии.

Анимизм в изложении Тайлора дает возможность объяснить такие явления в культуре, как демонизм, фетишизм, идолопоклонство, веру

пз в вампиров — духов мрака. Особый раздел составляют представления о духах природы, на которых основываются почитание и охрана колодцев, водоемов, рощ и деревьев, воплощение божественной души животных в тотемизме. Впоследствии они отражаются в верованиях в могущество бога ветра и грома, бога моря и огня, бога Солнца и Луны, бога земледелия и войны как олицетворения духовных сил.

Теория анимизма, согласно Тайлору, имеет два раздела: первый касается души отдельных существ, способной продолжать существование после смерти или уничтожения тела; второй рассматривает отдельных духов, поднимаясь до высоты могущественных богов. Для анимизма характерно признание роли духовных существ в управлении явлениями материального мира и жизнью человека. Поскольку духи сообщаются с людьми, то их поступки доставляют им радость или огорчение, они награждают их за добрые дела и мысли, наказывают за совершенное зло. Так анимизм соединяется с нравственностью.

Анимизм связан и с желанием умилостивить душу, принести ей жертву, сделать ее предметом особого почитания и поклонения. На этом основаны многочисленные посты, исповеди, самоистязания как способы покаяться в грехах, испросить прощения. Верования о воскрешении души можно найти во многих религиях. Причем, поскольку душа имеет человеческий образ, нанесенные человеку увечья отражаются также на ее облике. Распространены представления о голосе духов, их шепоте или свисте, произнесении слов, которые используются медиумами на спиритических сеансах, проявляются в заклинаниях и заговорах. Погребальные обряды во многом отражают представления о душе, ее нужде в пище, одежде, многих предметах быта, жертвоприношениях, поминании, священных трапезах.

Учение о душе перешло в современную культуру из далекого прошлого и в известной степени претерпело некоторые метаморфозы. Тем не менее оно сохранилось почти в неизменном виде, и во все времена душа определялась как

«оживляющая, отделимая и бессмертная сущность, как причина индивидуального существования. Учение о душе, — подводит итог Тайлор, — составляет главную часть системы религиозной философии, которая связывает непрерывной умственной нитью дикого поклонника фетишей с цивилизованным христианином»1.

Заключая свое исследование, Тайлор отмечает, что история человечества и изучение древних форм его жизни являются необходимой частью развития мировой цивилизации и должны занять соответствующее место в системе знаний. Но эти знания имеют не только научный интерес, но и большое практическое значение. Они показывают нам, в какой мере представления и поступки современных людей являются продуктом тех знаний, которые возникли на ранних стадиях развития культуры. Древнейшая история человека жива в настоящем и оказывает влияние на многие стороны и жизненные проблемы нашего бытия. Именно поэтому исследования прошлого должны простираться до самых глубоких слоев культуры, которые помогут более полно представить современное развитие духовной жизни, ее достоинства и утраты, взлеты и падения, регресс и прогресс.

«Мы должны считать большим счастьем, — отмечает Тайлор, — что нам выпало жить в один из тех богатых событиями периодов умственной и нравственной истории человечества, когда недоступные в прошлом исследования открыты для нас. Долго ли продлятся эти счастливые дни — неизвестно. Можно ожидать, что успехи науки и широкое распространение научного метода с его неопровержимыми доказательствами и непрерывным открытием новых фактов более успешно, чем до сих пор, продвинут мир по пути прогресса. Но если истории суждено повторяться, то нас ждут темные и неподвижные века, когда на владение истиной будут претендовать лишь комментаторы и приверженцы предания; века, когда великие мыслители нашего времени будут приводиться в качестве авторитетов людьми, рабски применяющими их методы для новых доказательств высших целей. В том и другом случае на нас, для которых дорог успех цивилизации, лежит обязанность воспользоваться настоящими благоприятными обстоятельствами для того, чтобы прогресс, если ему суждено остановиться в будущем, мог бы по крайней мере остановиться на более высокой ступени»1.

Эти мысли Эдварда Тайлора звучат необычайно современно и воспринимаются как пророчество и интеллектуальное завещание. Он возлагает большие надежды на науку о культуре, которая запечатлевает в человеческих умах идею прогрессивного развития, не умаляя уважения к предкам, побуждает продолжать дело прошлых веков с еще большей энергией, чтобы масса света в мире увеличилась и там, где некогда блуждали толпы варваров, культурные люди смогли идти вперед, ясно видя путь перед собой. Таким образом, делает вывод Тайлор,

одновременно способствуя прогрессу и уничтожая препятствия на пути к нему, наука о культуре является наукой преимущественно преобразующей[2] [3].

С момента возникновения эволюционизма культурология прошла долгий путь развития, почти полтора столетия отделяет нас от первых трудов этого направления. Отношение к идеям эволюционизма было разным — от восторженности и всеобщего увлечения до пренебрежения и критики. Но, принимая во внимание различные аргументы, следует подчеркнуть, что эволюционизм внес огромный вклад в теоретическое обоснование культурологии как науки, многие идеи приобрели современное звучание. История культуры человечества предстала в единстве и многообразии и дала импульс к развитию сравнительной культурологии, к поиску общих и самобытных явлений различных эпох. От статики культурология смогла перейти к исследованию динамики культуры.

  • [1] Тайлор Э. Первобытная культура. С. 204.
  • [2] Тайлор Э. Первобытная культура. М., 1989. С. 508.
  • [3] Там же. С. 508.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>