Полная версия

Главная arrow Культурология arrow ИСТОРИЯ КУЛЬТУРОЛОГИИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Постижение смысла истории

Центральная тема культурологии Арнольда Тойнби основана на постижении смысла истории. Эта проблема волновала Б. Кроче, А. Бергсона, П. Тейяр де Шардена, Н. Я. Данилевского, О. Шпенглера, X. Ортега- и-Гассета, Р. Коллингвуда, К. Ясперса, П. Тиллиха, Н. Бердяева, П. Сорокина и многих других ученых.

Тойнби настаивает на рассмотрении истории отдельных цивилизаций как части универсума, в котором оригинальное и самобытное существует наряду со всеобщим, а история предстает в единстве пространства и времени, длительности и непрерывности.

Главным деятелем истории выступает человек, его способность отвечать на вызов, делать свой выбор среди возможных альтернатив принятия решений, откликаться на возникающие обстоятельства повседневной жизни.

Подлинный предмет изучения истории — исследование человеческих отношений, ибо процесс исторического развития всегда персонифицирован, в нем действуют люди, наделенные различными стремлениями, мотивами, склонностями, симпатиями и антипатиями, отношениями родства, вражды, господства и повиновения.

Такое «сгущение» социальных эмоций нередко игнорировалось историками из-за боязни быть обвиненными в субъективизме. Тойнби возражает против «индустриализации» исторического мышления, ибо обращение с людьми как с предметами может иметь катастрофические последствия. Он сравнивает деятельность историка с диалогом, в котором «живые учатся говорить живое слово о живых»[1].

История культуры разворачивается как драма идей, столкновение мнений, влекущих за собой триумф или поражение, фарс или трагедию. Непрерывность истории нельзя представить в виде скучной, монотонной и однообразной схемы линейного движения, даже если оно идет по относительно восходящему направлению. Напротив, понятие непрерывности истории имеет значение лишь как символический образ, на котором мы вычерчиваем контуры реального многообразия жизни. В вечно бегущем потоке надо увидеть изгибы живых струй, пороги и тихие заводи, вздыбленные гребни волн и мирную гладь отлива, сверкающие кристаллами торосы и причудливые наплывы льда, когда мириадами форм вода застывает в расщелинах ледников.

Это поэтическое сравнение подчеркивает сложность труда историка, призванного воспроизвести необычайно разноликую картину реального мира культуры человечества.

И еще одно предупреждение высказывает Тойнби. Он опровергает европоцентризм, обвиняет в ложности концепцию «единства истории» на базе лишь западного общества, предписывающую всем цивилизациям повторение пути развития, пройденного Европой.

Тойнби сравнивает представление о прямолинейности движения народов с простейшим образом волшебного бобового стебелька из сказки, который пробил землю и растет вверх, не давая отростков и не ломаясь под тяжестью собственного веса, пока не ударится головой о небосвод. В действительности происходит иное. Даже представители одного и того же вида общества, оказавшись в одинаковых условиях, совершенно по-разному реагируют на испытания — Вызов истории.

Одни сразу же погибают; другие выживают, но такой ценой, что после этого уже ни на что не способны; третьи столь удачно противостоят Вызову, что выходят не только не ослабленными, но даже создают более благоприятные условия для преодоления грядущих испытаний. Есть и такие, кто следуют за первопроходцами, как овцы за своим вожаком. Так непросто складывалась судьба цивилизаций в истории, но многое может быть применено к описанию и современной ситуации.

Истоки европоцентризма, который Тойнби называет заблуждением историков, он видит в экономической и политической экспансии западной цивилизации, в результате которой около 60—70 государств оказались членами единой мировой системы. Но если это в некоторой степени допустимо по отношению к экономике и политическим аспектам социальной жизни, то никак не может быть распространено на культуру, которая не только глубже первых двух слоев, но и фундаментальнее. «Вестернизация» затронула, несомненно, первые две сферы, но «культурная карта» по-прежнему остается уникальной и самобытной, считает Тойнби.

  • [1] Тойнби А. Цивилизация перед судом истории. С. 265.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>