Полная версия

Главная arrow Культурология arrow ИСТОРИЯ КУЛЬТУРОЛОГИИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

П. А. СОРОКИН О ДИНАМИКЕ КУЛЬТУРЫ

Долгий путь

Питирим Александрович Сорокин (1889—1968) — выдающийся русский и американский ученый, талантливый исследователь, энергичный и инициативный общественный деятель.

В его судьбе было много крутых поворотов, взлетов и падений, но с неуклонным подъемом на вершину научного авторитета. Труды его получили всемирную известность, собрание сочинений насчитывает около 40 томов, они переведены на многие языки мира. А в России есть всего несколько книг, опубликованных до 1922—1923 гг. и ставших библиографической редкостью. В 1990-е гг. вышли «Система социологии»1, сборник трудов «Общество. Цивилизация. Культура», ряд отдельных публикаций, автобиографический роман «Долгий путь», написанный в США еще в 1960-е гг. и многократно издававшийся в мире и лишь только в 1991 г. ставший известным русскому читателю благодаря усилиям поклонников его таланта на родине — в Сыктывкаре.

Эта несопоставимость — 40 томов и несколько книг — лишь один из парадоксов его жизни. Впереди еще долгий путь возвращения в историю общественной мысли России, а изучение его наследия привлечет немало молодых исследователей.

В 1999 г. был проведен Международный научный симпозиум, посвященный 40-летию со дня рождения П. А. Сорокина[1] [2].

Многое было сделано автором работ по истории социологии профессором И. А. Голосенко[3]. Он не только исследовал творчество Сорокина, но и был с ним в переписке. Другой парадокс заключается в том, что всемирно известный и признанный ученый, основатель и декан факультета социологии в Гарвардском университете в США, президент Американской социологической ассоциации не имел докторской ученой степени, лишь защитил в свое время в Петроградском университете магистерскую диссертацию. Научные звания и реальный авторитет ученого — отнюдь не всегда совпадающие понятия.

Некоторая странность может быть обнаружена и в ответе на вопрос: как назвать Сорокина — русским или американским ученым? Или русско-американским? Что здесь важно — место рождения или страна проживания, язык изданий или проблемы исследования? И еще, хотя это и не главный вопрос, но где его место: в истории российской, или в истории американской общественной мысли, или в истории всемирной социологии? Вопросы риторические и несущественные, возможно, но ведь за ними — драма жизненного пути и научного творчества.

После вынужденного отъезда из России в 1922 г. и нескольких лет пребывания в Европе именно в США он получил признание. А какова была бы его судьба в России, предположить нетрудно: он разделил бы трагическую участь многих.

Наконец, еще одна черта его облика: Сорокина можно назвать человеком, который сделал «себя сам», или, как это звучит по-английски, self-made — человек, обязанный всем самому себе. И об этом свидетельствуют многие факты его биографии. Но в ней есть и другие свидетельства. Они убедительно говорят нам о том, что на его жизненном пути встречались удивительно щедрые сердцем, доброжелательные люди, которые в трудные периоды оказывали ему дружескую поддержку и помощь.

Эти и многие другие парадоксы судьбы жизни и творчества отразились в биографии Сорокина. Они описаны в автобиографическом романе «Долгий путь», изданном в США на английском языке в 1963 г., а на русском опубликованном в 1991 г. В этой книге первые три части воспроизводят дневниковые записи молодого Сорокина, сразу после высылки из России, а две последние с оценкой всех событий жизни написаны за несколько лет до смерти. Сорокин был склонен к самоанализу: в разное время публиковались его «Листки из русского дневника», «Социология моей духовной жизни», есть подробные записи событий 1917 г.

Питирим Александрович Сорокин родился 21 января 1889 г. на севере России, в Вологодской губернии, в селе ТУрья среди народа коми (зырян), принадлежащего к одной из ветвей угро-финской языковой группы. В этой «лесной стране» с прозрачными водами рек Вычегды и Печоры, благоухающими лугами, щедрыми природными богатствами, большими крестьянскими избами, дивными по красоте храмами он провел первые 15 лет жизни.

Отец был русским, родом из Великого Устюга, мастер золотых, серебряных и чеканных работ, чаще всего занятый реставрацией храмов, церковной утвари. Мать — из крестьянской семьи коми, она умерла, когда Сорокину было около 5 лет. Это скорбное событие изменило привычную жизнь семьи. Отец вскоре запил, стал подавленным, раздражительным, жалел свою загубленную «как тростинку жизнь», никогда более не женился и вскоре умер. В семье осталось трое мальчиков, и они нашли приют и заботу у родственников в деревне Римья. Это были дружелюбные, умные, честные и работящие люди, и теплые воспоминания о них Сорокин хранил всю жизнь. Вместе со старшим братом он вел бродячую жизнь сельских мастеровых, получая заказы на изготовление окладов для икон, починку церковной утвари, ремонт храмов. Так продолжалось два года, затем П. Сорокин поступил сначала в обычную школу, а потом — в учительскую семинарию в Костромской губернии. Он бережно хранил воспоминания о первой учительнице, простой крестьянке из села, которая учила детей в своем доме. За успехи в учебе он получил первую и самую дорогую награду. Это была обертка от леденца:

До сих пор я отчетливо вижу желто-зеленое изображение груши на фантике и вспоминаю ту радостную гордость, с которой принимал награду. Я показал ее тете и дяде и, в конце концов, прикрепил картинку на стене дома рядом с иконами. Ни один из дипломов, премий и почетных званий, данных мне большими учебными заведениями и научными институтами, не окрыляли меня так сильно, как эта простенькая награда[4].

Не этот ли первый успех, столь важный для отношения к учебе, сыграл роль в формировании будущего ученого? Во всяком случае, «эффект успешности» был интуитивно разгадан сельской учительницей.

Воспоминания Сорокина опровергают миф о беспросветной неграмотности российской деревни. В селах были школы двух ступеней, преподавались основы знаний, в том числе церковное пение, история церкви, столярное и переплетное дело. Занятия вели священники или утвержденные епархиальным архиереем светские учителя. В домах было много книг, в селах — общественные библиотеки. Сорокин вспоминал, что в эти ранние годы он прочел Пушкина, Гоголя, Тургенева, Толстого, Достоевского, Марка Твена, Диккенса, волшебные сказки, жития святых, Священное Писание, исторические труды и книги о природе. Именно в это время его так увлекло самообразование, продолжавшееся всю жизнь. «Раннее культурное просвещение» — так Сорокин написал об этом периоде.

Коми были православными, но вместе с христианской религией сохраняли многие верования, легенды язычества, что позволяло назвать их мировоззрение «языческим христианством», или «христианизированным язычеством». Религиозность служила стимулом и основой развития творческих наклонностей Сорокина. Он был прекрасным певчим, регентом церковного и руководителем школьного хоров, знал псалмы и тексты молитв, детали и тонкости церковной службы, понимал мудрость и красоту обрядов, таинственную загадочность икон.

«Религиозная атмосфера ранних лет сыграла важную роль в становлении моей личности, целостной системы ценностей и кристаллизации ранних философских взглядов», — писал Сорокин1.

Впоследствии он неоднократно возвращался к изучению и описанию антропологических и этнических особенностей народа коми, который в тот период насчитывал около 180 тыс. человек. Это были в основном сильные, здоровые, высокие люди, «смесь нордического и азиатского расовых типов»; наряду с угро-финским они владели и русским языком. Просвещению народа содействовал православный миссионер Стефан Пермский.

По массовой грамотности они занимали четвертое место среди различных этнических групп царской России, уступая только русским, немцам и евреям[5] [6].

Питирим Сорокин посвятил своему народу ряд трудов: «Пережитки анимизма у зырян», «К вопросу об эволюции семьи и брака у зырян», «Современные зыряне» и др. В воспоминаниях он необыкновенно тепло и с глубокой благодарностью писал о своем народе.

Следующий этап в образовании Сорокина был связан с учительской семинарией. Здесь он прошел трехлетнюю программу обучения, его занятия шли успешно, он стал лидером в литературной, научной и политической деятельности студентов. Там возникла и долгое время продолжалась дружба с Н. Д. Кондратьевым, впоследствии выдающимся экономистом, специалистом в области экономических циклов. Судьба последнего сложилась трагично. Кондратьев был осужден в 1931 г. по фальсифицированному обвинению в принадлежности к Трудовой крестьянской партии и расстрелян в 1938 г. После реабилитации его труды стали вновь публиковаться.

Эти годы для Сорокина стали решающими в становлении его мировоззрения. Религиозность сменилась «полуатеизмом», монархизм — демократизмом, политическая индифферентность уступила место революционному порыву. Он стал руководителем эсеров (социал-рево- люционеров) в школе и округе, за агитационную деятельность был арестован в Кинешме, затем освобожден под «гласный надзор полиции», но изгнан из школы. В эти годы он знакомится с трудами революционных классиков: Н. К. Михайловского, П. Л. Лаврова, М. А. Бакунина, К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина, Г. В. Плеханова, В. М. Чернова. Но предпочтение он отдает научной теории эволюции, роли созидательных идей и личности, поэтому выбирает партию эсеров и отвергает марксизм. Он становится «бродячим миссионером революции», ведет пропагандистскую работу под псевдонимом «товарищ Иван».

Осенью 1907 г., когда ему минуло всего лишь 18 лет, он уезжает в Санкт-Петербург.

С этого момента начинается новый, необычайно насыщенный и сложный петербургский этап в жизни Сорокина. Начинать надо было буквально «с нуля». Не было аттестата о среднем образовании, не было денег, не было жилья, но было страстное желание поступить в университет. Ему надо было сдать экстерном экзамен за все восемь классов гимназии, но он не знал ни латыни, ни иностранных языков, ни математики.

Он находит новых друзей, особенно ему помогает семья К. Ф. Жакова, первого из коми, получившего звание университетского профессора. Сорокин поступает на бесплатные курсы; получает место репетитора «с проживанием и едой». Шесть раз в неделю в течение двух лет он пешком (15 верст) ходит на вечерние занятия. В 1909 г. Сорокин успешно сдает экзамены на аттестат зрелости в Великом Устюге. Путь к высшему образованию — заветной цели Сорокина был открыт. К этому времени его интересы сосредоточились на двух, казалось бы, противоположных науках: химии и социологии.

Наиболее полное их совмещение было в частном Психоневрологическом институте, созданном В. Бехтеревым и М. Ковалевским, где была единственная в России кафедра социологии.

Сорокину был присущ интенсивный ритм жизни, он стремился изучать науки с огромной экономией времени и сил, предпочитая самостоятельные занятия. В институте расширяется круг его знакомств, возникают новые дружеские отношения. Социологи М. М. Ковалевский и Е. В. Де Роберти, правовед Л. Петражицкий, историк М. О. Ростовцев, физиолог И. П. Павлов, а также студенты института, вскоре ставшие литературными критиками, В. Полонский и В. Спиридонов, М. Кольцов — все они образовали интеллектуальную среду общения.

Будучи еще студентом, Сорокин получил должность ассистента и секретаря М. М. Ковалевского, начал читать лекции и писать научные труды. Такой ранний старт в профессиональной деятельности вполне соответствовал его энергичной и деятельной натуре.

В 1910 г. он поступает в Санкт-Петербургский университет на юридический факультет и даже получает стипендию, которой, по воспоминаниям Сорокина, «хватало не только на покрытие платы за обучение, но и на жизненные расходы. Госпожа Удача продолжала улыбаться мне».

В университете он встретился с целым созвездием ученых. С некоторыми он уже был знаком, других слушал впервые. Известный экономист М. Н. Туган-Барановский, занимавшийся циклами деловой активности, выдающиеся криминологи, специалисты в области теории наказаний Н. Розин и А. Жижиленко, философ Н. О. Лосский были его учителями.

Еще на III курсе, в 1913 г., Сорокин опубликовал свой первый основательный труд «Преступление и кара, подвиг и награда», становится редактором ряда научных журналов. В 1914 г. он окончил университет, получив диплом I степени, и был оставлен при кафедре для подготовки к степени магистра и званию приват-доцента.

Успешность академической карьеры не отвлекала его от политической деятельности, встреч с лидерами партий, выступлений на политические темы. Он приобретает репутацию заметного идеолога и молодого лидера эсеров, участника студенческих демонстраций, находившегося под надзором царской охранки. Впоследствии он окажется со многими по разные стороны революционных баррикад.

Но однажды «подрывная» работа Сорокина среди заводских рабочих спасет его от расстрела большевиками.

«Человек редко представляет себе последствия своих действий, но в конечном итоге хорошие дела приносят человеку добро, тогда как злые дела возвращаются ему страданиями. Вероятно, какой-то закон сохранения энергии человеческих деяний, подобно физическому закону, действует в мире людей. Возможно, что ни одно наше действие не исчезает бесследно и все поступки продолжают свое бытие в форме близких и отдаленных последствий», — пишет Сорокин[7].

В своих воспоминаниях он очень высоко оценивает российскую систему подготовки магистров по сравнению с американской. Она была более самостоятельной, требовала значительной эрудиции и признанных научных достижений. Для подготовки требовались годы, чтобы изучить обширный список работ по специальности (около 1000 наименований), а экзамен длился несколько дней. Публичная защита была настоящим «праздником мысли», обнаруживала глубочайшие знания предмета, отличную логику, юмор, мудрость и блестящую оригинальность. Сорокин выполнил программу как всегда в ускоренном темпе, за два года (1914—1916) вместо четырех, но наступившие революционные события многое изменили.

Он защитил диссертацию лишь 22 апреля 1922 г., представив два тома «Системы социологии», опубликованных в 1920 г. Было бы неверным ограничиться лишь сухой констатацией этого факта. История публикации этих томов близка к детективной. Друзья Сорокина, руководители издательства «Колос» и двух национализированных типографий в Санкт-Петербурге, пошли на огромный риск. Они тайно осуществили набор книг, подделали разрешение цензуры, отпечатали тираж в 10 тысяч и быстро его распространили. Когда об этом узнали, последовало распоряжение о конфискации и привлечении к ответственности. По счастливой случайности (опять «госпожа Удача») этого удалось избежать. Только в 1991 г. «Система социологии» вновь вернулась к читателям.

Но защита диссертации была лишь эпизодом в череде напряженных и трагических лет (1917—1922). Сорокин все эти годы находился в «пекле» событий, о чем свидетельствуют и его дневниковые записи. Он обсуждает многие политические проблемы с П. Милюковым, И. Церетели, Н. Чхеидзе, Н. Авксентьевым, В. Набоковым, В. Черновым, М. Спиридоновой и другими лидерами партий.

Керенский предложил ему ряд должностей во Временном правительстве, он стал секретарем комитета по науке. Публикует ряд статей об отношении к войне, о свободах, о формах правления. Сорокин становится главным редактором новой эсеровской газеты «Воля народа», участвует в подготовке и проведении I Всероссийского съезда крестьянских депутатов.

Временный компромисс большевиков, эсеров, меньшевиков близился к финалу. Вокруг Сорокина сжимается кольцо репрессий. «Я был в царстве смерти»1, — вспоминал Сорокин.

Но и в этой почти безнадежной ситуации к нему неожиданно пришло спасение. Среди чекистов оказался рабочий, который когда-то слушал его лекции. Он посоветовал Сорокину написать письмо о сложении с себя депутатских полномочий и выходе из партии эсеров. Это письмо напечатала газета «Крестьянские и рабочие думы». Комиссар послал экземпляр статьи в Москву. Статья была перепечатана в «Правде», и В. И. Ленин написал ответ на нее — «Ценные признания Питирима Сорокина». В ней он представил позицию эсера, отказавшегося от дальнейшей политической деятельности, как покаяние и поворот от вражды к сотрудничеству.

Сорокин был освобожден и даже продолжил научную и преподавательскую деятельность в Петрограде. Но новая власть не прекратила преследования. Как вспоминал Сорокин, утром никто не знал, будет ли он на свободе к вечеру.

Опасения за жизнь усиливались еще и тем, что в 1917 г. Сорокин женился. Его женой стала Елена Петровна Баратынская (1894—1975), дочь поместного дворянина. Она окончила Бестужевские курсы в Петербурге, была ботаником, работала в Сельскохозяйственном институте в Царском Селе. В эмиграции защитила докторскую диссертацию; преподавала в вузах США. Верная помощница и нежная подруга, она переносила все трудности вместе с мужем.

Положение интеллигенции было особенно тяжелым. Голод, разруха, жесткая цензура, преследования, неопределенность будущего, невозможность творческой работы создавали невыносимую атмосферу в обществе.

«Что бы ни произошло в будущем, я знаю теперь три вещи, которые сохраню в голове навсегда. Жизнь, даже самая тяжелая, — это лучшее сокровище в мире. Следование долгу — другое сокровище, делающее жизнь счастливой и дающее душе силы не изменять своим идеалам. Третье: жестокость, ненависть и несправедливость не могут создать ничего вечного ни в интеллектуальном, ни в нравственном, ни в материальном отношении», — писал Сорокин[8] [9].

«Лед под моими ногами стал опять тревожно тонок», — вспоминал он. Вновь нависла опасность ареста. На основе своих поездок в Поволжье он написал книгу «Влияние голода на человеческое поведение, социальную жизнь и социальную организацию». Но она была запрещена цензурой. В типографии отпечатали 280 из 560 страниц, сохранилось лишь 10 корректурных гранок. Большое исследование фактически погибло. После смерти Сорокина в США реферат его книги «Голод как фактор» был напечатан.

1922 г. стал последним годом жизни Сорокина в России. Постановлением ВЦИК РСФСР от 10 августа и затем от 16 ноября 1922 г. правительство приняло решение о высылке за границу лиц, подозреваемых в антисоветской деятельности, без судебного разбирательства. Этому предшествовали серия статей в газетах, разоблачающих иллюзии демократии, обвинения в контрреволюционной и шпионской деятельности. Стали публиковаться списки тех, кто подлежит высылке за границу и в созданные лагеря.

Среди высланных были философы Н. Бердяев, С. Булгаков, Н. Лос- ский, И. Лапшин, Г. Федотов, С. Франк, И. Ильин, Л. Шестов. Только в 1990-е гг., когда начали публиковать их научные труды, стало понятным, как много потеряла Россия в своем духовном наследии. Больше 120 человек принудительно покинули Родину. Возможно, это спасло им жизнь, ибо гибель в лагерях или расстрел были неминуемы.

23 сентября 1922 г. Сорокин с женой покидали Россию.

«“Все свое ношу с собой” — это я мог бы сказать и про себя. В туфлях, присланных чешским ученым, костюме, пожертвованном Американской организацией помощи, с пятьюдесятью рублями в кармане я покидал родную землю», — вспоминал Сорокин[10].

Заканчивался навсегда российский период его жизни и творчества. Начиналась новая жизнь в эмиграции. Но и здесь мир был не без добрых людей.

Президент Чехословацкой республики Т. Масарик предоставил в соответствии с программой помощи русским эмигрантам специальную стипендию семье Сорокиных. Оба получили работу в Карловом университете в Праге. Это избавило их от многих трудностей, вернуло ощущение свободы и безопасности. «Госпожа Удача, казалось, снова улыбалась нам», — писал Сорокин. В Праге были созданы Русский свободный университет, Русский педагогический, коммерческий, сельскохозяйственный институты, Высшая школа железнодорожных инженеров. Возникли литературные, музыкальные, театральные, политические и иные организации, издавались на русском языке газеты и журналы. Интеллектуальный и духовный потенциал русской интеллигенции получил большие возможности для самореализации.

В 1923 г. Сорокин издает в Праге ряд книг: «Современное состояние России» и «Очерки социальной педагогики и политики». Он написал черновой вариант книги «Социология революций» (издана в США в 1925 г.). Богатая творческая жизнь, полная новых впечатлений, помогла восстановить энергию, ментальные способности и обрести душевное равновесие. «Мы чувствовали себя намного более молодыми, чем прежде», — вспоминал Сорокин.

После 1922 г. начался новый период жизненного пути. В эмиграции он мог не выдержать разлуки с Россией, утратить интерес и возможность заниматься наукой, сменить профессию, раствориться в многомиллионной русской диаспоре. Но этого не произошло.

Причину нового подъема нужно искать в необычайной энергетике личности Сорокина, его мировоззрении и характере, в его привычке опираться на собственные силы. Но немалое значение имели и иные обстоятельства: европейский авторитет ученого, приглашение американских социологов в 1923 г. читать лекции в университетах США. В своих воспоминаниях Сорокин пишет, что в жизни он обязан великодушной помощи друзей, «Госпоже Удаче», которая продолжала свое покровительство, а также собственным силам и старанию, что и определило успех.

Годы спокойной жизни были целиком отданы работе, вышли в свет книги «Отрывки из русского дневника», «Социология революций», «Социальная мобильность», «Современные социологические теории», «Социология села» и ряд других. Последовали восторженные отзывы ученых, книги переиздавали, переводили на другие языки. «Мое имя, — писал Сорокин, — появилось на мировой социологической карте»1.

В 1929 г. Сорокин получил приглашение возглавить первую в США кафедру социологии, а в 1931 г. стал деканом социологического факультета в Гарвардском университете, самом престижном высшем учебном заведении США. Он обосновал и разработал проект создания факультета, учебный план был ориентирован на широкую гуманитарную подготовку. Сорокин возглавлял факультет до 1942 г.

В это же время Сорокин начал большой научный труд «Социальная и культурная динамика», и в 1937 г. увидели свет первые три тома, а четвертый — в 1941 г. Впоследствии он изложил основные положения этого труда в книге «Кризис нашего века» и в однотомной монографии в сокращенном варианте. Все перечисленные труды Сорокина получили всемирное признание, изучались во многих университетах.

«Почти все последние работы по истории общественных теорий, теории культуры, философии истории, социальной философии, общей социологии, а также в ряде работ по искусствоведению, психологии, политическим наукам, философии в специальных главах разбирают положения “Динамики”», — отмечал Сорокин[11] [12].

Мировое сообщество признало высокий научный авторитет ученого. Он стал членом королевских академий изящных искусств и наук Бельгии, Румынии, был избран президентом Международного социологического института и Социологического конгресса, Международного общества сравнительных исследований цивилизаций, Американской социологической ассоциации. В эти годы Сорокин необычайно энергичен и творчески продуктивен. Он публикует ряд крупных научных работ: «Человек и общество в условиях бедствий» (1942), «Социокультурная причинность, пространство и время» (1943), «Россия и Соединенные Штаты» (1944), «Общество, культура и личность: их структура и динамика», «Система общей социологии» (1947), «SOS — смысл нашего кризиса» (1951).

В этих работах звучит предостережение о страшных последствиях войн, революций, голода, эпидемий и других социальных катастроф, их гибельном воздействии на человека, культуру, образ жизни.

В 1949 г. Сорокин организовал Гарвардский исследовательский центр по созидательному альтруизму, который привлек ученых разных специальностей. Уже в работе «Восстановление гуманности» (1948) он приходит к выводу, что преодоление кризиса зависит в немалой степени от сознания людей. Ни демократия, ни образование, ни религия не способны утвердить мир и гуманность, если они не подкреплены альтруизмом и созидающей любовью между людьми.

Исследователи изучали «темные» стороны социальной и культурной жизни — явления ненависти, преступности, патологии, но совсем не придавали значения изучению «светлых» феноменов — дружбы, любви, гармонии, согласия, считая их объектом теологической проповеди. В действительности именно любовь обладает той таинственной энергией, которая наделена исключительными созидательными и терапевтическими возможностями.

Общая концепция центра была опубликована в книге «Разработки в области альтруистичной любви и альтруистичного поведения» (сборник статей, 1950) и в работах «Альтруистичная любовь» (1950), «Пути и сила любви» (1954), а также в коллективной монографии «Симпозиум: формы и техника альтруистического и духовного роста» (1954).

Эта работа привлекла всемирно известных ученых: конструктора И. Сикорского, теоретика системного анализа Л. фон Берталанфи, философа Э. Фромма, культуролога Ф. Нортропа, психолога А. Маслоу и многих других.

В 1955 г. Сорокин уходит на пенсию, оставаясь лишь почетным профессором, продолжая руководить центром. Получив свободу от повседневных обязанностей, он много путешествует, читает курсы лекций в университетах США, участвует в научных конференциях.

В 1966 г. его самочувствие резко ухудшилось. Но и в этих обстоятельствах он оставался верным жизненным принципам: «Держи свои беды при себе», «Не поддавайся отчаянию».

Умер Питирим Александрович Сорокин 10 февраля 1968 г. В некрологе, подписанном ведущими американскими социологами, отмечались многочисленные научные и педагогические заслуги П. А. Сорокина, но особенно было подчеркнуто, что любовь к России и русскому народу была постоянной в течение всей его жизни.

  • [1] Сорокин П. А. Система социологии. М., 1991; Его же. Человек. Цивилизация.Общество. М., 1992; Его же. Долгий путь. Сыктывкар, 1991; Его же. Главные тенденциинашего времени. М., 1997.
  • [2] Питирим Сорокин и социокультурные тенденции нашего времени. М.; СПб., 1999.
  • [3] Голосенко И. А. Социология Питирима Сорокина. Русский период деятельности.Самара, 1992; Его же. Питирим Сорокин: судьба и труды. Сыктывкар, 1991.
  • [4] Сорокин П. А. Долгий путь. С. 31.
  • [5] Сорокин П. А. Долгий путь. С. 34.
  • [6] Голосенко И. А. Питирим Сорокин: судьба и труды. С. 15.
  • [7] Сорокин П. Долгий путь. С. 161.
  • [8] Сорокин П. Долгий путь. С. 129.
  • [9] Там же. С. 161.
  • [10] Сорокин П. Долгий путь. С. 184.
  • [11] Сорокин П. Долгий путь. С. 184.
  • [12] Там же. С. 211.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>