Полная версия

Главная arrow Культурология arrow ИСТОРИЯ КУЛЬТУРОЛОГИИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Ценности как основа типологии культур

Теперь обратимся к культурологической концепции П. А. Сорокина. Его теоретическое наследие настолько объемно и многогранно, что можно очертить лишь основные контуры его взглядов на культурные процессы.

Наиболее полно культурологическая концепция изложена в многотомном сочинении «Социальная и культурная динамика». Сущностью, основой культуры любого общества являются ценности, значения, нормы, символы.

«Всякая великая культура, — пишет Сорокин, — есть не просто конгломерат разнообразных явлений, сосуществующих, но никак друг с другом не связанных, а есть единство, или индивидуальность, все составные части которого пронизаны одним основополагающим принципом и выражают одну, и главную, ценность. Именно ценность служит основой и фундаментом всякой культуры»’.

Доминирующие ценности единой культуры охватывают всю духовную жизнь: искусство и науку, философию и религию, этику и право, нравы и обычаи, образ жизни и мышление, экономическую и политическую организацию.

Все части такой интегрированной культуры взаимозависимы: если изменяются одни, неизбежно трансформируются другие. Сорокин вводит понятие «культурный менталитет», или «менталитет культуры», которым он обозначает ценности и значения, отдельные образы, идеи, желания, чувства, эмоции. Они образуют сферу духа и внутреннего опыта, которые воплощаются, реализуются во внешних событиях, объектах, процессах.

Каждая культура индивидуальна. Она имеет собственный менталитет, свою систему истинности и познания, собственную философию и мировоззрение, тип религии и стандарты «святости», формы искусства и литературы, правила нравственности и кодексы поведения, свою экономику и политику, законы и наказания. На этой основе возникает особый, присущий именно данной культуре тип личности, обладающий специфическим менталитетом и поведением.

Все ценности, сколь бы различными они ни были, хорошо согласуются друг с другом и логически, и функционально. Они разделяются большинством членов общества, воспринимаются как «единственно верные», передаются от поколения к поколению. Интеграция ценностей обеспечивает стабильность общества. Сорокин выделяет в зависимости от доминирующих ценностей три типа культур: 1) идеацио- нальный; 2) чувственный; 3) идеалистический. Названия достаточно условны, в действительности, так сказать, «чистые» типы обнаружить довольно трудно. Но для описания приоритетных ценностных ориентаций, господствующих или преобладающих в культуре, такой подход вполне правомерен. [1]

Необходимо отметить, что за исходный пункт в описании типа культуры Сорокин предлагает принимать следующие признаки.

Природа реальности, способ ее восприятия людьми... Возможны различные варианты: земная жизнь может казаться людям лишь иллюзией, временным пребыванием, а подлинная реальность находится за пределами, она сверхчувственна, нематериальна.

Другой способ отдает преимущество тому чувственному, материальному бытию, которое окружает людей, воспринимается органами чувств. Эта среда обитания формирует их потребности и ценности.

Третий вариант представляет уравновешенный синтез первого и второго, в нем сосуществуют и те и другие признаки.

Природа целей и потребностей, требующих удовлетворения. Существуют телесные, чувственные потребности, такие как голод, жажда, секс, безопасность, удовлетворение которых необходимо для жизненного комфорта.

Но человек не ограничен только физическим миром, у него есть духовные потребности: спасение души, исполнение священного долга, преданность Богу, моральные императивы; жажда славы, власти, денег, популярности, познания. Многие из них характерны для телесно-духовных потребностей. На этой основе предпочтений строятся системы ценностей, типичных для разных культур.

  • Степень и формы удовлетворения потребностей. Удовлетворение потребностей имеет чрезвычайно широкий диапазон. Амплитуда колебаний — от минимума к максимуму, от скудости — к роскоши. Ранжирование самое различное: от примитива до экстравагантности; от добродетели до порока. Это характерно и для телесных, и для духовных, и для смешанных потребностей. Но в каждом типе культуры их конфигурация будет особой.
  • Способы удовлетворения потребностей. Здесь также возможны различные варианты: поиск средств и среды их реализации; обращение к самому себе, стремление найти внутренние резервы за счет собственной энергии; поиск новых источников преодоления жизненных проблем.

Комплекс этих признаков в различных модификациях образует различные типы культуры.

Первый тип — идеациональная культура. Она лежит в основе брахманской Индии, буддистской и ламаистской культур, греческой культуры с VIII по конец VI в. до н. э., европейского Средневековья.

В соответствии с выделенными признаками ее главной ценностью, интегрирующей все сферы культуры, являются ценности религии. Реальность воспринимается как сверхчувственное, нематериальное бытие. Потребности и цели имеют по преимуществу духовный характер, степень их удовлетворения самая максимальная, а способ их осуществления происходит за счет ограничения, минимизации всех физических потребностей. Все телесное рассматривается как греховное, второстепенное. Чувственная среда растворяется в бесконечной, божественной реальности.

Идеалом становятся аскетизм, отшельничество, житие святых духовных отцов и реформаторов, христианских апостолов. Таковы разновидности этого типа культуры аскетического и активного идеациализма1.

Обращаясь к исследованию данного типа культуры в европейском Средневековье, Сорокин отмечает, что наиболее значимой и влиятельной ценностью этого времени является религия. Архитектура и скульптура Средних веков — «Библия в камне», литература были пронизаны христианской верой, в живописи господствовала библейские сюжеты и темы, музыка также носила религиозный характер и предназначалась для церковных служб. Этика и право основывались на заповедях христианства, философия имела теологическую направленность. Политическая организация была теократической и воспроизводила церковную иерархию. Семья рассматривалась как священный союз, нравы и обычаи воплощали единство с Богом как высшую ценность. Даже экономика регулировалась и контролировалась религией, налагавшей запреты на различные формы торговых сделок и отношений, несмотря на их выгоду.

Весь чувственный мир рассматривался лишь как временное «прибежище человека», в котором последний — странник, стремящийся достичь вечной обители Бога. Таков был менталитет человека идеаци- ональной культуры.

«Короче говоря, — заключает Сорокин, — интегрированная часть средневековой культуры была не конгломератом различных культурных реалий, явлений и ценностей, а единым целым, все части которого выражали один и тот же высший принцип объективной действительности и значимости: бесконечность и сверхчувственность божества. Бога вездесущего, всемогущего, всеведущего, абсолютно справедливого, прекрасного, создателя мира и человека»[2] [3].

Закат средневековой культуры заключался в постепенном вытеснении этого главного принципа. Он начался в Европе в конце XII в., когда стали выдвигаться новые ценности и утверждался чувственный тип культуры.

Второй тип — чувственная, или сенситивная, культура. Начиная с XVI в. в Европе постепенно становится доминирующим новый принцип культуры — сенсорной, утилитарной, светской, «соответствующей этому миру». Чувственный менталитет считает реальностью то, что воспринимается «здесь и сейчас». Все потребности и цели носят материально-практический характер, их удовлетворение становится первостепенной задачей жизни. Чистая и возвышенная духовность отходит на второй план. Возникает новый менталитет и иной тип личности. Все оказывается подчиненным чувственным наслаждениям, жизненным удовольствиям, практической пользе.

Сорокин предлагает различные варианты названия этого типа культуры: активный «эпикуреизм», пассивный «эпикуреизм» и цинический

«эпикуреизм». В первом преобладает культура активного чувственного менталитета; в ней осуществление потребностей происходит за счет эффективной реконструкции внешней среды.

Особое значение приобретают новые технологии, медицинские средства, прикладные науки; героями становятся великие исторические деятели, завоеватели, основатели империй, ученые, конструкторы, артисты, музыканты.

Второму варианту свойствен пассивный чувственный менталитет, а его девизами являются фразы наподобие: «Лови мгновение», «Ешь, пей и веселись», «Вино, женщины и песни». Реализация потребностей не требует больших жизненных усилий, ее можно добиться за счет паразитической эксплуатации и утилизации внешней реальности, рассматриваемой как источник чувственных наслаждений.

Третий вариант — цинический чувственный менталитет — характеризуется распространением лицемерия, умелого сбрасывания и переодевания масок, приспособленчества ради выживания и выгоды.

Эти варианты представляют лишь крайности чувственной культуры. Чувственное искусство свободно от религиозных догматов и моральных запретов. Оно отмечено «возбуждающей наготой и сладострастием»[4], ибо призвано развлекать и давать наслаждение, изображать реальность «такой, какая есть». Реальный пейзаж, реальные события и узнаваемые люди, любимые герои — крестьяне, учителя, уличные мальчишки, мошенники. Его цель — снять усталость, принести удовольствие. Оно постоянно должно находить новые сюжеты, чтобы не стать скучным. Чувственные формы культуры питали изобразительные искусства индийских и скифских племен, искусство периода Среднего и Нового царства в Египте; они характерны для последнего периода крито-микен- ской и греко-римской цивилизации с III по IV в. до н. э. Чувственный тип культуры доминирует в Европе приблизительно с XV—XVI столетия и достигает абсолютного расцвета в XIX в.

Общая тенденция чувственного мышления состоит в том, чтобы рассматривать мир с материалистических позиций. Все концепции и теории, основанные на сверхчувственной реальности, отвергаются как заблуждения. Социальные и психологические науки имитируют естественнонаучный подход, экономический материализм набирает силу в объяснении общественной жизни. Человек становится «комплексом электронов и протонов», рефлекторным механизмом, психоаналитическим «мешком», наполненным физиологическими стремлениями. Сравнительный анализ философских концепций с VI по XX в. показывает возрастание материализма и убывание идеализма.

Все духовное, сверхчувственное осмеивается как ненаучное. В такой культуре материальные ценности становятся определяющими, начиная от богатства до повседневного комфорта. Это приводит к вытеснению вечных ценностей временными.

Чувственное общество живет в настоящем и ценит только настоящее. Так как прошлое необратимо и уже более не существует, а будущее еще не наступило, тем более что оно всегда неясно, то только настоящий момент реален и желанен. Отсюда: ухвати сегодняшний поцелуй; быстро обогащайся; захвати власть; цени популярность, славу и возможности текущего момента, так как осознаются только ценности настоящего[5].

Жизнь должна посвящаться не Богу и не далекому будущему, а лозунгу «Рай немедленно! Здесь и сейчас!»

Все ценности становятся относительными: что было добродетельным, становится порочным; что было истиной, объявляется ложью. Но рано или поздно релятивизм уступает место скептицизму, цинизму и нигилизму, а общество погружается в пучину морального, интеллектуального и культурного хаоса. Такое состояние не может продолжаться долго, ибо общество или гибнет, или вырабатывает новую систему ценностей.

Таковы в общих чертах особенности чувственного типа культуры.

Третий тип — идеалистический культурный менталитет (смешанный). Он сочетает в себе черты идеациональной и чувственной культуры в различных комбинациях и пропорциях и поэтому является внутренне противоречивым, эклектичным, трудно поддающимся логической интеграции.

Идеалистический культурный менталитет ориентирован на позитивные ценности, он избегает патологических и негативных явлений, намеренно приукрашивая жизнь, стремясь подчеркнуть благородные черты.

Здесь нет крайностей идеационального или чувственного стилей культуры, в нем сбалансированы материальные и духовные ценности, но преимущество отдано высоким нравственным идеалам.

В смешанном типе культуры может быть обнаружен псевдоидеаци- ональный менталитет. Для него характерно унылое, пассивное умение терпеливо переносить удары извне, не сопротивляться лишениям и бедам. Это приводит к минимизации духовных и телесных потребностей, когда человек удовлетворяется самым малым. Но такое состояние не является результатом свободного выбора, оно вынужденно, ибо внешнее принуждение столь велико, что не остается сил для сопротивления. Жизнь в ужасных, жестоких условиях, когда лишь «теплится» существование, характерна для различных групп. К ним можно отнести больных, пораженных неизлечимой болезнью; людей, переживших различные природные или социальные катастрофы, которые привели их к полному разорению; нищенские гетто; заключенных в тюрьмах и лагерях; группы, испытывающие действие жесткого правящего режима, намеренно ограничивающего их материальные и духовные потребности.

Таковы три основных типа, или стиля, в истории мировой культуры. Сорокин был чрезвычайно увлечен работой в течение ряда лет. Он отмечал, что эти черты не были результатом поверхностных впечатлений, а выявлены путем качественного и количественного анализа более чем ста тысяч древних и современных картин и скульптур, литературы, музыки, архитектурных памятников, философских трактатов, научных открытий. На этой основе он с социологической точностью построил немало графиков, диаграмм, отражающих тенденции исторического развития культур. Некоторые из них воспроизведены в книге «Человек. Цивилизация. Общество»1.

Многое в этих данных и таблицах теперь кажется наивным, да и при жизни у Сорокина было много критиков. Вызывало сомнение утверждение о роли ценностей в системе культуры. Они воспринимались как субъективные предпочтения, личные вкусы и оценки.

Возражали против терминологии, считая непонятными названия типов или стилей культуры. Многие считали уязвимыми статистические таблицы, схематизирующие культурные процессы. Следует отметить, что публикация «Динамики» вызвала лавину откликов, писем, рецензий самого различного толка, как восторженных, так и критических. Во всяком случае, Сорокин с удовлетворением отмечал, что его труд не остался незамеченным.

Я был вполне доволен общественным резонансом, который вызвала моя книга. Ее восприняли так же, как и предыдущие мои труды, т. е. так, как обычно воспринимают большинство действительно значимых работ по истории общественной мысли. Их с восторгом принимают и безоговорочно отвергают в одно и то же время[6] [7].

Можно с полным основанием утверждать, что «Динамика» — уникальное исследование истории мировой культуры, вошедшее в классический фонд культурологии.

Типология культуры, разработанная Сорокиным, необходима для понимания динамики социокультурного развития, объяснения духовного кризиса. Он возражает тем теоретикам, которые утверждают, что западная культура достигла последней стадии старения и находится в предсмертной агонии. Все подобные аналогии беспочвенны, считает Сорокин, ибо никому из приверженцев этих теорий

не удалось показать, что же разумеется под детством общества или под старением культуры, каковы типичные характеристики каждого из возрастов, когда и как умирает данное общество и что значит смерть общества или культуры вообще[8].

Кризис западной культуры представляет собой лишь разрушение чувственной формы культуры, утвердившейся в обществе. За ним последует переходный период, а затем постепенно будет складываться новая форма культуры с иными ценностями.

Точно так же как замена одного образа жизни у человека на другой вовсе не означает его смерти, так и замена одной фундаментальной формы культуры на другую не ведет к гибели того общества и его культуры, которые подвергаются трансформации[9].

В западном обществе такой переход уже осуществлялся в истории. Когда идеациональная культура исчерпала свои возможности, на смену ей пришли ценности чувственной культуры.

Но это не привело к «закату» общества, не парализовало его творческие силы. После хаоса переходного периода начался новый подъем, и в течение пяти веков западная культура демонстрировала перед всем миром свое великолепие.

Все великие культуры подвергались таким изменениям, ибо ни одна из форм культуры не беспредельна в своих возможностях. Более того, те культуры, которые не изменяли форму, не находили новых ценностей, становились инертными, мертвыми, непродуктивными.

Таким образом, вопреки диагнозу Шпенглера, их мнимая смертная агония была не чем иным, как острой болью рождения новой формы культуры, родовыми муками, сопутствующими высвобождению новых созидательных сил[10].

Сорокин подчеркивает, что разрушается лишь доминантная, преобладающая форма культуры, но она ни в одном обществе не существует в «чистом» виде. Наряду с ней развиваются и иные формы, не интегрированные в целостную систему. Они выражены в многообразии изобразительных искусств, науки, философии, религии и образов жизни. В каждой культуре велики созидательные силы, обладающие большой жизнестойкостью. Поэтому всякие пророчества относительно «конца цивилизации» сильно преувеличены. А многие ценности, которые подвергаются разрушению, едва ли заслуживают того, чтобы их спасать.

Всеобщий характер изменений является закономерностью социокультурного развития. Но возникает вопрос: где искать причины перемен: во внутренних свойствах системы или во внешних факторах?

Сорокин утверждает, что культура и ее субсистемы, будь то живопись, скульптура, архитектура, музыка, философия, право, религия, мораль, формы социальных, политических и экономических организаций, содержат внутри себя факторы и основания своих изменений. Беспрестанные перемены в культуре порождаются ее существованием и деятельностью. Процессы ее функционирования определяются потенциальной природой данной социокультурной системы, целостной совокупностью ее свойств. Этот принцип Сорокин называет самодетерми- нацией, или эквивалентом свободы. Культура развивается по своим внутренним (имманентным) законам, а возможные вариации или отклонения зависят от характера суперсистемы и условий среды.

Внешние факторы могут замедлять или ускорять процессы ее жизнедеятельности, ослаблять или усиливать свойства системы, препятствовать или способствовать реализации ее возможностей. Но они не могут заставить культуру проявить то, чем она потенциально не обладает, стать тем, чем она не может стать, произвести то, чего она не может создать.

Внутренние свойства культуры настолько значительны, что они отбрасывают, не закрепляют инородные внешние влияния. Их воздействие на систему будет кратковременным, не затрагивающим существенных свойств, они не могут фундаментально изменить характер и качество каждой фазы развития культуры.

В этом заключается индивидуальность каждой культурной системы, особенность ее судьбы. Однако это не означает полного отрицания роли внешних условий. Землетрясение, пожар, эпидемия, наводнение и другие агенты, внешние по отношению к данной системе — семье, художественной группе, религиозной или политической секте, — могут погубить всех ее членов или какую-то их часть, рассеять ее членов — словом, сотнями способов могут прекратить существование системы. Все это является вполне очевидным. Но это не означает, что культура приобретет свойства и предназначение, для которых у нее нет никаких внутренних оснований. (Так же как дуб не может превратиться во что-то иное). Культуре свойственна самоде-терминация. Чем больше реальных знаний, опыта и мудрости находится в ее распоряжении, чем эффективнее действуют все функции, тем больше энергии накапливается в системе культуры, тем более она устойчива, стабильна и независима от внешних воздействий.

  • [1] Сорокин П. Л. Социальная и культурная динамика. Исследование измененийв больших системах искусства, истины, этики, права и общественных отношений. СПб.,2000. С. 46—47.
  • [2] Сорокин П. А. Социальная и культурная динамика... С. 48.
  • [3] Сорокин П. А. Человек. Цивилизация. Общество. С. 430.
  • [4] Сорокин П. А. Человек. Цивилизация. Общество. С. 437.
  • [5] Сорокин П. Л. Человек. Цивилизация. Общество. С. 470.
  • [6] Сорокин П. Л. Человек. Цивилизация. Общество. С. 444—448, 467—468, 492—493.
  • [7] Сорокин П. Л. Долгий путь. С. 208.
  • [8] Сорокин П. Л. Человек. Цивилизация, общество. С. 432.
  • [9] Там же. С. 433.
  • [10] Сорокин П. Л. Человек. Цивилизация, общество. С. 433.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>