Полная версия

Главная arrow Культурология arrow ИСТОРИЯ КУЛЬТУРОЛОГИИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Перспективы развития русской культуры

Какое же будущее ожидает Россию? В ответ на этот, самый главный вопрос судьбы России Федотов высказывает лишь предположение. Напомню, что эти статьи были написаны в 1938 г. в Париже, когда на политическом горизонте Европы уже нависла угроза Второй мировой войны, а в Германии господствовал фашизм.

Федотов не был ослеплен ненавистью к социализму, его позиция проникнута заботой о «завтрашней», «новой» России. Он предвидит три возможных пути развития: война, восстание или эволюция режима.

Отвергая первые два как гибельные для русского народа, он считает возможным представить первый день России «после большевиков», после кошмарной революционной ночи. Это будет

то туманное «седое утро», которое пророчил умирающий Блок. Утро расплаты, тоски, первых угрызений... После мечты о мировой гегемонии, о завоевании планетных миров, о физиологическом бессмертии, о земном рае оказаться у разбитого корыта бедности, отсталости, рабства может быть, национального унижения[1] [2].

Но, высказав такой прогноз, он призывает обратить взор на те позитивные, а не только негативные, перемены, которые произошли в России. Именно они вселяют надежду на будущее России.

К числу достижений он относит почти поголовную грамотность, обучение в университетах рабочих и крестьян, возникновение интеллигенции, издание книг огромными тиражами. Все это составляет огромное расширение культурного базиса.

Однако экстенсивное развитие культуры происходит за счет снижения ее уровня. Мало кто чисто и правильно говорит по-русски, процветает невежество в области истории, религии, духовной культуры. Но эти трудности вполне преодолимы.

Постепенно будет изживаться ложная система власти, уйдут «головотяпы», откроется дорога пусть медленного, но постоянного роста. Область научно-образовательной культуры во всем подобна культуре хозяйственно-технической: то, что измеряется количеством, может быть нажито энергией и трудом.

«Медленно, очень медленно разлившиеся воды достигнут предела, и начнется подъем уровней. Если низовая тяга к знанию, хотя бы только техническому, достаточно велика, а в этом пока нет причин сомневаться, это обещает в будущем грандиозный подъем цивилизации», — уверен Федотов1.

Но возникает новый вопрос: что считать истинной или достойной целью культуры? Если цивилизация слагается из роста технических и научных знаний плюс прогресс социальных и политических форм, то достаточно ли этого для культуры?

Федотов выступает против такого прагматического, утилитарного понимания целей культуры. По его мнению, цивилизация, удовлетворение потребностей в комфорте составляют лишь нижний этаж культуры. Это элементарная стихия культуры. Конечно, помыслы о высокой духовности мало продуктивны в условиях нищеты, голода, войн, беззащитности.

Но культура должна восторжествовать, ибо смысл человеческого существования заключается в творчестве, воплощенном в его созданиях. Эта высшая цель культуры требует энергии и труда, веры и подвижничества. Но именно она достойна соответствовать призванию России. Вопрос о соотношении культуры и цивилизации имеет не столько теоретический, сколько практический смысл: Какому пути окажет Россия предпочтение? Технократическому индустриализму или гуманистической духовности?

В России начался процесс демократизации культуры. С помощью сильной школьной дисциплины можно добиться сносной грамотности и даже заставить выучить конспекты по греческой мифологии.

Но означает ли это, что совершится чудо возрождения подлинной культуры?

Станет ли мастерская храмом? В этом заключается главный вопрос культурной политики. Важно воссоздать духовную среду, или «воздух культуры», без которой школа теряет свое влияние, а книга перестает быть вполне понятной. «Культура как организующая форма сознания распадается на множество бессвязных элементов, из которых ни один сам по себе, ни их сумма не являются культурой»1, — подчеркивает Федотов.

Это очень важное утверждение. Оно означает, что культура целостна и только в этом значении она противодействует вандализму. Федотов пишет:

...Главный враг культуры в России — не фанатизм, а тьма, и даже не просто тьма, а тьма, мнящая себя просвещением, суеверие цивилизации, поднявшее руку на культуру[3] [4].

Эти слова звучат пророческим предупреждением.

Культура отличается от цивилизации иной направленностью интересов и приматом качества над количеством.

Перспективы развития русской культуры связаны не просто с увеличением школ, университетов, но должны воссоздать культурный слой, который был бы способен передвинуть центр интересов к вопросам духа.

Но в этом заключена и главная проблема. Гораздо проще всех обучить наукам, но это не будет гарантией высокой культуры. Просвещение предполагает истину данной, надо только приобщить к ней темные массы.

В России долгое время господствовала народническая концепция просвещения. Она заключалась в том, чтобы поднять уровень народной культуры, популяризировать ее для широких масс.

Считалось аксиомой, пишет Федотов, что культура растет снизу, а не сверху. Народник стремится быть понятным массе, уничтожить неравенство не только социальное, что вполне правомерно, но и культурное. Власть может гордиться народным образованием, но одновременно презирать Академию наук, которая кажется излишеством.

Существование образованной элиты в безграмотной стране считалось аномалией. Большевики поддержали и осуществили народническое понимание образования, когда народ и его нижние слои творят свою интеллигенцию, которая, поднимаясь все выше и выше по социальной лестнице, не отрывается от своих корней. Такой подход был признан единственно справедливым.

Но вскоре обнаружились противоречия. Просвещение поддерживает культуру, но не способно к творчеству. Именно оно дает импульс развитию культуры.

Для движения вперед просвещения и образования недостаточно. Нужны ферменты, «дрожжи», катализаторы духовного возрождения России. Эта роль должна по праву принадлежать духовной элите. Петр I начинал с организации Академии наук, университетов, которые должны были обеспечить подготовку ученых и учителей. Таким путем шел весь мир, и тогда просвещение растекается, как вода, заполняя все более низкие водоемы.

Смысл такого подхода можно выразить так: от академии — к народной школе, а не наоборот.

Культура всегда иерархична, а не одномерна. В ней есть высокий и низкий этажи, ибо всегда есть расстояние между учителем и учеником, между писателем и читателем, между мыслителем и популяризатором. Если нет такой дистанции, нечему будет учить. Этим определяется напряженность восходящего движения в культуре.

Воссоздание духовной элиты особенно важно, когда в половине Европы торжествует демагогия, которая хочет обезглавить элиту, утопить ее в красном, черном, коричневом, но всегда сером национальном однообразии, заключает Федотов.

Единственный смысл существования нации — в ее творчестве: в открытой ею истине, в созданной красоте, в осуществленной справедливости[5].

Создание духовной элиты в России может стать делом жизни и призвания целого поколения. Эти мысли Федотова особенно актуальны для современности.

Понятие элиты было долгое время «бранным словом» в политике. Содействовать ее развитию считалось не только ненужным, но и недостойным. Главная задача состояла в уравнивании социально-культурных слоев, в создании одномерности и единомыслия, одинаковых стандартов образа жизни и образа мысли. Считалось, что духовное производство должно быть во всем соответствующим материальному производству, подчиняться его ритмам, графику и финансированию. На это была направлена политика социальной однородности общества, стирания различий между умственным и физическим трудом. Социальное «выравнивание» личности снимало даже самые незначительные «бугорки», которые «высовывались» за установленные пределы. Модель казенного однообразия всячески поощрялась. Важно было не выделяться, быть похожим на всех, а инициативы должны были укладываться в почины и предписания.

К чему это привело, всем известно.

Выравнивание культуры снижало творческие возможности, способствовало поддержанию агрессивности к новым открытиям, незнакомым и экспериментальным постановкам в театрах, новым стилям в изобразительном искусстве. В общественном мнении распространялись недоверие к науке и ее рекомендациям, презрение к «слишком умным», поддержка духовного примитивизма вкусов и интересов.

Следует помнить, что духовная элита вовсе не создается на основе сословных или имущественных привилегий. В нее включаются наиболее талантливые люди, «генераторы идей», обладающие энергетическим импульсом и особой страстностью, способные к оригинальным, альтернативным решениям, прорыву инерции. Общество всегда сильно духовной элитой, способной стать властителем дум своего времени. Именно она принимает Вызов истории. Духовная элита способна предвидеть развитие событий в обществе, сплотить его вокруг новых гуманистических идей и ценностей. Поэтому столь важен интеллектуальный потенциал России, способный осуществить возрождение и развитие духовной культуры.

  • [1] Федотов Г. П. Судьба и грехи России. С. 170.
  • [2] Там же. С. 190.
  • [3] Федотов Г. П. Судьба и грехи России. С. 200.
  • [4] Там же. С. 210.
  • [5] Федотов Г. П. Судьба и грехи России. С. 216.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>