Полная версия

Главная arrow Культурология arrow ИСТОРИЯ КУЛЬТУРОЛОГИИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Семиосфера и символическое ядро культуры

Обратим внимание на наиболее важные, ключевые понятия семиотики культуры в концепции Ю. М. Лотмана. В самом широком смысле культура может быть представлена как «спектр текстов», заполняющих социальное пространство.

Для того чтобы прочитать эти тексты, нужно знать языки, на которых они написаны, уметь раскрывать смыслы и значения. Текст культуры — конденсатор исторической памяти, благодаря этому прошлое сохраняется и создает вокруг себя «семантическую ауру», связанную общей традицией. Без этого до нас бы доходили разрозненные «обломки» текстов, лишенные смысла.

Казалось бы, как пишет Лотман, текст культуры, проходя через века, должен стираться, терять информацию и интерес для современника. Однако это не так. Тексты, сохраняющие «культурную активность», а иначе говоря, постоянно воспроизводимые в истории, обладают способностью накапливать новые значения. Примером может быть «Гамлет» Шекспира, сценические интерпретации которого приобретают новые смыслы. Исторический опыт показывает, что наиболее жизнестойкими оказываются те культуры, которые способны развивать большую духовную активность.

Важным механизмом культурной памяти является символ. Наборы символов пронизывают исторические пласты культуры, связывая между собой эпохи. Крест, круг, пентаграмма образуют символическое ядро культуры. Символы представляют собой наиболее устойчивый элемент культурного пространства. В нем информация предельно сжата, сохраняется в свернутом виде, тем самым расширяя возможности ее интерпретации. Основной набор доминирующих символов и длительность их культурной жизни определяют пространственные и хронологические границы цивилизаций.

Символ напоминает о древних основах культуры, представляет «вечную» ценность и в этом проявляется его сущность. Вместе с тем он тоже подвержен переменам, присоединяя к себе новые смыслы и значения. Эта трансформация образует тот смысловой резерв, с помощью которого символ может вступить в неожиданные связи с реальностью и стать знаковым симптомом новых отношений.

«Этим увеличивается то внутреннее разнообразие, которое является законом развития культуры», — заключает Лотман1.

Динамизм семиотических компонентов культуры отражает изменения в социальной жизни общества, а иногда предшествует переменам. Показательно, что смена духовных ориентиров и ценностей сопровождается резким обострением интереса к символике государственной и общественной жизни: возвращению к прежним орденам, флагу и гербу, переименованию улиц и городов, возрождению ритуалов.

Новая знаковая система становится символом причастности к модернизации общества. В эпоху Петра Великого таковыми были иностранный покрой одежды, бритье бороды, обучение заморским танцам, заимствование форм бытовой культуры. Повышение роли символов характерно и для современной России.

Культура является открытой системой, в центре которой находятся наиболее значимые ценности, а на периферии по инерции продолжают функционировать архаичные культурные образования. Динамизм культурной жизни сопровождается процессами изменения иерархии ценностей, выдвижением одних и стиранием, забвением других.

Социальный закат системы сопровождается ограничением объема культурной памяти, стремлением разорвать культурные связи с прошлым. Однако потребность в постоянном самообновлении и творчестве изменяет отношения стабильности и изменчивости, усиливает напряженность в системе культуры, вызывает столкновение позиций и ценностей. Это приводит к повышению структурного и ценностного многообразия культуры. Но при этом важно иметь в виду, что культура не является универсальным множеством и никогда не включает в себя «все», созданное человеком.

Поскольку культура имеет ценностную природу, то в ней всегда существует граница, отделяющая истинное от ложного, доброе от злого, божественное от сатанинского. В более широком смысле — это отделение культуры от не-культуры, своего от чужого. Это противостояние может приобретать идеологическую остроту, стать основой конфликта. Но оно может иметь тенденцию к сглаживанию, согласованию, толерантности, способствовать взаимопониманию.

Таким образом, культура погружена в сложное семиотическое пространство, которое отличается многообразием и динамизмом.

Данное пространство Лотман предложил назвать «семиосферой» как пространство развития культуры. Это название связано с понятием «биосфера», разработанным в трудах В. И. Вернадского для определения роли интеллектуальной деятельности в масштабе Вселенной.

Семиосфера характеризуется рядом признаков. Перечислим наиболее важные.

Во-первых, семиосфера отличается неоднородностью. Это означает, что множество языков культуры, оригинальны и не всегда взаимно переводимы. Например, язык танца можно перевести на язык жестов или язык скульптуры, но его трудно выразить средствами архитектуры.

Во-вторых, внутри семиосферы имеются границы распространения субкультур, обладающих особой знаково-символической системой общения. Каждая из культур маркирует себя как особую и отличную от других. Чтобы понять культуру, надо владеть ее языком и уметь разгадывать ее смыслы, ценности и функции. Но языки культур действуют не повсюду, а в ограниченных пределах, вне которых их применение будет неуместным. Правила дипломатического этикета необходимы на приемах, но мало приемлемы при дружеской встрече.

В-третьих, разные языки культуры имеют различные скорости обращения. Семиосфера обладает асинхронностью. Мода в одежде меняется быстрее, чем архитектурные стили. Модернизация захватывает в первую очередь городское пространство и лишь спустя десятилетия приходит на периферию, в которой продолжают существовать архаические структуры. Все элементы семиосферы находятся не в статическом, а в динамичном соотношении друг с другом, изменяя скорости распространения. Языки литературы и искусства могут иметь неизмеримо долгую жизнь и представлять интерес независимо от времени создания. Они поддерживают вечность произведений искусства и культуры, могут уходить в небытие и вновь возвращаться.

В-четвертых, семиосфера асимметрична. В ней различают центр и периферию, основное ядро культуры и прилегающие регионы; это определяет «пульсацию» активности, распространение волн культурных влияний. Центр семиосферы образуют наиболее развитые и структурно-организованные языки. При этом естественный язык является стержнем, а иные языки способны выполнять лишь частные функции. Это необходимо для самопознания всей системы культуры, без которой она может потерять единство и «расползтись».

В-пятых, семиосфера предполагает способность культуры к диалогу и пониманию. Это означает, что семиосфера выполняет функцию передачи информации и коммуникации. Она должна быть открыта для общения.

Таким образом, в семиотической реальности «кипят» разнообразные тенденции.

Если карта верхнего слоя закрашена в одинаковый ровный цвет, то нижняя пестрит красками и множеством пересекающихся границ. Смысловые токи текут не только по горизонтальным пластам семиосферы, но и действуют по вертикали, образуя сложные диалоги между разными ее пластами1, — заключает Лотман.

Семиосфера является фундаментальным понятием для описания картины мира той или иной культуры, создания пространственной модели

универсума.

Примером подобной модели мира может быть город как замкнутое пространство, «огражденное» или «огороженное» от остального мира. Лотман выделяет две основные сферы городской семиотики: город как Пространство и город как Миф.

В первом аспекте город может находиться в двояком отношении: олицетворять государство, «быть им», или же представлять его противоположность, быть антитезой. Москва, Рим, Иерусалим представляют первую модель. Они занимают центральное положение, являются зримым образом государства, выполняют функцию объединения земель. Для этого типа характерно концентрическое расположение структур, выделение из окружающего мира, замкнутость пространства. Это «вечный» город, посредник между Землей и Небом, расположенный на возвышенности.

Другой тип города представляет Петербург. Это эксцентрический город, расположенный «на краю» культурного пространства вопреки природе и в борьбе со стихиями. Вокруг его имени складывается множество мифов, легенд, предсказаний и пророчеств. Город представляется то как «Парадиз», воплощение воли и разума человека, то как зловещий маскарад Антихриста. Искусственность города подчеркивалась отсутствием исторического прошлого, предшествующего его основанию. «Миф восполнял семиотическую пустоту»1, — отмечает Лотман. Городская мифология Петербурга отразилась как в произведениях Пушкина, Гоголя, Достоевского, так и в городском фольклоре.

В петербургской картине мира отмечают призрачность и театральность. «Медный всадник» и множество его интерпретаций подтверждают эту характеристику. Театральность проявляется в ансамбле архитектурной застройки, выдержанности стиля. Городское пространство отчетливо делится на «сценическую» и «закулисную» части, каждая из них имела свои территории. Петербург имеет немало образов: Северная Пальмира, Русский Амстердам, Русская Венеция, столица Российской империи, «колыбель» революции и пр.

Уже к 1830 г. Петербург стал городом «культурно-семиотических контрастов», в котором совмещались различные этнические общности, вероисповедания, стили жизни, профессии и модели образования. Все это служило почвой для интенсивной духовной жизни.

Пространственная картина мира многомерна и многослойна.

Семиосфера включает в себя и мифологические представления, и научное моделирование, и художественные образы, и повседневную жизнь. В результате создается сложный семиотический механизм, определяющий провесе трансляции культурного наследия, его органичного включения в современность.

Семиотика культуры — магистральное направление культурологических исследований. Она способствует более глубокому пониманию текстов культуры, выявляет механизмы культурной преемственности, раскрывает знаково-символическую природу языков культуры, содействует диалогу культур разных стран и народов.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>