Полная версия

Главная arrow Культурология arrow ИСТОРИЯ КУЛЬТУРОЛОГИИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Симфония рынка

Но вернемся к структурам второго «этажа». Это так называемая «рыночная экономика», хорошо известная нашим современникам. Напомним, что Бродель анализирует эти процессы в европейской культуре XV—XVIII вв., но многое очень узнаваемо и актуально, ибо «шум рынков достигает наших ушей».

Рынок — это освобождение, прорыв, возможность всплыть на поверхность. Он сопровождает жизнь людей с древнейших времен, сохраняя традиционность спроса и предложения, охватывает весь мир. Уже одно упоминание слова «рынок» воспроизводит картину множества палаток, выкриков зазывал, ссор и криков покупателей и продавцов, суровых контролеров и купцов-перекупщиков. Здесь царят свои порядки и отношения.

Этот старый тип обмена был в Древней Греции, в Китае классической эпохи, в фараоновском Египте, в Мексике и Эфиопии. Рынки притягивались к городам, которые постепенно превращались в центры торговли, приобретая особое значение. Рыночные площади служили источниками информации, здесь оглашались указы и законы, устраивались представления и праздники, обсуждались цены и новости.

Рост торговли приводил к тому, что появились специальные «крытые рынки» с особой архитектурой. Таким было «чрево Парижа», о котором столь интересно писал Э. Золя.

В 1500—1640 гг. в Англии и Уэльсе было 800 рыночных городов, в орбиту торгового обмена вовлекалось огромное количество населения. К торговцам примыкала целая армия перекупщиков, коммивояжеров, грузчиков, погонщиков скота, поваров, сборщиков налогов, хозяев кабачков и постоялых дворов — всех не перечесть! В истории культуры еще предстоит создать панораму развития рыночной экономики со всеми особенностями быта, норм общения, знакомств и связей, балаганных представлений и типов личности, характерных для разных народов.

Рынки переживали периоды упадка, но всегда возрождались. Соперниками рынков являлись специализированные лавки ремесленников, которые сочетали производство с продажей в «собственном окне». Торговцы делились на цехи и гильдии со своими нормами поведения и иерархией. В XVII в. размах их создания напоминал наводнение, потоп.

По словам Даниэля Дефо, разрастание лавок было «чудовищным», за несколько десятилетий конца XVII в. их число увеличилось в 5—6 раз. Прежние помещения перестраивались, покрывались зеркалами, украшались колоннами и бронзовыми канделябрами. Постоянно возрастал доход данных слоев населения, а главным источником обогащения был кредит. Торговец жил в шатком равновесии между теми, кто ему должен, и теми, кому он должен сам. Это было импульсом развития частной инициативы, стремления выжить, устоять, а не разориться.

К лавочникам примыкала многочисленная «торговля вразнос», преодолевающая расстояния, сбивающая цены. Эта «разбухшая жизнь торговли» обладала огромной способностью к адаптации, вовлекала в свою орбиту контрабандистов, спекулянтов, скупщиков краденого, создавая особую сферу человеческих отношений. В иные времена она вытеснялась организованной торговлей, но в кризисных ситуациях возрождалась вновь.

Выше рынков, лавок, торговли вразнос располагались ярмарки. Они занимают особое место в экономической жизни и своими корнями уходят в далекое прошлое. Но их возраст, замечает Бродель, не мешает им быть живым институтом. Каждая ярмарка «имела свой ритм, свой календарь, свои “позывные”, иные, чем у соседей». Они имели свои декорации, сопровождались народным празднеством, фейерверками, иллюминациями, театрализованными представлениями, зрелищами и играми, развлечениями и состязаниями. На них царил дух народного гулянья, вседозволенности, смеха, юмора, «жизни навыворот».

Но ярмарки постепенно угасают, их заменяют другие виды оптовой распродажи.

Уже в XIV в. возникают биржи в Пизе, Венеции, Флоренции. Их предшественниками были купеческие собрания в Риме еще во II в. В XVII в. в Европе строятся специальные здания биржи, имеющие особую архитектуру, приспособленную для деловых операций маклеров.

Биржа — рынок денег, финансов, ценных бумаг. Первая фондовая биржа действовала в Амстердаме в XVII в. и занималась продажей акций Ост-Индской компании. Игра на повышение или понижение ценных бумаг приносила огромные доходы, становилась импульсом экономического роста. Масса мелких игроков и крупных спекулянтов была вовлечена в лихорадочную игру. Появляется особый социальный слой — банкиров, маклеров, акционеров, брокеров. Мгновенное богатство и столь же катастрофическое разорение, риск и интриги, долги и спекуляции, «денежный водопад» и «торговля ветром» стали отличительными чертами жизни крупных европейских городов. Постоянно возрастал кругооборот торговли, заставляя работать «мертвые деньги», создавая сплошные «торговые поверхности».

Прибыли, затраты, издержки, убытки, баланс дебета и кредита — эти понятия входят в лексикон экономической жизни. Возникают зоны торговых связей, купеческие союзы в борьбе за рынки сбыта, торговые дома и крупные компании. Они соперничают друг с другом, вступают в конфликт, организуют самозащиту. Их распространение образует топологию национального и международного торгового пространства.

Обмен — соединительное звено экономической жизни, он делает рыночный механизм всеобъемлющим в мире.

Исследователям еще предстоит описать действие данного механизма в различных странах, его генезис и эволюцию. Это составит основу культурологической компаративистики, столь необходимой для понимания процесса развития мировой культуры. Общество никогда не было единым. Оно представляет собой сплошную совокупность или «множество множеств». Экономика, социальная иерархия, политика, культура — данные четыре системы находятся между собой в отношениях многочисленных корреляций, взаимодополняющих друг друга, пронизанных противодействующими потоками, препятствиями, то ускоряющими, то тормозящими развитие. В этом множестве конфликтовавших сил утверждался экономический напор рыночной экономики, продвижение которой было неоднозначным в разных странах.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>