Полная версия

Главная arrow Культурология arrow История русской культуры

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

1.3. Природные истоки русской культуры

Рассмотрим вопрос о причинах и следствиях выбора определенной территории для поселения. Необыкновенному плодородию берегов Днепра приписывает С. М. Соловьев то, что земледельческие народы шли с запада на эти места навстречу кочевым ордам. Природа страны обусловила их постоянную борьбу с кочевниками, которые занимали привольные для них земли в низовьях Волги, Дона и Днепра. Главная борьба была именно с кочевниками, потому что вне степи места было много для всех. Литовская область, покрытая болотами и лесами, служила естественной границей с Западом. Внутри области расселения славяне занимали места сухие и хлебородные, в то время как, скажем, угро-финские племена – низкие, болотистые. Там же, где не оказывалось удобного для сельского хозяйства места, условия обитания привели к развитию торговли, плотницкого дела (в Новгороде), строительного мастерства, различных ремесел (в Пскове) и т.д.

Еще Геродот отмечал, говоря о племенах, в число которых, по-видимому, входили и праславяне, что они ведут образ жизни, какой указала им природа страны. Вопрос о том, какое отношение скифы, невры и некоторые другие из упоминаемых древними историками народов имеют к славянам, дискуссионный. Многие исследователи считают, что славяне генетически связаны с оседлым земледельческим населением лесостепной полосы, которое Геродот называет скифами-пахарями и скифами-земледельцами. В праславянскую общность включают и упоминаемых Геродотом невров, а некоторые и будинов. При этом имя будинов сопоставляется с именем упоминаемых Тацитом венедов, которые, согласно Иорнанду, разделялись на славян и антов. Собственно славяне известны с IV в. н.э. (табл. 2).

Таблица 2

Упоминания о ранней истории славян

Протославяне

IV–III тыс. до н.э.

Праславяне

XV-XII вв. до н.э.

Славяне

С IV в. н.э.

Русские

С IX в. н.э.

Однообразие природных условий на огромной территории России ослабляло областные привязанности, вело народонаселение обширной равнины к однообразным занятиям, а последнее производило однообразие в обычаях, нравах и верованиях, благоприятное для расселения впоследствии по всей стране, что очертило огромную государственную область. В. О. Ключевский добавляет, что однообразие формы поверхности делает климатические переходы с севера к югу и с запада к востоку более мягкими, что также благоприятствует расселению. Схожесть географических условий способствовала формированию сходных мифологических сказаний, а стало быть, сходству культурных основ населения, проживающего на данной территории, и, таким образом, подготовила возможность образования в дальнейшем единого государства. По мнению В. О. Ключевского, Россия – это "переходная страна, посредница между двумя мирами. Культура неразрывно связала ее с Европой, но природа положила на нее особенности и влияния, которые всегда влекли ее к Азии или в нее влекли Азию". Особенно отмечается им "деятельное участие азиатских ветров".

Таким образом, русский национальный характер имеет в своей основе два начала – европейское, преимущественно рациональное, и азиатское, преимущественно чувственное. Недаром орел на российском гербе имеет две головы, одна из которых повернута на Запад, а другая – на Восток. Если "умом Россию не понять", то, возможно, это относится к одному уму в его обособленности, но можно понять европейским умом, дополненным азиатскими чувствами. Вопрос, поставленный Ф. И. Тютчевым, остается открытым.

В однообразии природы центральной русской равнины Геродота удивили только реки, "величайшие и многочисленные". Кстати, само название Русь некоторые авторы выводят из названия реки Рось и даже из названия воды (ср. роса, русалка). Иноземных путешественников поражало также обилие лесов. Отсюда понятно, почему так сильна была на Руси вера в водяных и леших. Проникновение в глубь страны шло по водным путям. По большим рекам распространялось население, так что они не меньше однообразия равнины способствовали расселению по всей территории. Переплетение бассейнов рек при нешироких и пологих водоразделах облегчало колонизацию страны и препятствовало областной обособленности. Водные пути способствовали не только расселению, но и закабалению, поскольку по ним шли князья с дружинами для обложения данью и сбора войска. Отдельные речные системы формировали княжества, а границы областей шли по волокам.

По мнению С. М. Соловьева, главные торговые города древней Руси – Новгород, Киев, Смоленск, Полоцк – обязаны были своей торговлей и своим богатством природному положению, удобствам водных путей сообщения. Специфика водных систем определила в какой-то мере и центр русской государственности. Как считает С. М. Соловьев, историческое деление русской государственной области на части обусловливается отдельными речными системами. Ясно, что "величина каждой части будет соответствовать величине своей речной области: чем область Волги больше всех других рек, тем область Московского государства должна быть больше всех остальных частей России, а естественно меньшим частям примыкать к большей". Киевская Русь не смогла стать государственным ядром для России из-за близости к степи, хотя она и лучшая относительно климата и качества почвы. Московия же смогла, потому что это "страна источников", откуда берут свое начало все те большие реки, вниз по которым распространялась государственная область. Природа центрального московского пространства не так плодородна, но "побуждает к труду и вознаграждает за него; а известно, как подобные природные обстоятельства благоприятствуют основанию и развитию гражданских обществ и промышленности", – заключает С. М. Соловьев.

При той широте природы и свободе не нужна еще высокая степень организованности, как тогда, когда люди живут скученно, и поэтому сами люди меньше организованы, у них больше потребность во внешней организации жизни. Природно-обусловленная черта русского национального характера – низкая степень внутренней организованности – сильно влияла на разных этапах истории на русскую общественную жизнь. Специфика религиозного мышления, а также зарождающейся государственности сказалась в отражении природы в древних летописях, в которых мы встречаем элементы языческой культуры, новые традиции христианства и причудливые переплетения того и другого. Когда начинаешь знакомство с летописями, то первое, что бросается в глаза, – скудость сведений о природе. Летописи заполнены в основном описаниями отношений князей между собой и с подданными. Природа – в лучшем случае фон, на котором происходят волнующие летописца события.

В летописях природа встречается в двух основных случаях:

  • 1) когда упоминаются экстраординарные чудесные и значительные природные события, имеющие отношение к жизни людей и воспринимаемые как символы;
  • 2) когда речь идет об обстановке, в которой происходят важные с точки зрения официальной историографии события.

Говоря о сообщениях первого рода, следует указать, что, но существу, все природное воспринималось в языческое время как дивное (дивное переводится как дикое) и как таковое преимущественно вызывало интерес. В христианстве это сложным образом переплелось с верой в чудо. В чудеса верили и чудес ждали, быть может, потому, что само существование человека и мира почиталось чудом. Интерес к чудесному во многом определялся тем, что в нем находили свободную волю Бога. Действительно, если видеть в явлениях природы не естественные законы, а "свободное дело живого существа", то внимание должно привлекать все необычное (чем необычнее, тем свободнее действие Бога). В этом находило отражение присущее тому времени отношение человека к природе. Чудное больше достойно любви и свидетельствует о ней: "Кто влюблен, тот очарован" (А. Н. Афанасьев).

Необычные природные явления: затмения Солнца и Луны, землетрясения, наводнения, мор, засуха, буря, грозы, лютые морозы, саранча и т.д. – рассматривались как божьи знамения, чаще – худые, как наказание Божие (хорошие почти не упоминаются). "Каждое необыкновенное физическое явление предвещает что-нибудь необыкновенное в мире человеческом, нравственном" (С. М. Соловьев). В "Повести временных лет" читаем: "В этот год в Новгороде Волхов пять дней шел против течения; это знамение было не к добру: на четвертый год Всеслав сжег город". В числе необычных явлений в той же летописи упоминаются засухи. В годы засух нападали половцы, и это вкупе рассматривалось как кара господня, хотя дело, наверное, объяснялось проще: половцы нападали потому, что в засушливые годы им нечего было есть. В те же годы много людей умирало от различных болезней, что тоже объяснялось как кара господня – единственная всеобъемлющая причина.

Особенно большое значение придавалось небесным явлениям. "Ученик: повеждь ми о звезде Комите? Учитель: звезда Комита дает блистание от себя яко луч, егда царство премениться хощет и брани велицы на стране той; та же звезда Комита течет со прочими звездами, егда где божиим повелением явится и светит", – так объясняется в средневековом теолого-космологическом диалоге "Луцидариус", народной западной книге, переведенной и имевшей большое влияние на Руси.

Так как все в природе связано, то возможно гадание по птичьему полету, хотя церковь и осуждала это как пережиток язычества. Поскольку с природой связано представление о чуде (это неразрывно с ее обожествлением), то особенно чудесными и многозначительными кажутся природные явления в языческие праздники, которые приходятся на дни, кульминационные для природы (коляда, масленица, купала).

"Знамения на небе или на звездах, или солнцами, или птицами, или другим чем бывают не на добро; но эти знамения бывают на зло или на наступление войны или голода, или смерть предвещают", – таков общий итог обсуждения этой темы в "Повести временных лет".

В Киевской летописи, охватывающей события с 1120 по 1200 г., природа упоминается в следующих случаях: "треслась земля", "было большое половодье", "большая буря", "огненный круг, летящий по небу", "снег глубокий, коням по брюхо". В летописи Псковской встречаем сообщения: "мраз силен, поби жита всюду, и бысть гладь золь по всей земли, яко же не бывал николи". В летописи Новгородской повествуется о таком событии и его влиянии на человека: "в то же лето на зиму бысть зима тепла, не бысть снега чересь всю зиму, и не добыта люди хлеба, и бысть дорогов велика, туга велика и печаль людемъ".

Из описания природы второго рода в "Повести временных лег" встречаем: "бяще около града лес и бор велик, и бяху ловяща зверь". В связи с военными событиями упоминается рельеф местности, условия передвижения войск ("стояла на льду вода по брюхо коням"). Указывается топография мест боев.

В многочисленных поучениях не находим упоминаний, касающихся отношения к природе. В "Истории государства Российского" Η. М. Карамзина встречаем лишь отдельные сообщения о неурожаях, дождях, засухах, морозе, знамениях, разноцветных облаках на небе. Немного шире взаимоотношения человека и природы представлены у С. М. Соловьева и В. О. Ключевского.

К сожалению, о многих важных событиях и обстоятельствах, в которых отражены взаимоотношения человека и природы, исторические источники молчат. Ясно, например, что взаимодействие с природой в какой-то степени определяло национальную психологию и национальный характер. Отражение этой зависимости находим не в летописях, а в художественном творчестве, в том числе в фольклоре, очерках, публицистике и т.п. Приведем замечание Д. С. Лихачева: "Чувство воли соединилось с простором, с ничем не прегражденным пространством". Не отсюда ли, спрашивает М. А. Некрасова, вольный, нестесненный бег плавных линий в орнаменте в мягких силуэтах культурных форм?

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>