Кадры российской науки: проблемы и методы их решения.

То, что дальнейший экономический прогресс государств будет зависеть от развития науки, выяснилось ещё в 1950-е годы, когда практическая применимость в экономике технологий, связанных с открытием ядерного синтеза, генетики и кибернетики, сверхмощных двигателей, стала очевидной. Поддержка науки государством всё более становилась приоритетом политической практики. Появились национальные программы научно-технического развития, ориентированные как на поддержку перспективных с точки зрения экономического прорыва инноваций, так и на стимулирование социально-ориентированных научных теорий и разработок. В итоге сегодня научный потенциал всех экономически развитых государств развертывается под влиянием противоречия между двумя формами общественного разделения труда: национальной, доминирование которой характерно для первоначальной стадии накопления капитала в условиях экстенсивного развития экономики, и международной, доминирующей на стадии интенсивного развития (глобализации) экономики. Эти две формы разделения находятся в противоречии по причине сужения национальных рынков преимущественно до традиционной и этнически обусловленной номенклатуры продукции и услуг, мало подверженной изменениям, с одной стороны, и диверсификации экономики развитых стран за пределы государственных границ и ее выхода из-под контроля национальных законодательств, с другой стороны. В такой ситуации роль государства - найти баланс для смягчения противоречия при помощи новых форм регулирования экономических отношений.

Особенность этапа глобализации - неэффективность национальной экономики в случае ее полного замыкания в рамках государственных границ. Данный вывод подтверждается примером НЭПа (новая экономическая политика), содействовавшей восстановлению разрушенной мировой и гражданской войнами советской экономики путем предоставления иностранным монополиям приоритетных концессий на производство и добычу за счет передовых технологий. Так, с 1921 по 1929 годы в СССР крупным иностранным компаниям было выдано 350 концессий на экономическую деятельность. В отраслях добычи цветных металлов иностранные концессии присутствовали более чем в 80% предприятий. Отдельные концессии просуществовали до середины 1930-х годов[1]. Неэффективность замыкания экономики сугубо на национальном рынке также доказана неудачной попыткой опоры на собственные силы в период «культурной революции», инициированной Мао Цзэдуном в Китае (1966-1976 годы)[2].

Отмеченное противоречие следует учитывать и при государственном регулировании национальной науки. Чтобы правильно строить политику стимулирования развития науки, последнюю необходимо рассматривать в разделении по значимости соответственно для национальной экономики и внутреннего потребления, с одной стороны, и на уровне международного разделения труда в условиях глобализующейся экономики, с другой стороны. Опыт экономически развитых стран свидетельствует о том, что в первом случае в центре научной политики находится преимущественно прикладная наука, во втором случае - преимущественно фундаментальная наука. Представляется правомерным, что на данной стадии интеллектуальной насыщенности технологий всех видов производства назрела потребность изменить традиционную квалификацию различных видов научной деятельности: фундаментальная наука, прикладные научные исследования и научные разработки. По-видимому, разработкам и прикладным исследованиям уместно дать название «интеллектуальная инженерия», так как эти два вида научных исследований, как правило, строятся на практическом применении известных парадигм и новых научных концепций не генерируют. В области гносеологии реализуется в основном фундаментальная наука, и то, что на нынешней стадии условно, так как собственно научную теорию она тоже не наращивает и остается в рамках тех формально-логических моделей, которые были открыты ранее. Ведущие ученые мира сходятся во мнении о том, что разработка теоретических основ современной науки завершилась еще в начале XX века и далее происходили только практическая верификация и производственное моделирование концепций[3].

Изложенное важно для достоверного определения приоритетов финансовой поддержки исследований прикладного характера, в отношении которых инвестиционная инициатива должна принадлежать производственным компаниям, и приоритетов финансовой поддержки фундаментальной науки, в отношении которой инвестиционная инициатива должна принадлежать государству (бюджетное финансирование).

Еще один важный аспект определения приоритетов и направлений поддержки российской науки заключается в следующем: вряд ли плодотворно замыкаться на важности того, что сегодня необходимо российской экономике и этим мотивировать приоритеты поддержки науки. Следует считаться с фактом, что экономически развитые страны по абсолютному большинству направлений прикладной науки не только в теоретическом, но и в производственном аспекте ушли далеко вперед, и повторять их путь было бы если не бесплодным занятием, то экономически однозначно убыточной имитацией. Поэтому в определении научных приоритетов для финансовой поддержки российской прикладной науки целесообразно ориентироваться на приемлемый для начальной стадии эталон - опыт экономически развитых стран, прежде всего на опыт США как самый передовой и экономически рентабельный.

Что касается укрепления российской науки на международном рынке, то здесь речь должна идти прежде всего о фундаментальной науке, поэтому могут быть выбраны приоритеты, в настоящее время выделенные международными экспертами как наиболее прогрессивные, при автономном выборе российскими учеными методов и направлений исследования.

Изложенный подход к определению приоритетов в российской государственной научной политике будет и прагматичным, и результативным, и рентабельным.

В Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года отмечено, что в середине текущего десятилетия российская экономика оказалась перед долговременными системными вызовами, отражающими как мировые тенденции, так и внутренние барьеры развития. Один из таких вызовов - возрастание роли человеческого капитала как основного фактора экономического развития. Охват качественным образованием, необходимым для обеспечения равных стартовых возможностей карьерного и личностного роста специалистов, продолжает оставаться, с одной стороны, недостаточным, а с другой - избыточно дифференцированным относительно социально-экономических условий в разных субъектах Российской Федерации. Серьезным фактором, влияющим на развитие российского образования, продолжает оставаться демографическая ситуация в стране.

Значимый фактор, тормозящий инновационные процессы в экономике России и повышение эффективности научной работы, - дефицит высококвалифицированных кадров науки, в том числе из-за недостаточности стимулов к работе в науке молодежи и представителей среднего поколения. Это серьезно тормозит профессиональную ротацию (удельный вес исследователей в возрасте до 29 лет - 19,3% )[4]. По данным общероссийского экспертного опроса[5], средний показатель дефицита высококвалифицированных специалистов в российских компаниях, участвующих в технологических платформах, сегодня составляет 35% . Относительно велика неукомплектованность высококвалифицированными специалистами в следующих отраслях: высокотехнологичное промышленное производство (не хватает 50% специалистов), энергетическая отрасль (40%), нефтегазовая отрасль (40%), транспортная отрасль (50%), оборонная отрасль (40%), отрасль связи (50% специалистов, разрабатывающих бизнес-стратегию развития компании и 40% специалистов иных профилей).

Неблагоприятная тенденция в научных организациях России заключается также в неуклонном старении исследователей. Средний возраст исследователей в целом по России составляет 48 лет (показатель, озвученный Президентом России В. Путиным в День российской науки в феврале 2016 года). В том числе средний возраст докторов наук - 62 года, кандидатов наук - 52 года[4].

Ротация кадров российской науки явно замедленная. Российские ученые ориентированы на научную мобильность, что проявляется в желании повысить научную квалификацию => защитить ученую степень => получить научное звание => получить назначение на более высокую научную должность. Перечисленные статусные установки тесно связаны с ростом материального благосостояния ученого. Однако на пути ускорения карьерного роста имеется преграда, делающая научную карьеру для молодежи непривлекательной. Общероссийский опрос исследователей[7] показал следующие стадии средней длительности карьерного роста: научное становление - 10 лет; достижение научного признания - 15 лет; достижение статуса руководителя - 15 лет; достижение достойной оплаты труда - 15 лет. Таким образом, большинство ожидаемых карьерных достижений исследователей наступает примерно к 40-42 годам. Наиболее длительным является временной период карьерного роста исследователей в технической и естественнонаучной отраслях науки. Как итог, в исследовательских организациях ощущается острый дефицит следующих специалистов: инженеры различной направленности, программисты, менеджеры по управлению качеством, биологи и биотехнологи, ихтиологи, высококвалифицированные радиоэлектронщики, генетики, гидрометеорологи, нанотехнологи, технологи комбикормовой промышленности, патентоведы, менеджеры по продвижению инноваций в производство, специалисты по внедрению разработок и продвижению их на рынок инновационной продукции, специалисты в области прикладной физики, селекционеры, химики-технологи.

Оставляет желать лучшего взаимодействие вузов и производственных компаний по подготовке специалистов, способных эффективно участвовать в реализации прикладных научных исследований и организации инновационного производства. Как показали результаты общероссийского экспертного опроса, вузы осуществляют большую программу мероприятий совместно с партнерской компанией по профессиональной подготовке и повышению квалификации специалистов, способных участвовать в научном проекте, но это делает лишь каждый второй вуз. Общая ситуация следующая:

  • - развитие системы практик и стажировок студентов вузов в производственных компаниях налажено в целом хорошо, однако четверть вузов не имеют такой возможности;
  • - участие производственных компаний в совершенствовании учебных программ вузов и участие сотрудников компаний в преподавательской работе в вузах налажено «средне», 40% вузов не реализуют такие мероприятия;
  • - согласование с производственными компаниями программ повышения качества образования и подготовки кадров для компаний имеет место в 55% вузов;
  • - развитие системы практик и стажировок в компаниях научных сотрудников и преподавателей вузов имеет отрицательную тенденцию, так как характерно менее, чем для половины вузов (45%).

По сравнению с 2005 годом к 2014 году произошло сокращение численности исследователей в области естественных наук - на 3,5%, технических наук - на 9,1%, в области сельскохозяйственных наук - на 13,5%. Рост численности исследователей за этот же период наблюдается только в тех сферах, которые мало связаны с реальной промышленностью: в медицине - на 0,3% (стагнация), в области общественных наук - на 49,7% и гуманитарных наук - на

51,4%[8]. Штатная численность персонала, выполнявшего исследования и разработки в институтах Академии наук, в 2014 году составила 132,4 тыс. человек, что на 10,5% меньше, чем в 2005 году (147,9тыс. человек), а исследователей - 71,5 тыс. человека, что на 16,7% меньше, чем в 2005 году (83,4 тыс. чел.).

Удельный вес исследователей в возрасте до 29 лет в 2014 году составил 19,3%. Средний возраст исследователей устойчиво увеличивается: в 1994 году он составлял 45 лет, в 2008 - 47,4 лет, в 2015 году - 49 лет. В США средний возраст исследователей - 43 года. Средний возраст докторов наук увеличился с 2008 по 2015 год соответственно с 58 до 63 лет, кандидатов наук - с 49 до 53 лет. Это следствие замедленной ротации кадров, что в науке нельзя оценивать как негативную тенденцию, а также слабого притока молодежи в науку, что однозначно является проблемой. Причина не в низкой престижности науки в глазах молодежи, а в архаичности воспроизводства кадров науки.

Важной кузницей кадров науки является аспирантура. Однако по причине влияния «демографической» ямы, которая продлится до 2020 года, источники формирования работников интеллектуального труда будут сокращаться. Осуществленные в 2015 году среднесрочный и долгосрочный прогнозы иллюстрируют следующую ситуацию[9].

В сравнении с 2010 годом, к 2020 году ожидается сокращение на 312 единиц, т.е. на 20%, числа организаций, ведущих подготовку аспирантов. Соответственно за этот же период численность выпуска из аспирантуры сократится на 16,5%, т.е. с 157,4 тыс. человек в 2010 году до 104,1 тыс. человек в 2020 году. По прогнозу, к 2030 году ожидается, что по сравнению с 2020 годом выпуск аспирантов возрастет примерно на 20%, однако все еще на 1-2% будет ниже уровня выпуска 2010 года (см. рис. 5).

К 2020 году в сравнении с 2010 годом численность выпускников вузов (бакалавриат + магистратура + специали- тет) сократится на 270 тыс. человек, т.е. на 23%, однако к 2030 году в сравнении с 2020 годом увеличится на 25%, а в сравнении с 2010 годом все еще будет меньше на 4% (см. рис. 6). Это приведет к сокращению численности преподавателей вузов к 2020 году по сравнению с 2010 годом примерно на 22,5%, т.е. на 73,5 тыс. человек. К 2030 году в сравнении с 2020 годом доля преподавателей вузов увеличится на 19%, но все еще на 4% будет ниже уровня 2010 года (см. рис. 7).

С учетом приведенной динамики выпуска из аспирантуры и вузов прогноз численности исследователей следующий: к 2021 году по сравнению с 2010 годом численность персонала исследовательских организаций уменьшится примерно на 23%, т.е. на 126,5 тыс. человек, а к 2030 году возрастет относительно 2021 года на 16%, все еще отставая от уровня 2010 года на 1-2%. По сравнению с 2010 годом к 2021 году численность научных сотрудников исследовательских организаций уменьшится примерно на 15,5%, т.е. на 57,5 тыс. человек, а к 2030 году возрастет относительно 2021 года на 16%, и даже к уровню 2010 года на 0,5% (см. рис. 8).

Высвобождающийся профессорско-преподавательский персонал может быть привлечен в науку, однако эффект такого шага неизвестен, так как неизвестен научный потенциал высвобождающегося состава преподавателей. Таким образом, при сохранении нынешних условий комплектации персонала исследовательских организаций, желаемого увеличения численности исследователей до 2030 года не предвидится.

Сокращение численности персонала исследовательских организаций может быть значительно выше приведенных прогнозных показателей за счет увеличения среднего возраста исследователей, который сегодня остается на уровне 2000 года и, согласно данным официальной статистики, в 2014 году составлял - 48,5 лет[10].

Имеются серьезные проблемы подготовки кадров науки в аспирантуре. С середины 1990-х годов в России наблюдается быстрый рост численности аспирантов за счет увеличения приема в аспирантуру, а также открытия новых аспирантур, в основном в университетах. За период с 1995 г. по 2012 г. численность аспирантов выросла в 2,4 раза, в том числе в вузах - в 2,6 раза, в НИИ - в 1,3 раза. Только с 2013 года началось умеренное сокращение численности аспирантов, в основном, по причине действия «демографической ямы»[11]. Приведенные данные свидетельствуют о том, что за последние 10-15 лет аспирантура потеряла свой академизм и по массовости подготовки кадров сравнялась с интеллектуальным уровнем простой вузовской подготовки. Сегодня нельзя говорить о том, что аспирантура готовит только ученых и преподавателей. Большинство выпускников аспирантуры далеки от этих профессий. В некотором аспекте функция аспирантуры стала «аморфной». Не ясна до конца мотивация, по которой не менее половины поступающих принимают решение обучаться в аспирантуре. Большинство поступают в аспирантуру с вузовской скамьи, не имея опыта работы и не опробовав в практической работе знания, полученные во время обучения в вузе. В 2000 году поступили в аспирантуру спустя несколько месяцев после окончания вуза 65%, а в 2015 году - 67% аспирантов, а в сумме с численностью не работавших в период между окончанием вуза и поступлением аспирантуру этот показатель превышает 70%.

Принимая решение поступить в аспирантуру, не менее половины аспирантов связывают этот шаг с намерением в будущем заняться наукой. Это хороший показатель, который практически не меняется с 2000 года. Как свидетельствуют результаты исследования[12], за прошедшие 15 лет иерархия мотивов поступления в аспирантуру в целом не изменилась. Прежде всего это желание заниматься наукой или преподавать в вузе. Однако среди тех, кто при поступлении в аспирантуру имел намерение после ее окончания профессионально заниматься научной работой, к завершению обучения в аспирантуре сохраняют это намерение не

Выпуск из аспирантуры Российской Федерации и прогноз до 2030 года, чел.

Рисунок 5

Рисунок 6

Выпуск студентов из государственных и муниципальных образовательных организаций ыс- шего образования Российской Федерации и прогноз до 2030 года, тыс. чел.

л. Рисунок 7

Численность профессорско-преподавательского персонала государственных и муниципальных образовательных организаций высшего образования Российской Федерации и прогноз до 2030 года, тыс. человек

Рисунок 8

Долевое соотношение научных сотрудников, занятых исследованиями и разработками в Российской Федерации и прогноз до 2030 года в соотношении с 2010 годом, %

более 30% (еще треть вместо ученого желают стать преподавателем вуза, а треть - уйти на производство).

Удельный вес защитивших диссертацию в 2015 г. относительно общего выпуска аспирантов в этом же году составил 11,5% (в 2014 году - 18,4%, в 1992 году - 21,1%). Этот показатель в целом по аспирантуре университетов - 19,2%, по аспирантуре НИИ - 11,9%, по аспирантуре организаций ДПО - 20,8%. «Холостая» работа, с точки зрения подготовки специалистов интеллектуального труда высшей квалификации, характерна для аспирантуры во всех областях науки, но особенно - в социальных науках. Примечательно, что почти 43,5% аспирантов специализируются в области гуманитарных и социальных наук, тогда как доля исследователей, работающих в этой сфере, составляет немногим более 5%[13].

  • [1] Хромов С.С. Иностранные концессии в СССР. Исторический очерк.Документы. Т.1-Т.2. М.: Институт российской истории РАН, 2006.
  • [2] Усов В.Н. «Культурная революция в Китае». Китай: история в лицах и событиях. М.: ИДВ РАН, 1991.
  • [3] 18 См.: Хорган.Джон. Конец науки. Взгляд на ограниченность знанияна закате Века Науки. Спб.: Амфора/Эврика. 2001.
  • [4] Индикаторы науки 2016, С. 41.
  • [5] Общероссийский экспертный опрос проведен в сентябре-октябре2015 года Центром развития науки. Опрошено 250 экспертов, руководителей научных проектов, выполняемых совместно университетами,исследовательскими организациями и производственными компаниямив рамках федеральной целевой программы «Исследования и разработкипо приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России на 2014 - 2020 гг.».
  • [6] Индикаторы науки 2016, С. 41.
  • [7] Общероссийский репрезентативный опрос 1200 исследователейакадемических и отраслевых исследовательских организаций проведенв ноябре 2015 года Центром социального прогнозирования и маркетинга(руководитель Ф.Э. Шереги).
  • [8] Индикаторы науки 2016, С. 32.
  • [9] Данные прогноза приводятся по источнику: Численность обучающихся, педагогического и профессорско-преподавательского персонала,число образовательных организаций Российской Федерации (Прогноз до2020 года и оценка тенденций до 2030 года). Центр социального прогнозирования и маркетинга. М.: 2015. С. 168, 176, 204.
  • [10] Индикаторы науки 2016, С. 42.
  • [11] Индикаторы науки 2016, С. 48.
  • [12] Общероссийское репрезентативное исследование 600 аспирантовпроведено в ноябре 2015 года Центром социального прогнозированияи маркетинга, руководитель Шереги Ф.Э.
  • [13] Индикаторы науки... 2016, С. 62.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >