Идеи правового государства и его основные признаки

В условиях демократической эйфории, впрочем, как и абсолютизации этатизма, особое значение приобретает стабилизирующая роль конституционализма, правовых норм. Если усилия власти не соответствуют им и прежде всего положениям основного закона - Конституции, то вряд ли можно говорить о предсказуемости осуществляемой линии, о доминировании нравственного императива в политике. Исходным началом конституционного видения справедливой государственной власти является признание приоритетности права, а не силы. Всю полноту особенностей правового государства нельзя свести ни к какому, пусть и весьма емкому, но одному признаку. Целесообразно рассматривать правовое государство как такой вариант организации власти, который соответствует норме. Иначе говоря, речь идет о государстве, которое поставлено на службу обществу, выражает и защищает его интересы. Правовое государство представляет собой конкретную форму политического воплощения совокупности идей народовластия, свободы и равенства.

Глубинные изменения, происходящие во многих регионах мира, и прежде всего в странах Восточной Европы и России, делают актуальной проблему независимого государственного развития, обеспечения уверенности и достатка в жизни общества. Привлекательность идеи правового государства обусловлена тем, что на этом пути открываются реальные возможности для экономического возрождения народов, для последовательной и полной реализации культурных потенций каждой нации, равноправного, безболезненного вхождения в мировое цивилизованное сообщество.

Правовое государство как определенная политическая концепция и соответствующая практика имеет долгую и поучительную историю. Сам термин «правовое государство» прочно утвердился в немецкой литературе в первой трети XIX в. (в трудах К. Т. Велькера, Р. фон Моля и др.), а в дальнейшем получил широкое распространение, в том числе и в дореволюционной России (конец XIX - начало XX в.), где среди видных сторонников теории правового государства были Б. Н. Чичерин, Б. А. Кистяковский, П. И. Новгородцев, И. А. Покровский, В. М. Гессен и др.[1].

Но различные теоретические концепции, выражавшие идею и понятие правовой государственности, сформировались гораздо раньше. В содержательном смысле ряд идей, предшествующих правовой государственности, появились уже в античном мире, а теоретически развитые концепции и доктрины правового государства были сформулированы в условиях перехода от феодализма к капитализму (конец XVII - начало XVIII в.).

Исторически это происходило в общем русле возникновения прогрессивных направлений буржуазной политической и правовой мысли, становления и развития нового (антифеодального, светского, антитеологического и антиклерикального) юридического мировоззрения, критики феодального произвола и беззаконий, абсолютистских и полицейских режимов, утверждения идей гуманизма, принципов свободы и равенства всех людей, неотчуждаемых прав человека, поисков различных государственно-правовых средств, направленных против узурпации публичной политической власти и ее безответственности перед обществом и т. д.

При всей своей новизне теоретические концепции правовой государственности (разработанные в трудах Д. Локка, Ш. Л. Монтескье, Д. Адамса, Д. Мэдисона, Т. Джефферсона, И. Канта, Г. В. Гегеля и др.) опирались на опыт прошлого, на достижения предшествующей социальной, политической и правовой теории и практики, на исторически сложившиеся общечеловеческие ценности и гуманистические традиции.

Уже в древности начинаются поиски принципов, форм и конструкций для установления взаимозависимостей и согласованного взаимодействия права и власти. В процессе развития представлений о праве и государстве довольно рано сформировалась идея о разумности и справедливости такой политической формы общественной жизни, символическим выражением которой стал образ богини правосудия с повязкой на глазах, с мечом и весами правосудия, олицетворяющей единение силы и права. Охраняемый богиней порядок в равной мере обязателен для всех. По представлениям древних этот образ правосудия (остающийся, кстати говоря, и сегодня наиболее подходящим символом для правового государства) выражает смысл и идею не только справедливого суда как специального органа, но и идею справедливой государственности вообще (справедливой организации власти в человеческом обществе).

Выработка принципов правового государства началась с первых шагов становления политико-правовой науки, в античности. Она проходит в тесной связи с процессами развития демократического государства. Достаточно последовательно позицию укрепления роли права в государстве выражали те, кто по роду своей деятельности был ориентирован на новые социальные институты (суды и народные собрания), - софисты и риторы. Софист Протагор пытался переориентировать ценностный строй современной культуры в пользу человека. Афоризмом стало его фраза: «Человек есть мера всех вещей»'.

Ликофрон прямо заявлял о существовании неотчуждаемых прав индивида и о необходимости защиты их государством[2] [3]. В их среде утвердилась идея о государстве как общественном договоре (первым ее выдвинул Демокрит).

Серьезный вклад в укрепление идеи правового государства внесли пионеры политической и правовой наук Платон, Аристотель, позже - Полибий, Цицерон.

«Я вижу близкую гибель того государства, - писал Платон в «Законах», - где закон не имеет силы и находится под чьей-то властью. Там же, где закон - владыка над правителями, а они - его рабы, я усматриваю спасение государства и все блага, которые только могут даровать государствам боги»[4].

Полибий считал, что наилучшим политическим устройством является римское государство, в котором имеет место смешанное правление трех властей - власти консулов, сената и народа, выражавших соответственно царское, аристократическое и демократическое начала. Возможные претензии одной власти на несвойственное ей большее значение встречают противодействие других властей, и в целом система сохраняет свою стабильность и прочность.

Идея смешанной власти была в дальнейшем взята на заметку и критически переосмыслена в период французского Просвещения.

Можно перечислить целый ряд положений, значимых для последующих представлений о правовом государстве, разработанных античными авторами.

В их числе положения о власти закона как сочетании силы и права, о различении правильных и неправильных форм правления, о смешанном правлении и о роли права в типологии государственных форм, соотношении естественного и волеустановленного права, о равенстве людей по естественному праву, о праве как мериле справедливости и регулирующей нормы политического общения, о государстве-республике как «деле народа» и правовом общении, о сферах частного и публичного права; о свободном индивиде как юридическом лице, субъекте права.

Юридическое мировоззрение нового восходящего класса требовало утверждения новых представлений об автономности личности, о свободе человека, понимаемой уже не только как свобода доступа граждан к участию в государственных делах (так было в древности), а и как определенная независимость от государства посредством режима господства права и в частных, и в публичнополитических отношениях.

В период начавшегося разложения феодализма идеи правовой государственности с позиции историзма изложили прогрессивные мыслители того времени Н. Макиавелли и Ж. Боден. В своей тео2

рии Макиавелли на основе многовекового опыта существования государств прошлого и настоящего предпринял попытку объяснить принцип политики, осмыслить движущие развития политической жизни с тем, чтобы изобразить контуры идеального государства, наилучшим образом отвечающего потребностям его времени. Цель государства он видел в возможности свободного пользования имуществом и обеспечения безопасности для каждого. При рассмотрении вопроса о государственных формах предпочтение отдавалось республике, так как именно республика в большей мере отвечает требованиям равенства и свободы.

Боден же определяет государство как правовое управление многими семействами и тем, что им принадлежит. Задача государства, по его мнению, состоит в том, чтобы обеспечить права и свободы1.

В период ранних буржуазных революций в разработку концепции правового государства значительный вклад внесли философы- мыслители и просветители, такие как Г. Гроций, Б. Спиноза, Т. Гоббс, Д. Локк, Ш. Монтескье, Д. Дидро, П. Гольбах, Т. Джефферсон, Дж. Медисон и многие другие. Из этих учений можно выделить наиболее важные положения о правовом государстве.

Гуго Гроций был первым выдающимся теоретиком школы естественного права. Правовые институты феодализма Гроций считал противоречащими природе человека. Поэтому он выдвинул требования нового права, «отвечающего законам разума». Целью государства он считал охрану частной собственности посредством таких правоустановлений, которые обеспечивали бы каждому человеку свободное пользование своим достоянием с согласия всех. Источником любой формы государства по учению Гроция является общественный договор, поэтому при создании государства народ может избрать любую форму правления, но, избрав ее, народ обязан повиноваться правителям2.

По мнению Дидро, государственная власть также возникает как продукт общественного договора, который придает обществу организованную политическую форму. Люди лишь частично передают государству свою естественную независимость с целью обеспечения интересов и объединения воли и силы всех. Государственная власть, следовательно, основана на воле народа, который является сувереном: «Лишь нация есть истинный суверен; истинным законодателем может быть лишь народ; лишь воля народа является источником политической власти». Главная цель государства, по Дидро, есть обеспечение неотъемлемых прав граждан и их счастья.

Одним из первых, кто дал теоретическое обоснование демократии, был Спиноза. Он утверждал, что государство могущественно только тогда, когда оно гарантирует каждому гражданину не только сохранение жизни, но и удовлетворение его интересов. Он предостерегал правителей от посягательств на собственность, безопасность, честь, свободу и иные блага подданных[5].

Т. Гоббс был защитником абсолютной монархии в Англии, но тем не менее он разработал ряд прогрессивных положений о господстве права в общественной жизни, которые впоследствии были развиты революционными буржуазными мыслителями. К их числу относится обоснование формального равенства перед законом, незыблемость договоров. Свободу человека Гоббс рассматривал как право делать все то, что не запрещено законом, и тем самым подошел к наиболее эффективному принципу правового регулирования общественных отношений: «разрешено все, что не запрещено законом»2.

В трактовке Д. Локка идея господства права воплощается в государстве, где верховенствует закон, соответствующий естественному праву и признающий неотчуждаемые естественные права и свободы индивида, и осуществлено разделение властей. Такое государство с господством права он противопоставляет деспотизму: «Свобода людей, находящихся под властью правительства, - отмечал он, - заключается в том, чтобы иметь постоянное правило для жизни, общее для каждого и установленное законодательной властью, это свобода следовать своему собственному желанию во всех случаях, когда этого не запрещает закон, и не быть зависимым от постоянной, неопределенной, неизвестной, самовластной воли другого человека»[6].

Обоснованный Гоббсом и Локком правовой принцип индивидуальной свободы лишь словесно несколько расходится со ставшей актуальной и для нас формулой, приведенной выше.

Основные представления о разделении властей получили систематическую разработку в творчестве Монтескье. Различая в каждом государстве три рода власти - законодательную, исполнительную, судебную, он отмечает, что для предотвращения злоупотреблений властью необходим такой порядок вещей, при котором различные власти могли бы взаимно сдерживать друг друга. Разделение и взаимное сдерживание властей являются, согласно Монтескье, главным условием для обеспечения политической свободы. Подвергая острой критике абсолютистские порядки, Монтескье, как идеолог политического компромисса буржуазии и дворянства, отстаивал идею умеренной конституционной монархии[7].

Идеи Локка и Монтескье оказали заметное влияние не только на последующие теоретические представления о правовой государственности, но и на раннебуржуазное конституционное законодательство и государственную практику.

Его влияние отчетливо проявилось, например, в Конституции США 1787 г. Она практически воплощает идею правового государства на американском континенте. Автор Декларации независимости США Джефферсон подвергает критике монархическую форму правления с позиции теории общественного договора и естественных неотчуждаемых прав человека и отстаивает принцип народного суверенитета. Дж. Медисон - автор теоретической конструкции и практической системы «сдержек и противовесов», лежащей в основе американской политической системы. Это «отцы-основатели» американской демократии, на взгляды которых повлияло французское Просвещение. Так, в Декларации независимости провозглашается: «Мы считаем самоочевидными следующие истины: все люди созданы равными; они наделены их творцом определенными (прирожденными; неотчуждаемыми правами, к числу которых относится право на жизнь, свободу и на стремление к счастью; для обеспечения этих прав люди создают правительства, берущие на себя справедливую власть с согласия управляемых...»[8].

Влияние взглядов философов-просветителей проявилось также в конституционно-правовых документах Англии, во французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г., в целом ряде других правовых актов.

Примечательна в этой связи, в частности, статья 16 французской Декларации 1789 г., которая гласит:

«Общество, где не обеспечена гарантия прав и не проведено разделение властей, не имеет Конституции». Большой интерес в плане нашей темы представляет и статья 5 этой Декларации: «Закон вправе запрещать лишь деяния, вредные для общества. Все, что не запрещено законом, то дозволено, и никто не может быть принужден делать то, что не предписано законом». Это первое официальное закрепление данного правового принципа[9].

Таким образом, понятие «правового государства» из области идеи начинает переходить в непосредственную политико-правовую практику.

Важной вехой в развитии теории правового государства, ее философского обоснования стали воззрения И. Канта и Гегеля.

По Канту, нормы позитивного законодательства в той мере являются правом, в какой они соответствуют разуму, дающему человеку законы свободы.

Право регулирует взаимоотношения между индивидами - носителями свободной воли и в конечном счете выступает совокупностью условий, позволяющих совместить произвол (свободу) одного лица с произволом (свободой) другого лица с точки зрения всеобщего закона свободы. Таким образом, право, по Канту, не только формальное условие внешней свободы, но и сущностная форма его бытия. Порожденные разумом правила поведения Кант называет императивом.

Одна из редакций категорического императива выглядит следующим образом:

«Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству»[10].

Благо государства, по Канту, состоит в высшей степени согласованности государственного устройства с правовыми принципами. Стремиться к такой согласованности нас обязывает разум через категорический императив.

Реализация требований категорического императива государственности предстает у Канта как правовая организация государства с разделением властей (законодательной, исполнительной и судебной). В соответствии с наличием или отсутствием принципа разделения властей он различает и противопоставляет две формы правления: республику (это и есть по существу правовое государство) и деспотию.

Важнейшим принципом публичного права философ считал прерогативу народа требовать своего участия в установлении правопорядка путем принятия конституции, выражающей его волю. Верховенство народа обуславливает свободу, равенство и независимость всех граждан в государстве, которое выступает как «объединение множества людей, подчиненных правовым законам».

Там, где государство действует на основе конституционного права, отвечает общей воле народа, там государство правовое, там не может быть ограничения прав граждан в области личной свободы совести, мысли, хозяйственной деятельности. В правовом государстве гражданин должен обладать той же возможностью принуждения властвующих к точному исполнению закона, какой обладает властвующий в его отношении к гражданину.

Философская концепция Канта оказала значительное влияние на дальнейшее развитие политико-правовой мысли и практику государственно-правового строительства цивилизованного общества.

Если у Канта правовые законы и правовое государство - это долженствование, то у Гегеля они - действительность, т. е. практическая реализованность разума в определенных формах наличного бытия людей[11].

Государство, согласно Гегелю, это тоже право, а именно конкретное право, так как оно включает в себя признание всех остальных прав личности, семьи и общества. Возводя государство в абсолют, стоящий над личностью и обществом, Гегель доказывает, что такие государства предшествуют развитию гражданского общества. Он ставит государство на вершину правовой пирамиды, подчиняя права индивида и общества государству, но именно правовому государству, т. е. не как аппарату насилия, а как более высокому праву. Система права же, по Гегелю, есть «царство осуществленной свободы». Иными словами, Гегель философски восхваляет государство как наиболее развитую действительность свободы.

В конкретно-историческом плане Гегель как мыслитель начала XIX в. полагал, что идея свободы достигла наибольшего практического осуществления именно в конституционной монархии, основанной на принципе разделения властей (государя, правительства и законодательной власти). Надлежащее разделение властей в государстве Гегель считал «гарантией публичной свободы». С этих позиций он защищал суверенитет государственно-правового целого и резко критиковал деспотизм - «состояние беззакония, в котором особенная воля как таковая, будь то воля монарха или народа (охлократия), имеет силу закона или, вернее, действует вместо закона».

Отсюда, конечно, вовсе не следует отрицания недостатков гегелевского этатизма - чрезмерного возвышения государства над индивидами и обществом.

Тем не менее вся гегелевская конструкция правового государства направлена против произвола, бесправия, внеправовых форм применения силы как со стороны частных лиц, так и со стороны властных структур.

Либерально-демократическая концепция правового государства (в отличие от гегелевской недемократической концепции правового государства, исходящей из идеи суверенитета монарха) может быть лишь определенной системой принципов, институтов и норм, выражающей идею народного суверенитета.

Именно суверенитет народа - основа и источник государственного суверенитета (как внутреннего, который здесь нас интересует, так и внешнего).

Существенная новизна позиции буржуазных мыслителей - приверженцев конституционной монархии и разделения властей (Локка, Монтескье, Канта, Гегеля и др.) состоит, в частности, в том, что в отличие от античных авторов они, говоря словами Монтескье, рассматривают проблему политической свободы в ее отношениях как к государственному строю, так и к отдельной личности, гражданину. Первый аспект этих отношений политической свободы, находящий свое выражение в правовом (и конституционно-правовом) оформлении распределения трех властей (законодательной, исполнительной и судебной), выступает в качестве необходимой институционально-организационной формы обеспечения второго аспекта свободы - гражданских прав и свобод, безопасности личности.

Без сочетания этих двух аспектов политическая свобода остается неполной и необеспеченной. Качество и количество свободы зависят от уровня развития общества. Свобода относительна в смысле ее фактической незавершенности, исторического изменения и развития ее содержания. Но она абсолютна как высшая ценность и принцип, который может служить критерием человеческого прогресса, в частности, в области государственно-правовых норм, общественных отношений, положения личности.

В либеральной традиции правовой мысли конца XIX в. как в Европе, так и в России идея правового государства получила дальнейшую разработку. Свое, быть может, наиболее полное выражение она обрела в теории самоограничения государства правом немецкого правоведа Г. Еллинека, согласно которой государство внутри предоставляет гражданам индивидуальные права против самого себя, а вовне - обязуется соблюдать международное право. Государство, отмечал французский правовед Л. Дюги, «есть не что иное, как сила, отданная на служение праву». К сторонникам идеи правового государства следует отнести еще одного известного немецкого правоведа XIX в. Р. Иеринга. Необходимость признания государственной властью издаваемых ею норм и для самой себя он определил понятием «правовое состояние».

Близкая этой точка зрения отстаивается в социологической школе права, где право рассматривается как самостоятельное общественное явление, существующее вне прямой зависимости от жизни государства. Наконец, и в основе исторической школы права, настаивающей на происхождении права из культуры и обычаев народа, лежит все та же идея верховенства и естественности права перед обусловленным им и возникающим лишь на его основе государством. Она составляет суть концепции правового государства.

Представители юридического позитивизма К. Гербер, А. Дай- си, М. Н. Коркунов, П. Лабанд, А. Эсмен, а также вышеупомянутые Г. Еллинек и Р. Иеринг стремились создать конструкцию самоограничения государства им самим созданным правом, при этом отрицая различие права и закона.

Значительный вклад в теорию естественного права, присутствующего в том или ином виде в любой концепции правового государства, внесли русские мыслители-правоведы. До второй половины XIX в. процесс становления правового государства в России, начиная со второй половины XVIII в., следовал с некоторым опозданием теми же этапами, что и в Европе, с той лишь разницей, что он был результатом подражающей модернизации «сверху» и поэтому частично осуществлялся лишь институционально, не сопровождаясь существенным изменением правовой культуры. Никому другому, как Александру II, принадлежат слова: «Я готов дать гражданам Конституцию, но где граждане?»

Вклад российских ученых в развитие идеи правового государства имеет самостоятельное научное значение. В конце XIX в. необходимость строительства правового государства стала особенно остро ощущаться в российском обществе, что вызвало к жизни творчество множества правоведов-юристов и философов, таких, как Б. Н. Чичерин, П. И. Новгородцев, В. М. Гессен, Б. А. Кистя- ковский, И. А. Покровский, И. В. Михайловский, Л. И. Петражиц- кий, В. С. Соловьев, Е. Н. Трубецкой, С. А. Муромцев, Н. М. Коркунов, М. М. Ковалевский, Г. Ф. Шершеневич и др. В их трудах речь шла о подходе к праву на основе общечеловеческих ценностей, выработанных цивилизацией, базируясь на которых возможно создание действенного социального идеала.

Российским правоведам наиболее свойствственно было представление об этической природе права: «Требуется, - писал П. И. Новгородцев, - именно возрождение естественного права с его априорной методой, с идеальными стремлениями, с признанием самостоятельного значения за нравственным началом и нормативным рассмотрением»'. Эта позиция находила выражение в самых различных методических подходах: понимания права как общественного идеала (Е. Н. Трубецкой), как социальной защиты (С. А. Муромцев, социологическая школа), как обобщение социального опыта и институционального разграничения интересов (Н. М. Коркунов, позитивизм), как институциональное оформление нравственного сознания общества (Л. И. Петражицкий, психологическая школа), как порядок социальных отношений (Б. А. Ки- стяковский) и т. д. «Всякий новоиздающийся закон в современном конституционном государстве, - писал Б. А. Кистяковский, - является компромиссом, выработанным различными партиями, выражающими требование тех групп, представителями которых они являются. Само современное государство основано на компромиссе, а конституция каждого отдельного государства есть компромисс, примеряющий различные стремления наиболее влиятельных социальных групп в данном государстве». Правовое государство есть функция от определенной расстановки социальных сил в государстве, именно такой расстановки, где невелико социальное расслоение и наиболее могуществен «средний класс», состоящий из мелкой буржуазии, интеллигенции и квалифицированных рабочих.

В учениях российских и европейских либералов во всем многообразии аспектов была представлена главная истина, обусловившая появление концепции правового государства: государство как тип общества перестало быть исключительной формой общности, оно уступило место, подчас подчиненное множеству других форм общности, типу гражданского общества (civil society). [12]

В этом новом обществе государство является лишь элементом, гармонизирующим и обеспечивающим бесперебойное функционирование других элементов, соединенных в единое целое системой правоотношений.

В указанном русле - поиска места, принадлежащего государству в системе современной общественной жизни, - происходит дальнейшее развитие идеи правового государства. К началу XX в. основные принципы юридической концепции правового государства в ведущих западноевропейских государствах были воплощены в жизнь: введенное в 1918 г. в Англии всеобщее избирательное право, эффективно функционирующая в США система разделения властей стали общепризнанными моделями для построения современного демократического правового государства.

Учение о правовом государстве перестало быть сферой новых значимых открытий, превратилось в отрасль повседневной теоретической и практической разработки, в школьную дисциплину. Основное место в дальнейшем развитии этого учения заняла систематизация его аспектов. Так, немецкий политолог А. Альбрехт выделяет следующие основные положения теории правового государства[13]:

  • 1) конституционализм требует, чтобы деятельность государства регулировалась правовыми нормами, зафиксированными в конституции;
  • 2) плюрализм структуры политического сообщества обеспечивает положение, при котором участие в политике множества конфликтующих и взаимодействующих сил оказывает сдерживающее влияние на государство;
  • 3) государственная монополия на верховную власть в политическом сообществе исключает вмешательство каких-либо особых интересов в формирование государственной воли;
  • 4) институционализированная обратная связь государства с общественным мнением обеспечивает контроль общества над государственным аппаратом;
  • 5) процессуальная, формальная и материальная рационализация государства призвана гарантировать соблюдение государством права и закона;
  • 6) защита интересов перед государственной властью предполагает судебный контроль над деятельностью государства.

Учение о правовом государстве в российской политической мысли имеет свою специфику. Его разработка была прервана в послеоктябрьские годы, так как ему противопоставлялось требование революционного правосознания, революционной законности. Законно было то, что служило делу революции, а остальное подлежало уничтожению. Нет нужды останавливаться на трагических последствиях этого подхода.

В советское время идея правового государства рассматривалась как буржуазная уловка для прикрытия эксплуатации трудящихся. Лишь с началом демократизации во второй половине 1980-х гг. идея правового государства была воспринята обществоведами и начала активно разрабатываться. Этой теме посвящены работы И. Ю. Козли- хина, А. И. Коваленко, М. Н. Марченко, В. А. Мальцева, В. А. Мельника, В. С. Нерсесянца, О. А. Омельченко, В. П. Пугачева, Э. Ю. Соловьева, Л. Б. Тиуновой, В. Н. Хропанюка, О. В. Теплова и др. При всех различиях их взглядов, их можно обобщить с тем, чтобы выделить признаваемые всеми признаки правового государства и предпосылки его формирования.

Наиболее краткими и содержательными нам представляются следующие два подхода к определению правового государства: как организации политической власти, создающей условия для наиболее полного обеспечения прав и свобод человека путем правового самоограничения государственной власти с целью недопущения злоупотреблений; как вид демократического государства, политический режим которого опирается на строгое соблюдение законности, правовых норм, закрепляющих естественные, неотъемлемые, всеобщие права и свободы человека и народов.

К основным признакам правового государства, на наш взгляд, можно отнести следующие.

  • 1. Верховенство закона во всех сферах жизни общества (Конституция как высший закон, соответствовать которому должны все другие законодательные акты и действия, за чем следит Конституционный суд; никакие подзаконные акты не должны отменять или видоизменять действие принятых законов; строгое соблюдение законности всеми гражданами и организациями без исключения).
  • 2. Разделение полномочий между законодательной, исполнительной и судебной властью во избежание узурпации власти и злоупотребления ею (принцип разделения властей, система «сдержек и противовесов»).
  • 3. Обоюдная и равная ответственность государства, его учреждений и должностных лиц перед гражданами, а граждан и их организаций перед государством.
  • 4. Независимость, высокий авторитет и социальный престиж суда.
  • 5. Восприятие национальным законодательством универсальных идей, ценностей, норм, относящихся к правам и свободам человека, зафиксированным в принятых мировым сообществом международно-правовых актах.
  • 6. Наличие реальных гарантий соблюдения провозглашенных прав и свобод.
  • 7. Действие принципа: «разрешено все, что не запрещено законом».

Так как правовое государство не может быть построено на пустом месте, и в реальной жизни государства проходили длительный и сложный путь демократических преобразований, создающих соответствующее правовое пространство, то следует выделить необходимые предпосылки формирования правового государства (необходимые, но не достаточные).

Обобщая сказанное можно выделить следующие предпосылки формирования правового государства:

  • 1) наличие стабильной рыночной многоукладной экономики, обеспечивающей относительно высокий уровень материального благосостояния населения, сказывающийся на социальной структуре общества (с преобладанием среднего класса), социальной атмосфере, психологии людей;
  • 2) достаточно высокий уровень культуры, особенно правовой и политической; преодоление традиций правового нигилизма;
  • 3) политический и идеологический плюрализм при господстве демократических общечеловеческих ценностей и моральных норм;
  • 4) свободный доступ, обмен и получение информации и соответственно сильная, независимая пресса, обеспечивающая общественный контроль за деятельностью всех властных структур;
  • 5) наличие гражданского общества, строящегося на принципах самоуправляемости, саморегуляции, конкуренции, компромисса.

Если политические преобразования идут на фоне ухудшения экономического положения, то формальное введение принципов правового государства может давать эффект, полностью противоположенный желаемому. Отсутствие элементарного правопорядка также несовместимо с функционированием институтов правового государства.

Без преувеличения можно оказать, что правовое государство черпает аргументы в свою пользу из самой жизни: ни одна сколько-нибудь значимая практическая цель, никакая мало-мальски увлекательная идея, признаваемая и принимаемая мировым сообществом, не реализуется сегодня помимо международных правовых норм, вопреки национальному правовому режиму. Правовое государство становится общепризнанной формой политического выражения общества с точки зрения рациональности и справедливости. При этом следует заметить, что наблюдается нередко существенное несовпадение между заявленными целями и их воплощением в жизнь. Часто это связано с неадекватностью интерпретации таких понятий, как «свобода», «равенство», «справедливость», да и самого понимания правового государства в качестве материализованного воплощения вышеупомянутых феноменов. Непосредственно к проблеме утверждения правового режима примыкает осуществление социально ориентированной внутренней политики в сфере экономики, культуры, в области национальных отношений. Это осуществимо путем последовательного, неукоснительного соблюдения законности, учета интересов человека, обеспечения здорового, уверенного социально-политического и психологического климата в обществе. Следует заметить, что недопустимо и вредно слепое копирование иностранного опыта организации и функционирования государственных структур, форм и методов осуществления политической власти. Немаловажное значение здесь имеют национальные особенности, практический опыт и культура каждого народа. Не последнюю роль играют также сложившиеся обычаи и исторические традиции политической жизни общества и государственного управления.

К сожалению, нередко отмечается дефицит критического осмысления своего и тем более чужого опыта, а часто - просто отсутствие объективного подхода к уяснению содержания и политической направленности той или иной конкретной государственной формы организации власти, той или иной политической структуры, того или иного политического процесса. Метод же проб и ошибок, как известно, слишком расточителен, а режим социальных экспериментов и политических экспромтов чреват историческим тупиком. Словом, перманентное новаторство в политике, как и слепое заимствование, подражательство, - это не тот путь, на котором достижимы устойчивые, долговременные положительные результаты. Политику противопоказано подгонять под какие бы то ни было представления. Дело обстоит как раз наоборот: мнения и суждения, принципы и критерии должны сообразовываться с реальным ходом политических событий, объективной логикой и фактическими предпосылками утверждения политической и социальной свободы человека.

Из совокупности признаков правового государства нужно прежде всего выделить принцип суверенности государства, проистекающий из суверенности народа, интересы которого оно призвано представлять и защищать. Основная мысль, раскрывающая принцип суверенности правового государства, заключается в констатации того факта, что нет (и не может быть) никакой социальной организации, силы (политической партии, общественного движения и т. п.), стоящей над государством. Нет сравнимой с ним по представительности другой какой бы то ни было власти. Только государство в наиболее полной мере представляет все общество, весь народ. Только оно в лице верховных органов может решать все принципиально важные вопросы как внутренней, так и международной политики. Суверенность правового государства-это его самостоятельность, независимость, правомочность в рамках компетенции, определяемой правовыми законами.

Среди других признаков правового государства следует выделить верховенство закона. Закон выше любой власти, он сам властвует над всем. На языке практики это означает заметное усиление гарантий прав и свобод граждан, организацию деятельности государственных органов, политических партий и общественных организаций на строго правовой основе. Предполагается, что закон становится основным инструментом, регулирующим различные стороны общественной жизни. Утверждается постоянное и повсеместное господство гуманных и справедливых законов, которые обязательны к неукоснительному исполнению всеми гражданами, их объединениями, государственными органами, должностными лицами. Следует заметить, что под законом понимается не любой нормативный акт, а только тот, который принимается высшим органом законодательной власти, - парламентом. Верховенство закона - это необходимое условие нормальной жизнедеятельности каждого человека и всего общества. Закон определяет границу власти.

В правовом государстве регулирование общественной жизнедеятельности осуществляется посредством законов, а не подзаконных актов, инструкций и распоряжений исполнительных органов власти. В качестве важнейшего принципа правового государства, непосредственно связанного с предыдущим, является обеспечение прав и свобод человека, фактического равенства граждан. Именно режим законности в сочетании с соблюдением прав человека - главное для понимания природы правового государства. Верховенство закона - гарантия от всякого произвола, преграда диктатуре лица, органа, организации.

Важным признаком правового государства является разделение властей. Институты законодательной, исполнительной, судебной власти существуют относительно обособленно (а не абсолютно) друг от друга. Их взаимосвязь определяется тем, что суверенность народа, воплощенная в суверенитете государства, не может быть представлена частично в различных институтах государства, поскольку суверенитет неделим, а все ветви власти являются его воплощением. Взаимодействие институтов государственной власти - это не просто распределение компетенции и закрепление функций, а взаимно увязанное, взаимоконтролируемое их выполнение. Ни одна из ветвей власти не является полным монополистом в своей компетенции, не обладает абсолютными полномочиями в данной сфере. Каждая из ветвей присматривает за другими, являясь их оппонентом, страхует от необоснованных действий, ущемления прав граждан. В принципе разделения властей в нынешней его интерпретации явственно проступают три акцента - социальный, политический, юридический.

Не должно быть безграничной власти, монополии на власть. Недопустима концентрация всей власти в руках организации, органа, должностного лица. Монополизация порождает опасность зарождения диктатуры. Когда властные функции рассредоточиваются между разными субъектами (парламент, президент, правительство, суд), создается механизм, уравновешивающий различные части единой государственной власти. Разделение властей есть разделение труда в сфере осуществления власти, а разделение труда (законодательная деятельность, исполнительная деятельность, судебная деятельность) обеспечивает квалифицированную и эффективную реализацию власти. Разделение властей, с одной стороны, - условие преодоления некомпетентности, с другой - условие обеспечения профессионализма и ответственности лиц, занятых в сфере отправления властных функций. Таким образом, разделение властей есть специализация работников, занятых в государственных институтах. Обязательным условием правового государства является наличие реально существующего гражданского общества. Если гражданское общество можно рассматривать как порождение правового государства, то в определенном смысле правовое государство, в свою очередь, производно от гражданского общества. В современной политологии понятия «правовое государство» и «гражданское общество» употребляются как дополняющие друг друга.

На наш взгляд, формирование правового государства - это очень сложный, противоречивый и длительный процесс. Провозглашение и закрепление в Конституции Российской Федерации 1993 г.ив последующих законодательных актах принципов правового государства - это, конечно, важный и позитивный шаг.

Однако правовое государство для нас пока не реальность, а идеал, к которому нужно стремиться, целенаправленно реформируя все стороны жизни общества.

  • [1] См.: Чиркин В. Е. Конституционное право зарубежных стран. М.: Юристь, 2001.
  • [2] Цит. по: История политических и правовых учений. М.: Норма, 2007. С. 50.
  • [3] Там же. С. 51.
  • [4] История политических и правовых учений. М.: Норма, 2007. С. 63.
  • [5] Там же. С. 49-52.
  • [6] Политология: Хрестоматия / Сост.: Б. А. Исаев и др. СПб.: Питер, 2006.С. 53-55.
  • [7] Там же. С. 56-58.
  • [8] См.: Конституции зарубежных государств. М.: Юристъ, 2003. С. 265.
  • [9] Там же. С. 416.
  • [10] См.: История политических и правовых учений. М.: Норма, 2007. С. 506-
  • [11] См.: Политология: Хрестоматия / Сост.: Б. А. Исаев и др. СПб.: Питер,2006. С. 66-67.
  • [12] См.: Исаев И А., Золотухин Н. М. История политических и правовыхучений России: Хрестоматия. М.: Юристь, 2003. С. 450-451.
  • [13] 2 См.: Авцинова Г. И. Социально-правовое государство: сущность, особенности становления // Социально-гуманитарные знания. 2003. № 3.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >