Идентификация с агрессором

Данная защита, описанная А. Фрейд, получила очень широкое распространение в различных психоаналитических концепциях, в которых рассматривается развитие личности (Spits R., 1957; Лапланш Ж., Пон- талис Ж., 1995). В отличие от ранее описанных защит процесс идентификации может представлять собой их соединенное действие и используется то против внутренней, то против внешней силы (тревоги). «Поскольку это один из факторов развития Суперэго, он участвует в овладении инстинктом. Но бывают случаи, когда идентификация сочетается с другими механизмами, образуя одно из наиболее мощных орудий Эго в его действиях с внешними объектами, возбуждающими тревогу» (Фрейд А., 1999, т. 1, с. 192).

Здесь А. Фрейд приводит замечательный пример из практики Августа Айхорна. Мальчик — ученик начальной школы был приведен на консультацию из-за гримасничанья в ситуациях, когда его ругал учитель. Класс начинал смеяться, а учитель думал, что мальчик намеренно издевается над ним либо просто болен. Наблюдая за учителем и ребенком, Айхорн увидел, что «гримасы мальчика были просто карикатурным отражением гневного выражения лица учителя и бессознательно копировали его лицо во время речи. Своими гримасами он ассимилировался, или идентифицировался, с угрожающим внешним объектом» (там же).

Анализируя этот и ряд других примеров, А. Фрейд описывает процесс идентификации с агрессором в ситуациях физической агрессии, критики и пр. Этот процесс разворачивается либо до, либо после устрашающей агрессии: «Ребенок интроецирует некоторые характеристики объекта тревоги и тем самым ассимилирует уже перенесенное им переживание тревоги. Здесь механизм идентификации или интроекции сочетается с другим важным механизмом. Воплощая агрессора, принимая его атрибуты или имитируя его агрессию, ребенок преображается из того, кому угрожают, в того, кто угрожает» (там же, с. 194). Это «обращение ролей нападающего и подвергающегося нападению» (там же, с. 195) может считаться нормальным механизмом лишь в той мере, «в какой Эго использует этот механизм в конфликте с авторитетом, т. е. в своих попытках совладать с объектом тревоги» (там же, с. 200).

3. Фрейд тоже считал идентификацию важнейшим защитным механизмом. Когда агрессия ребенка по отношению к отцу не дает никаких результатов, ребенок избирает путь самому быть таким, как отец. В этой связи Фрейд приводит пример архаического мышления: не просто уничтожить, но съесть врага, чтобы стать похожим на него, вобрать в себя всю его силу. И здесь тоже речь идет об идентификации с агрессором. Сначала мы наблюдаем зависть к нему, затем его уничтожение и присвоение себе всех его достоинств. Этот процесс может происходить и по-другому. Из страха перед взрослым ребенок вытесняет свою агрессию к нему, а затем проецирует ее на взрослого. В этом случае появляется страх перед ним, ребенок оказывается как бы загнанным в угол. И единственным путем справиться с накапливающимся напряжением является только идентификация с агрессором.

Условием идентификации является определенная фрустрация, которая должна быть как-то связана с объектом идентификации. 3. Фрейд отмечает, что идентификация происходит тогда, когда объект нельзя интроецировать и появляется необходимость идентификации как некоторой символической интроекции. Поскольку объект нельзя интроецировать и инкорпорировать прямо, то остается возможность его «скопировать», как бы символически захватить его сущность. Далее идентификация автоматически предполагает деятельность в соответствии с образом объекта идентификации. Поскольку идентификация — это реакция на фрустрацию, она всегда является защитным механизмом, но одновременно и механизмом развития. В конечном счете наша психика преимущественно состоит из различных идентификаций.

В этой связи А. Фрейд считает, что идентификация с агрессором может быть рассмотрена как нормальная стадия развития Суперэго: «Когда ребенок постоянно повторяет этот процесс интернализации и интроецирует качества людей, ответственных за его воспитание, присваивая их характеристики и мнения, он постоянно поставляет материал, из которого может формироваться Суперэго» (там же, с. 197). Но процесс инфернализации, в результате которого вместо критики возникает самокритика, достаточно длителен, и ребенок на пути становления Суперэго прибегает вначале к активному нападению на внешний мир, оборачивая роль нападающего, критикующего взрослого: «В то время как критика интернализуется, проступок экстерна- лизуется. Это означает, что механизм идентификации с агрессором дополняется другой защитной мерой, а именно проекцией вины» (там же, с. 199). Как нам представляется, механизм идентификации с агрессором не является простым и элементарным защитным механизмом. Условием идентификации, вероятно, является также проекция агрессивных качеств вовне (а затем уже происходит идентификация с ними). То же самое относится и к чувству вины. Вина вначале познается ребенком в спроецированном на других людей виде. Только пройдя стадию обвинения других, ребенок приходит к способности обвинять самого себя. По нашему мнению, вероятно, так, посредством изначального проецирования на других людей и проработки на этом материале, развиваются все психические новообразования, в том числе и процессы идентификации. Одной фрустрации недостаточно для осуществления идентификации. Фрустрация порождает проекцию желаемого, которая определенным образом прорабатывается и только с этим специфически проработанным проективным образом ребенок может отождествляться (Бурлакова Н. С., Олешкевич В. И., 2001; Бурлакова Н. С., 2013).

Например, на первом шаге развития процесса агрессор может находиться вовне, и тогда внутри ребенка возникает чувство страха или вины. Для того чтобы справиться с этим чувством, ребенок проецирует его вовне. Но чтобы его проработать, он должен сам идентифицироваться с агрессором. Потом ребенок будет снова испытывать вину, и проецировать агрессора вовне, и, может быть, искать наказания. Эти циклы должны повториться многократно до тех пор, пока не сформируется полноценное Сверх-Я. Кажется, что похожие размышления есть и у А. Фрейд: «Эго узнает, что достойно порицания, но защищается от неприятной самокритики при помощи этого защитного механизма. Сильное негодование по поводу чужих неправильных поступков — предшествование и замещение чувства вины по отношению к самому себе. Негодование Эго возрастает автоматически, когда близится восприятие его собственной вины. Эта стадия развития Суперэго представляет собой предварительную фазу нравственности. Истинная нравственность начинается тогда, когда интернализованная критика, теперь включенная в предъявляемую Суперэго норму, совпадает с восприятием своего собственного проступка со стороны Эго» (Фрейд А., 1999, т. 1, с. 199). Итак, согласно А. Фрейд, первая стадия развития Суперэго посредством механизма идентификации с агрессором состоит в оборачивании ролей нападающего и жертвы, при этом агрессор интроецируется, а жертва проецируется вовне. На второй стадии агрессия обращается внутрь и вся совокупность связанных с нею отношений интернализуется.

А. Фрейд замечает также, что некоторые люди так и остаются на промежуточной стадии развития Суперэго. «Хотя они и воспринимают свою собственную вину, тем не менее продолжают оставаться весьма агрессивными по отношению к другим людям. В таких случаях поведение Суперэго по отношению к другим столь же безжалостно, как и поведение Суперэго по отношению к собственному Эго пациента при меланхолии» (там же, с. 200).

По мнению А. Фрейд, механизм «идентификации с агрессором» является также и патологическим механизмом, играющим центральную роль при ряде психических заболеваний (промежуточной стадии развития паранойи, бреде ревности и др.). Есть и другие точки зрения при рассмотрении этого механизма. Так Д. Лагаш (1962, по: Лапланш Ж., Понталис Ж., 1995) считает, что его происхождение связано с начальными этапами формирования идеального Я. В ситуации конфликта детских и взрослых запросов и побуждений ребенок идентифицируется с всевластным взрослым, подчиняющим и устрашающим других людей. Р. Шпиц (Spits R., 1957) считает идентификацию с агрессором основным механизмом, способствующим выработке способности сказать «нет», что относится примерно к возрасту 15 месяцев. Ж. Лапланш и Ж. Понталис (1995), обсуждая проблему идентификации с агрессором, отмечают, что в этом вопросе, как и в вопросе о понимании идентификации, ясности по-прежнему нет.

С нашей точки зрения, здесь нет никаких противоречий. Дело в том, что процессы идентификации, в том числе и идентификации с агрессором, — это циклические процессы. В развитии они повторяются снова и снова и каждый раз на новом уровне. И понять, как это происходит, можно лишь с опорой на идеи психологии развития.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >