Полная версия

Главная arrow Психология arrow ДЕТСКИЙ ПСИХОАНАЛИЗ. ШКОЛА АННЫ ФРЕЙД

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Возможности создания невроза переноса у детей и значение искусственных терапевтических сред

Несмотря на все вышесказанное, А. Фрейд (1927/1999, т. 1) считает, что возможности создания невроза переноса у ребенка все-таки есть. Более того, она полагает, что создание таких возможностей является необходимым делом, когда «речь идет о тяжелом невротическом заболевании, которое протекает в среде, отрицательно относящейся к анализу или к ребенку» (Фрейд А., 1999, т. 1, с. 95). Для этого нужно удалить ребенка из семьи и поместить в соответствующее учреждение, т. е. искусственно изъять его из привычной для него среды, удалив от первоначальных объектов его любви и ненависти.

А. Фрейд пытается обрисовать модель такого учреждения. Во главе его должен стоять аналитик, работающий с детьми, или же это должна быть школа, построенная «на аналитических принципах» (там же) и проводящая работу совместно с аналитиком. А. Фрейд считает, что у ребенка, помещенного в такое учреждение, в первое время будет наблюдаться «свободный от симптомов период, в течение которого ребенок сжился бы с новой, благоприятной и покамест индифферентной окружающей средой» (там же). На это время его лучше оставить в покое. Лишь после того, как он освоится и установит такую связь с новой средой, когда «первоначальные объекты постепенно потускнеют» и в новом окружении «вновь оживут его симптомы», а его невротические реакции вновь «сгруппируются» вокруг уже новых лиц, будет наблюдаться развитие невроза переноса. И в этих специально созданных условиях ребенок снова станет доступным для анализа.

Итак, как полагает А. Фрейд, невроз переноса у детей можно создать только посредством перемещения ребенка в новую для него среду, т. е. только искусственным образом. В сущности, А. Фрейд проводит параллельно две важные идеи: 1) о принципиальной возможности возникновения невроза переноса у детей и определения ее условий; 2) о терапевтическом потенциале искусственных для ребенка сред и вариантов их построения. Следует отметить важное, на наш взгляд, замечание А. Фрейд по поводу второй из них. Она отмечает: «Чем лучше он (ребенок) себя будет чувствовать в этот период (помещения в новую среду), тем менее уместным и своевременным будет проведение анализа» (там же, с. 95—96). Как представляется, в данном случае А. Фрейд говорит о терапевтической среде не в аналитическом смысле, но предполагает, что новая среда может непосредственно оказывать на ребенка лечебное влияние. Эта линия во многом перекликается с гораздо более поздними работами по изучению семейных структур у больных шизофренией (Г. Бейтсон и др.), где было показано, что одно лишь изъятие ребенка из патологической семьи и помещение его в здоровое окружение может напрямую оказывать терапевтическое воздействие и приводить к исчезновению болезненных симптомов.

Как уже говорилось, А. Фрейд развивает представление о двух типах учреждений, в которые в особых случаях (тяжелое заболевание) необходимо поместить ребенка. Во главе учреждения первого типа должен стоять аналитик. В этих условиях после первичного периода адаптации у детей мог бы развиться настоящий невроз переноса в том же смысле, что и у взрослых пациентов, когда центральной фигурой переносных реакций становится аналитик. Отметим, что это только идея А. Фрейд, поэтому она отмечает: «...в настоящее время мы не можем даже сказать, желателен ли такой тип учреждений» (там же, с. 96) или нет.

В учреждении второго типа за основу должно быть взято искусственное улучшение домашней обстановки. Здесь нужно заменить домашнюю обстановку таким окружением, реакции которого по отношению к ребенку можно было бы контролировать и регулировать, если это окажется необходимым для аналитической работы (там же). Другими словами, в данном случае проводится идея создания контролируемой среды, на которую можно оказывать воздействие, пластично приспосабливая ее к задачам аналитической работы и воспитания ребенка или же к другим видам коррекционно-терапевтических мероприятий. Но для задач детской терапии создание терапевтической среды может иметь и самостоятельное значение.

В дальнейшем эта линия получила свое воплощение в творчестве и практике одного из всемирно известных детских психотерапевтов Б. Беттельхейма (Bettelheim В., 1974). Он вспоминает случай, когда в начале 1930-х гг. американка, мать немой аутичной девочки, объехав всю Америку и большую часть Европы в поисках специалиста, который взялся бы за лечение такого ребенка, обратилась сначала к Зигмунду Фрейду, а затем к его дочери — Анне Фрейд. По мнению всех специалистов, к которым ранее обращалась эта женщина, случай считался безнадежным. А. Фрейд сразу же поняла, что одним психоанализом этому ребенку не помочь и предложила на год поместить девочку в особую среду, соответствующую психоаналитическим лечебным и воспитательным критериям, где бы удовлетворялись все ежедневные потребности ребенка. Помимо этого с девочкой проводились ежедневные сеансы психоанализа. Б. Беттельхейм со своей женой решили посвятить себя этому эксперименту по созданию благоприятного окружения для развития аутичного ребенка и устранению его эмоциональной изоляции. Успех превзошел все ожидания: спустя полтора года девочка начала общаться и говорить, а еще через три года стала учиться по обычной программе. Эти результаты были сенсационными. Окончательному успеху эксперимента повредило вторжение Гитлера в Австрию. Но даже несмотря на преждевременное окончание работы удалось достичь вполне удовлетворительного функционирования пациентки: у нее открылись художественные способности, она выставляла свои работы на выставках, и, как отмечает Б. Беттельхейм, будучи уже взрослой, могла жить, вполне удовлетворительной, хотя и не полностью самостоятельной жизнью.

Этот случай, а также пребывание Б. Беттельхейма в немецком концлагере, куда он попадает спустя несколько недель после того, как его работа с аутичной девочкой была прервана, определили его человеческие и профессиональные интересы. Произошло столкновение двух полярных экзистенциальных ситуаций — первоначальная отгороженность от мира больного ребенка, а затем нескончаемая, переживаемая как безысходная изоляция в концлагере самого Беттельхейма. Этот опыт лег в основу дела всей его жизни. Он посвящает себя разработке концепции и организации Ортогенической школы при Чикагском университете (США) для считавшихся неизлечимыми детей с тяжелыми нарушениями эмоциональной сферы. Именно на базе этой школы была теоретически разработана и воплощена в практику концепция терапевтической среды, под которой понималась целостная организация ситуации, в которой все служит терапевтическим целям. Ретроспективно оглядываясь на истоки, повлиявшие на создание этой концепции, Б. Беттельхейм приводит слова страдавшей шизофренией девушки, обращенные к А. Фрейд: «Вы проводите мой анализ совершенно неправильно. Я знаю, что нужно было бы со мной делать: Вам надо проводить со мной весь день, потому что, когда я здесь с Вами, я совсем другая, чем в школе или дома с моей приемной семьей. Разве Вы можете как следует узнать меня, если не видите меня во всех этих местах? Я — это не один человек, а целых три» (Беттельхейм Б., 1998, с. 16). По мнению Б. Беттельхейма, пациентка была права. Только при таком подходе к лечению детской шизофрении, который она предлагала, можно надеяться на успех.

Итак, идея «среды», введенная А. Фрейд, оказалась удивительно плодотворной и эвристичной для психотерапевтической практики и теории. Целый ряд психоаналитиков, работавших с детьми с тяжелыми нарушениями эмоциональной сферы (прежде всего Б. Беттельхейм, Д. В. Винникотт, а также их последователи, в том числе и во взрослом психоанализе), начинают определять характер и качества среды, необходимые для реализации терапевтических целей. Конечно, развитие этой линии подняло и целый ряд проблем. Применительно к созданию таких искусственных сред А. Фрейд отмечает: «Мы нарушаем этим естественное развитие ребенка в важном пункте, мы преждевременно разлучаем ребенка с родителями в такое время, когда он не способен ни к самостоятельной эмоциональной жизни, ни к свободному выбору новых объектов любви в силу внешних условий. Даже в том случае, если детский анализ потребует очень длительного времени, тем не менее в большинстве случаев между его окончанием и периодом развития зрелости остается незаполненный промежуток, в течение которого ребенок во всех отношениях нуждается в воспитании, руководстве и защите. Но кто же нам даст какие бы то ни было гарантии, что ребенок сам найдет дорогу к правильным объектам после того, как нам удалось разрушить перенос?» (Фрейд А., 1999, т. 1, с. 96—97). Действительно, помимо того, что есть необходимость разрешения невротических проблем у ребенка, есть и факт продолжения его развития. Нормальное же развитие оказывается невозможным, если ребенок не окружен близкими ему людьми, их заботой и любовью. И даже если терапия завершится удачно, то все равно можно ожидать нарушений в развитии ребенка, поскольку он выпал из воспитательного процесса. Или же психоаналитику и другим работникам учреждения придется взять на себя выполнение родительских функций и нести полную ответственность за ребенка, но это требует специальной и глубоко продуманной организации, гармонически сочетающей как терапевтические, так и педагогические задачи.

Далее, если это только временная разлука с родителями, то рано или поздно ребенок вернется «в родительский дом, в котором он чувствует себя чужим, дальнейшее руководство его воспитанием доверяется, может быть, людям, с которыми мы его с трудом и насильно разлучили» (там же, с. 97). И поскольку ребенок — существо зависимое, то, как считает А. Фрейд, мы вновь ставим его «в затруднительное положение, в котором он, помимо прочего, опять встречает в большинстве случаев условия, при которых возникли его первоначальные конфликты» (там же). В столь критической ситуации у ребенка два выхода: «...он может либо снова пойти по совершенному уже однажды пути, который привел его к неврозу, либо же, если этот путь закрыт для него вследствие удачного аналитического лечения, он идет противоположным путем к открытому протесту. С точки зрения болезни это, может быть, и полезно, но с точки зрения социального порядка, являющегося конечной целью воспитания и лечения ребенка, это далеко не выигрышный момент» (там же).

Как видим, ситуация довольно непростая. Вероятно, в общем смысле ее и невозможно разрешить, а решение необходимо принимать, основываясь на анализе каждого индивидуального случая или групп случаев, а также на основе понимания возможностей социальных и реабилитационных служб, существующих в разных странах, соответствующих законодательных актов и т. п.

Однако все оговорки, приведенные выше, отменяются, если у ребенка нет родителей и он помещен в дом ребенка, детский дом или вследствие совершения противоправных действий находится в местах лишения свободы. В таких учреждениях вопрос об организации среды, лечащей, развивающей и воспитывающей одновременно, поставлен самой жизнью. Решение этого вопроса представляет собой важную социальную и культурную задачу. Но это и уникальный шанс для исследования возможностей психотерапии как таковой. Наконец, это сфера, где должно быть выработано грамотное и позитивное сочетание психотерапии и педагогики. Здесь открываются огромные перспективы для разработки новых средств и методов социальной реабилитации и технологий организации развития личности.

Но за исключением тех случаев, где возможности для трансферного переноса были специально созданы, А. Фрейд все же предпочитает в своих ранних работах говорить не о трансферном неврозе как таковом, но лишь об отдельных его элементах. Берется в расчет и краткосрочный характер невроза переноса: то, что в работе с взрослыми может длиться один или два месяца, с детьми занимает от силы день или два. Сомнения в возможности трансферного невроза возникают как по отношении к детям в целом, так и в работе с разными возрастными подгруппами детского возраста. Так, в латентный период задача развития состоит в вытеснении эдиповых переживаний, что противостоит терапевтической задаче. Аналогичный вопрос возникает и в отношении работы с подростками: возможен ли трансферный невроз аналогичный трансферному неврозу у взрослых в этой возрастной группе? А. Фрейд считает, что это вряд ли возможно, поскольку задача развития в подростковом возрасте состоит как раз в том, чтобы дистанцировать себя от родительских объектов, разрушить достаточно тесные узы с ними. Именно этим обусловлено отыгрывание борьбы с родительскими авторитетами в отношениях с другими людьми. Таким образом, в рамках концепции детской психотерапии А. Фрейд, построенной на позитивном переносе, возникает целое поле проблем, которые и стали предметом анализа детских аналитиков и психотерапевтов, а также получили развитие в дальнейших работах самой А. Фрейд.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>