Полная версия

Главная arrow Психология arrow ДЕТСКИЙ ПСИХОАНАЛИЗ. ШКОЛА АННЫ ФРЕЙД

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Пересмотр взглядов на проблему невроза переноса в поздний период творчества А. Фрейд

Идентичность невроза переноса у детей и взрослых: вопрос остается открытым

Впоследствии А. Фрейд пересматривает свои воззрения в отношении вводного подготовительного этапа к психоаналитической терапии и в своей центральной работе «Норма и патология в детстве: оценка детского развития» пишет: «В процессе работы, упразднив вводную фазу (за исключением отдельных случаев) и используя анализ защит в качестве вводной части... я изменила свое прежнее мнение, что перенос в детстве ограничивается одиночными “реакциями переноса” и не развивается в полноценный “невроз переноса”. Но это не должно означать, что я на основе сегодняшних представлений убеждена в том, что невроз переноса идентичен у детей и взрослых; на сегодняшний день этот вопрос остается открытым» (Фрейд А., 1999, т. 2, с. 36).

Осторожно высказываться о неврозе переноса А. Фрейд побуждают уже упоминавшиеся особенности детского анализа. Это прежде всего отсутствие свободных ассоциаций, что затрудняет полномасштабное видение переноса, и активность детей, выдвигающая на первый план агрессивный, а не либидозный перенос. Кроме того, само понятие переноса наполнялось по мере развития психоанализа новыми содержательными ракурсами, что во многом отражает и эволюцию взглядов А. Фрейд.

В классическом представлении о переносе предполагается, что изначально существуют реальные отношения между аналитиком и пациентом, в которые затем постепенно привносятся искажения из прошлого, перемещенные на личность аналитика, вплоть до полного вытеснения реальных отношений нереалистичным неврозом переноса. По мере движения терапии происходит инсайт в понимании невроза переноса, а реалистичные отношения восстанавливаются вновь, будучи отделенными от инфантильных элементов. Но в связи с тем, что дети сильно зависимы от родительских фигур, предоставляющих им главные эмоциональные удовлетворения, у детей наблюдаются лишь реакции переноса, но не невроз переноса. Именно эта точка зрения была отправной во взглядах А. Фрейд.

В другом, более современном понимании переноса подчеркивается, что сочетание реакций переноса с реальными отношениями наблюдается изначально, т. е. своей здоровой частью пациент реагирует на аналитика как на реального человека, а своей невротической частью — как на трансферентную фигуру. Эту точку зрения А. Фрейд начинает проводить уже позже. В соответствии с ней переносные реакции должны быть подвергнуты истолкованию с самого начала анализа сами по себе, а не только в сравнении с реальными отношениями. Изучение переноса скоро заставляет аналитиков видеть именно в нем «царскую дорогу к бессознательному», в отличие от первостепенной значимости сновидений в классическом психоанализе. А. Фрейд (1965/1999, т. 2) формулирует три методологических положения, которые отражают теперь ее взгляд на перенос: «...1) все, что происходит в структуре личности пациента, может быть проанализировано в терминах его объектных отношений с аналитиком; 2) все уровни объектных отношений в равной мере доступны интерпретации и изменению в переносе; 3) лица из окружающего мира являются объектами либидозного и агрессивного катексиса и ничем больше» (Фрейд А., 1999, т. 2, с. 37).

В отличие от взрослого в детском анализе отчетливо осознается, что фигура аналитика используется ребенком очень по-разному. В психической жизни индивида существуют две тенденции: стремление к повторению и стремление к новому опыту. Причем у детей «жажда нового опыта» (там же, с. 38) гораздо сильнее, чем у взрослых.

Здесь возникают два важных с практической точки зрения вопроса. Первый касается дифференциации переносных проявлений (повторений) от непереносных (нового опыта) в ходе взаимодействия с ребенком. Второй — характера реагирования аналитика в связи с тем, какую позицию он занимает на данном этапе психотерапии. Это связано с важными для детского анализа техническими моментами: «Там, где аналитик принимает роль нового объекта и ведет себя сообразно с этим, он, без сомнения, мешает переносу» (там же). Когда же аналитик считает, что присутствует повторение прошлого, то этим он может разочаровывать ребенка, ждущего нового опыта. Для того чтобы научиться различать специфику реакций ребенка и на основе этого принимать правильное решение о характере своего поведения в связи с ними, аналитику требуется определенный опыт. В связи с этим А. Фрейд отмечает: «Необходимым для освоения методики психоанализа является умение разделить эти две роли и использовать то одну, то другую в своих целях» (там же). Таким образом, нужно научиться видеть различие между переносом и обращением ребенка к новому опыту, а также продуктивно использовать как одну, так и другую тенденцию проявления самосознания ребенка и для его лечения, и для организации его развития.

Возвращаясь к взрослому психоанализу, А. Фрейд обращает внимание на то, что аналогичное желание нового есть и у взрослых пациентов, но в силу меньшей его выраженности, чем у детей, его часто не замечают. Здесь мы снова видим, как развитие детского психоанализа проливает свет и на определенные, ранее находящиеся в тени стороны взрослого психоанализа.

В работе с взрослыми проще распознать элементы переносного отношения, чем в работе с детьми. Например, пациент начинает видеть в аналитике родительскую или властную могущественную фигуру и т. п. Но это не соотносимо с фигурой аналитика, что с очевидностью указывает на то, что источником этого восприятия является прошлое. В детском анализе аналитик, будучи взрослым человеком, реально авторитетнее, взрослее и могущественнее. Именно поэтому вопрос о том, каков характер отношения к аналитику: несет ли он черты прошлого опыта или восприятия аналитика как реальной фигуры, — приобретает сложность и неоднозначность.

Тут следует помнить о том, что 3. Фрейд называл «ловкостью» пациентов, которые с легкостью присоединяют элементы настоящего к переносу, что позволяет использовать в своих целях вновь появляющуюся в их жизни личность. Это справедливо и для детей. Здесь существенным моментом оказывается сопоставление устоявшегося восприятия аналитика с вновь возникшим: если внезапно аналитик видится, например, как фрустрирующая, жестокая фигура, но в реальности он так не действовал, то, по всей видимости, это включение из прошлого. Но возможно и восприятие аналитика как реальной фигуры взрослого и авторитетного человека.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>