Полная версия

Главная arrow Психология arrow ДЕТСКИЙ ПСИХОАНАЛИЗ. ШКОЛА АННЫ ФРЕЙД

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Возможно ли восполнение отсутствующего в жизни ребенка эмоционального опыта?

В этом контексте полемика ведется А. Фрейд (1965/1999, т. 2) не только с взглядами М. Кляйн, но и с позицией Ф. Александера, подчеркивающего ценность «корректирующего эмоционального опыта» в проводимой им терапии, а впоследствии и с позицией А. Альперт (Alpert А., 1959) и М. Малер (Mahler М., 1955). Например, по мнению М. Малер, ранние нарушения опыта взаимоотношений между матерью и ребенком, непережитость состояний симбиотического единства можно восполнить предоставлением соответствующих компенсирующих переживаний все принимающего, идиллического отношения между психоаналитиком и ребенком в рамках психотерапевтических отношений, а также посредством терапии в диаде «мать — ребенок». Без этого «корректирующего симбиотического опыта», который был дефицитарен в развитии, например, у детей с психозами, не смогут наступить процессы индивидуации и независимого функционирования.

«Корректирующее эмоциональное переживание», которое возвратит ребенка к здоровому развитию, состоит, таким образом, в восполнении непережитого, в предоставлении тех удовлетворений, которые пациент не получил в своей жизни при отсутствии требований и фрустраций. Все это приведет к постепенному выравниванию искаженного внутреннего опыта у ребенка. Соответственно речь идет о восполняющей отсутствующий эмоциональный опыт терапии. Традиционный психоанализ имел дело с искаженным, болезненным опытом и работал над его интеграцией посредством осознания. Но что же делать, если часть необходимого для развития опыта пропущена или имеется его существенный дефицит? Естественной кажется стратегия регрессии на пропущенный уровень формирования эмоционального опыта и его восстановление. Интерпретация сама по себе здесь ничего не дает, поскольку речь идет о тяжелых нарушениях довербального уровня развития, об отсутствии необходимого для полноценного развития опыта. Сначала нужно заложить материал опыта, т. е. как бы подготовить к психоанализу, и только на втором этапе уже возможно осознание и интеграция приобретенного опыта.

Подобная задача, предполагающая точечную, адресную активность психотерапевта по закладыванию «эмоционально правильных отношений» и, казалось бы, являющаяся столь оправданной и экономичной, все же вызывает у А. Фрейд (1965/1999, т. 2) ряд возражений, среди которых первое место отводится специфике детской психопатологии, представляющей собой не «чистые» формы, но смесь различных нарушений (наличие атипичных реакций, смешение невротических реакций с чертами отклоняющегося поведения и т. п.). Соответственно и психотерапевтический метод должен быть комплексным, а не узко специализированным. В этой связи А. Фрейд отмечает: «Полный круг терапевтических возможностей становится доступным пациенту лишь при детском анализе, который дает шанс, с одной стороны, открыть себя, а с другой — излечить себя» (Фрейд А., 1999, т. 2, с. 200).

В связи с этим А. Фрейд высказывает и еще одно интересное замечание в этой связи. Она пишет: «...природа детских расстройств открывается через специфические терапевтические элементы, которые пациент отбирает для терапевтического использования, когда ему предлагают полный набор возможностей, имеющихся в детском анализе» (там же, с. 195). Это значит, что предоставление психоаналитического «полного набора» (включающего интерпретацию, вербализацию, прояснение, конфронтацию, поддержку и др. виды терапевтической активности) и последующий интуитивный выбор пациентом средства своего излечения является точнейшим диагностическим инструментарием, позволяющим сориентироваться в сложной и изменчивой детской психопатологии. Например, негативная терапевтическая реакция на адекватную интерпретацию бессознательного, когда интерпретация не облегчает тревогу, но, напротив, усиливает тревожно-возбужденное фантазирование, характеризует, по мнению А. Фрейд, «пограничного ребенка». В современных вариантах психоаналитического диагностического интервью с взрослыми реакции пациента на пробные интерпретации, поддержку, конфронтацию аналитика и т. п. также являются основанием для точной диагностики личностной организации, выбора формата терапии и отслеживаются специально (Kernberg О., 1984).

Второе место в дискуссии А. Фрейд с Ф. Александером и М. Малер заняло возражение, касающееся несовершенства диагностики в детском возрасте. Несмотря на то, что в этой области удалось достичь существенных сдвигов, в том числе и благодаря работам самой А. Фрейд, но все же, по ее мнению, нельзя быть полностью уверенным в вычленении того самого единственного фактора, который впоследствии станет «мишенью» для психотерапии. Это повлекло бы отбор одних терапевтических элементов в ущерб другим. А. Фрейд рассматривает такие попытки как очень «самонадеянные», полагая, что при нынешнем уровне знаний желанной точности в диагностике все же нет, приходится признать ее несовершенство.

Позже А. Фрейд (Sandler J., Kennedy Н., Tyson R., 1990) полемизирует с идеей «корректирующего эмоционального опыта», поскольку в ней присутствует некоторое пренебрежение связями настоящего с прошлым, акцентируется эмоциональное переживание настоящего в противовес интерпретации прошлого. По ее мнению, это представление не имеет отношения к психоанализу и, кроме того, вызывает целый ряд практических вопросов. Принципиальная проблема формулируется А. Фрейд следующим образом: а возможно ли восполнить дефицит эмоционального опыта, который относится к достаточно ранним детским переживаниям? Эта проблема крайне актуальна для того времени (как, впрочем, и сейчас) в связи с прошедшей Второй мировой войной и ее последствиями. Тема ранней потери значимого объекта вследствие военных событий была одной из центральных в исследованиях, проводившихся в Хэмпстедском детском доме. Результаты этих исследований получили свое отражение в работе А. Фрейд в соавторстве с Д. Барлин- гем «Маленькие дети в военное время: год работы в детдоме», «Дети без семьи» (Freud A., Burlinngham D., 1943, 1944), в работе в соавторстве с С. Данн «Эксперимент в воспитательной группе» (Freud A., Dann S., 1951), содержащей отчет о шести детях в возрасте трех лет, которые росли в концентрационном лагере и не имели каких бы то ни было отношений с родителями, а также в ряде других публикаций. Опыт этих исследований, а также опыт наблюдения и попыток психоаналитического лечения детей с пограничными и психотическими расстройствами заставляет А. Фрейд полагать, что чем в более раннем опыте находятся специфические эмоциональные «пробелы», «дыры», тем меньше шансов непосредственно восполнить их в аналитической ситуации. По мнению А. Фрейд, восполнение возможно приблизительно во время той же стадии развития, на которой был нанесен ущерб либидоз- ным процессам. Если же возраст ребенка свидетельствует о том, что он далеко отстоит от времени, когда должна была происходить закладка необходимого эмоционального опыта, то коррекция уже невозможна. И напротив, если опыт фрустраций переживается ребенком в настоящем (например, потеря отца или недавно пережитая травма длительной разлуки с матерью), то возможностей для гармонизации развития значительно больше. Поэтому особенно значим психотерапевт — мужчина, если в опыте ребенка в настоящий момент отсутствуют адекватные мужские фигуры, или же психотерапевт — женщина, если ребенок испытывает сложности и лишения, связанные с материнской фигурой.

Однако в вопросе о возможностях восполнения дефицитарного эмоционального опыта мнение А. Фрейд неоднозначно. Например, в работе «Симптоматология детства» (1970/1999, т. 2) она отмечает, что для многих детей с дефицитом либидозных отношений психоанализ не только не показан, но и вреден. Для таких детей необходима соответствующая восполняющая психотерапевтическая и педагогическая работа особого рода. Близкие взгляды мы находим и у Б. Беттельхейма, М. Малер и других, да и у самой А. Фрейд в ее идее терапевтической среды. Опыт этих и других психоаналитиков показывает, что восстанавливающая дефицит эмоционального опыта психотерапия не только возможна, но и имеет огромные перспективы.

Дискуссия вокруг проблемы, выделенной А. Фрейд, крайне актуальна и для психотерапии тяжелых личностных расстройств и психозов у взрослых. Уж если столь проблематичны «корректирующие эмоциональные переживания» в детском возрасте, то можно ли говорить, что мы лечим взрослого через специфическое отношение, направленное на восполнение в его опыте «не пережитых в раннем онтогенезе эмоциональных отношений»? Обсуждение этого вопроса заставляет психотерапевтов, работающих с тяжелыми пациентами-взрослыми, еще раз обратиться к уточнению своих взглядов и более дифференцированному ответу на вопрос: а что же все-таки лечит в проводимой ими психотерапии и до каких пределов можно помочь таким пациентам?

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>