Полная версия

Главная arrow Психология arrow ДЕТСКИЙ ПСИХОАНАЛИЗ. ШКОЛА АННЫ ФРЕЙД

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ВИДЫ ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА

Интерпретация в детском психоанализе

Начальный этап психотерапии и выбор стратегии интерпретации

В зависимости от того, на какой стадии психотерапевтической работы находятся терапевт и пациент, меняется и характер интерпретаций. Как правило, на начальных этапах психотерапии ребенка внимательно выслушивают, наблюдают за ним, а далее рассматривают его тревоги и фантазии по поводу лечения и интерпретируют их. Это помогает стабилизировать терапевтическую ситуацию, достигнуть безопасности и эмоционального комфорта. Отметим, что, по мнению А. Фрейд, детские страхи, опасения, ожидания на первой встрече не являются манифестациями переноса (хотя многие аналитики иных направлений, прежде всего «клейнианцы», видят их именно в качестве маркеров переносных реакций), а только определенным образом окрашивают его появление в дальнейшем. Таким образом, осуществляемая на этом этапе интерпретация не обязательно является интерпретацией переноса.

Соответственно, на первом этапе работы могут использоваться различные стратегии в отношении применения интерпретации. Некоторые терапевты будут выжидать с интерпретацией детских страхов, пока ребенок на встрече отчетливо не проявит признаки беспокойства или тревоги, другие — действовать методом перебора, например перечисляя те страхи, которые испытывают дети, приходя на лечение, а также описывая обычное направление их мыслей, третьи — предпочтут вовсе не интерпретировать что-то до лучших времен. Дж. Сандлер, X. Кеннеди и Р. Тайсон (Sandler J., Kennedy Н., Tyson R., 1990) предупреждают, что с некоторыми детьми анализ может так и не начаться, поскольку психоаналитики увязнут в интерпретациях детских тревог и ожиданий, рассматривая их как сопротивление по отношению к ситуации лечения. По их мнению, фантазии и ожидания сами по себе не являются сопротивлением анализу, хотя и могут вносить в это свой вклад, и, конечно же, не эквивалентны сопротивлениям переносу, которые естественно возникают на протяжении курса анализа.

Можно сказать и по-другому. Переносные реакции существуют с самого начала анализа, но они еще не отчетливы, ясно не очерчены, и поэтому их нелегко выделить. По этой же причине их интерпретация не дает терапевтического результата или же дает отрицательный. Аналогичное положение дел бывает и в отношении сопротивления. Последнее ярко обнаруживает себя (как для ребенка, так и для терапевта) на фоне свободного течения психических процессов. Но пока такого состояния не наблюдается, трудно выделить и собственно сопротивление, а тем более обнаружить источник, против которого оно направлено, т. е. чему собственно (извне и изнутри) сопротивляется ребенок.

Некоторые мысли ребенка о ситуации лечения уходят в течение нескольких дней, другие — оказываются более глубокими и впоследствии сыграют свою роль в более поздних проявлениях переноса. Конечно, здесь многое зависит от проницательности психоаналитика. Он может усматривать реакции переноса с самого начала и интерпретировать их. Но даже если интерпретация верна, то возникает вопрос: интегрирует ли ее ребенок? 3. Фрейд, а за ним и А. Фрейд полагали, что более продуктивно подождать, «вырастить» реакцию и только в этом случае интерпретация может быть плодотворной.

Необходимо видеть в опасениях и фантазиях ребенка не только его личный продукт, но и продукт, образовавшийся под родительским влиянием по отношению к терапии (Sandler J., Kennedy Н., Tyson R., 1990). Например, ребенок выражает беспокойство по поводу своего сумасшествия на первых встречах, поскольку его собственный страх «быть ненормальным» усиливается взглядом матери, полагающей, что «терапия нужна только совсем уж больным, типа моего сына». Или ребенок, часто болеющий, с задержкой в физическом развитии, с опасением полагает, что психотерапия его «навсегда оставит маленьким», и всячески проверяет свое ожидание, переспрашивая: «То, что у вас здесь есть, (в кабинете) это не для маленьких детей?», или отказывается рисовать именно потому, что «рисуют маленькие дети». Этот же страх («Не терапия ли это для маленьких детей?») осторожно озвучивает и мать на первой встрече с терапевтом, усиливая настороженность и бдительность ребенка по поводу происходящего. Правда, в этом случае можно интерпретировать именно факт родительского влияния и зависимости от него ребенка, как наедине с ребенком, так и в присутствии матери. Такая интерпретация «разрешит» ребенку почувствовать себя более свободным и «большим» или «маленьким» по своему желанию. Во всяком случае, эффективность интерпретации в начале терапии может быть связана с ситуацией в семье и с восприятием психотерапии родителями.

Но, вероятно, есть ситуации, когда интерпретация является необходимой с самого начала психотерапии. Дж. Сандлер, X. Тайсон и Р. Кеннеди (Sandler J., Kennedy H., Tyson R., 1990) считают, что если ребенок враждебен и агрессивен в начале лечения и это, по мнению терапевта, связано с тревогой вхождения в аналитическую ситуацию, то необходимо сразу интерпретировать источник тревоги, и только это ослабит ее.

Как уже говорилось, по мнению А. Фрейд и ее последователей, на первых стадиях развития терапевтического процесса особенно важной является задача установления и укрепления рабочего альянса. В зависимости от потребностей ребенка, его желаний, уровня его психического развития, а также всего опыта отношений, сложившихся в его личной истории, будут содержательно наполняться и его ожидания по поводу лечения. Эти ожидания рекомендуется облекать в слова и затем обсуждать, что способно внести свой вклад в укрепление рабочего альянса. В этом смысле функция интерпретации на первых стадиях психотерапии состоит также и в укреплении лечебного альянса. Так что решение об использовании интерпретации должно приниматься психотерапевтом в зависимости от того, приведет ли она, по его мнению, к укреплению терапевтического альянса или же нет.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>