Полная версия

Главная arrow Религиоведение arrow ИСТОРИЯ РЕЛИГИЙ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Архаическая магия

Иногда в качестве ранней формы религии рассматривают магию — веру в то, что человек при помощи ритуалов способен управлять действием сверхъестественных сил. Однако правильнее рассматривать магию не в качестве особой формы религии, а как специфический вид мировосприятия, который может проявляться в контексте различных как теистических, так и нетеистических религий.

Под магией обычно понимается совокупность ритуалов, направленных на непосредственное достижение практической цели путем воздействия на сверхъестественные силы и отношения. Как уже было сказано, вопрос о том, является ли магия одной из форм религии или же представляет собой нечто большее, например особое мировоззрение, мировосприятие, не имеет однозначного решения в современной науке. Очевидно, это связано с тем, что различные проявления мира присутствуют не только в области религии, но и в таких сферах человеческой культуры, как наука, искусство, медицина, повседневный быт, причем в формах как имеющих, так и не имеющих религиозные коннотации. Существует очевидная закономерность — чем более стремится к ритуализации та или иная область человеческой деятельности, тем более явно в ней проявляются элементы магизма.

Термин «магизм», иногда встречаемый в научной и популярной литературе, обычно обозначает веру в действенность магических ритуалов и предрасположенность к их совершению. Кроме того, используется в различных значениях термин «колдовство», которым может обозначаться магия как таковая или — в узком смысле — ее вредоносные разновидности.

Магия и религия. Теологические религии в своем большинстве относятся к магии настороженно и откровенно враждебно, причем причина этого коренится не в области обрядовых расхождений, но в различном восприятии мира. Для большинства теологических религий (христианства, иудаизма, ислама и др.) мир управляется Божественным промыслом, от которого зависит и существование мира, и существование человека. Поэтому верующий, согласно таким религиозным установлениям, обращается к Богу с молитвенной просьбой, но не дерзает непосредственно воздействовать на духовный мир, подчиняя его своей воле. В магии же, как было отмечено, человек претендует на непосредственное воздействие на сверхъестественные силы, подчиняя их себе посредством заклинаний или изменяя действующие в мире природные и социальные законы путем особого ритуального вмешательства. Если монотеистические теологические религии не считают магические способы воздействия на мир приемлемыми, вытесняя магическое сознание за пределы религиозного «мейнстрима» — например, в сферу народной религиозности, — то в ранних формах религии, да и во многих современных политеистических религиях мира магизм процветает.

Гегель рассматривает магию (колдовство) в качестве самой ранней формы религии, и она «состоит в том, что духовное есть власть над природой; однако это духовное еще не наличествует в качестве духа, еще не есть в своей всеобщности; это — лишь единичное, случайное эмпирическое самосознание человека, который, несмотря на то что он есть только вожделение, осознает себя в своем самосознании выше природы, знает, что духовность есть мощь над природой» («Философия религии» (1795)). То есть, согласно его точке зрения, в магии проявляется изначальная вера в то, что духовное могущественнее материального, и человек является носителем этого могущества, хотя его применение не выходит за пределы эмпирики.

Смутное ощущение могущества — дар особых людей, которые поступают в обучение к старшим, стремясь усилить свою непосредственную власть над природой. Непосредственный характер магического воздействия на природу противопоставляется опосредованному, который предполагает использование инструментов, орудий и т.д. Если Кант не видел принципиального различия в обрядовых действиях, совершаемых тунгусским шаманом и католическим прелатом, то Гегель четко проводит между ними различие: в первом случае имеет место непосредственное, магическое воздействие на природу, а во втором — молитвенное обращение к Богу, не претендующее на власть над природой, осуществляемую от своего имени. Созвучно Гегелю определил сущность магии Ф. В. Й. фон Шеллинг, считавший, что сущностью магии является власть духа над природой.

Предположение о том, что магические представления существовали уже в глубокой древности, обосновывает М. Элиаде, рассматривая «первые технологические открытия: превращение камня в орудие нападения и защиты, овладение огнем» как события, имеющие мифо-религиозное и магико- религиозное значение, а ритуализированные способы погребения умерших, практиковавшиеся палеоантропами1, он интерпретирует как «выражение магико-религиозной интенции»[1] [2].

Дюркгейм исходит из утверждения, что между магией и религией существует много общего: подобно религии, магия включает в себя обряды и верования. В ней, как и в религии, имеются мифы и догмы, но они менее развиты и разработаны, поскольку магия не направлена на развитие теоретических взглядов. Магия знает и использует церемонии, жертвоприношения, очищения, молитвы, танцы и песнопения, более того, по мнению Дюркгейма, в магии и в религии принято обращаться к одним и тем же существам и силам. Основное отличие магии и религии Дюркгейм видит на уровне социологии: институты церкви (религии) носят универсальный характер, т.е. религиозные традиции всегда являются общими для социума, они не только относятся к сфере личной ответственности верующего, но являются продуктом коллективного, общинного творчества, создающим и поддерживающим социальные связи. Это общество людей, объединенных единством мировоззрения, которое проявляется в обрядовом и ритуальном единстве. Но для магии это не свойственно. Не вызывает сомнений, что магизм имеет широкое распространение; магические взгляды популярны в широких слоях населения, и существуют даже народы, у которых они насчитывают не меньше последователей, чем собственно религия. Но они не выполняют интегративной роли, не способствуют объединению людей в сообщество, объединенное мировоззренческим и духовным родством. Поэтому «не существует магической церкви. Между магом и обращающимися к нему индивидами, как и между самими индивидами, нет длительных связей, которые бы делали их членами одного и того же нравственного организма, близкого тому, который образуют верующие в одного и того же Бога, приверженцы одного и того же культа. У мага есть своя клиентура, а не Церковь, и его клиенты могут вполне не иметь между собой никаких отношений, вплоть до того, что могут не знать друг друга»[3].

Кроме того, Дюркгейм обращает внимание на то, что магия предполагает профанацию святых вещей, ее обряды не сопоставляются, а прямо противопоставляются религиозным обрядам, поэтому религия, даже если и не запрещает непосредственно магическую практику, смотрит на нее неблагосклонно.

Формы магии по Р. Бэкону. Разумеется, и до, и после Дюркгейма давались иные оценки магии. Так, францисканский теолог и ученый Р. Бэкон[4]

считал, что существует форма магии, допустимая с точки зрения христианской морали и теологии. Бэкон выделяет три формы магии: суеверную, естественную, и ту, которую мы можем условно обозначить как «научную» (в трактате Бэкона Opus tertium она представлена без определяющего эпитета). Суеверная магия основана на вере в особые свойства вещей и предметов, естественная — на вере в то, что предметы притягивают себе подобные (симпатия) и отталкивают все, обладающее другой природой (антипатия). Представление о взаимной симпатии и антипатии, известное платоникам, в Средневековье трактуется в качестве всеобщего закона, распространяющегося как на материальный, так и на духовный мир. Бэкон, предполагая, что естественная магия отчасти способствовала открытию неизвестных свойств отдельных вещей, ценил ее весьма низко, обвиняя ее адептов в замаскированном шарлатанстве. Научная магия, по мнению Бэкона, — наиболее ценная, это наука, «направляющая познание скрытых форм на свершение удивительных дел, которая, как обычно говорят, “соединяя активное с пассивным”, раскрывает великие тайны природы». Очевидно, что «научная магия» по Бэкону включает в себя методы не только магического, но и научного познания мира.

Антропологический подход. Существенный вклад в изучение феномена магии был внесен антропологами. Эдуард Тайлор в классическом труде «Первобытная культура» (1871) трактует магию в качестве свойства самой первой ступени цивилизации. Несмотря на это, магия представлена и в более развитых культурах, поскольку в них отчасти без существенных изменений сохранились «многие приемы и навыки дикарей». Кроме того, по мере культурного развития, формируются и новые магические приемы, поэтому магия сохраняется на протяжении всей истории человечества.

В качестве первопричины магии Тайлор указывает на особенности ментальных ассоциаций, устанавливающих как истинные, так и ложные причинно-следственные отношения.

Джеймс Фрэзер рассматривал магию как древнейшую форму человеческого познания и способа воздействия на мир. С его точки зрения, она отличается от религии (культа умилостивления богов) и мантики (предсказания будущего по воле богов), являясь способом воздействия на мир сверхъестественного при помощи природных сил. В ее основе лежит ассоциация идей, между которыми не существует реальной причинной связи. Он выделяет два основных принципа магического мышления:

  • • закон подобия — «подобное производит подобное»;
  • • закон соприкосновения — «вещи, которые раз пришли в соприкосновение друг с другом, продолжают взаимодействовать на расстоянии после прекращения прямого контакта».

В соответствии с указанными принципами Дж. Фрэзер выделил и два типа магии: гомеопатическую и контагиозную.

В то же время исследователь дал и единое название для этих типов магии — «симпатическая», поскольку в обоих случаях вещи, посредством тайной «симпатии», магически воздействуют друг на друга на расстоянии[5].

Для Дж. Фрэзера в магической сфере существует деление на позитивные магические действия (колдовство) и негативные (табу). Соответственно, имеет место различие магии — положительной по своей направленности (белой) и негативной (черной). Но обе они основаны на одинаковых законах подобия и соприкосновения. С точки зрения ученого, магия в первобытном обществе изначально существовала как сугубо общественная, т.е. направленная на благо общества, что переводило фигуру мага в ранг общественного должностного лица и вело к дифференциации и усложнению иерархии общества. Тем самым она позволяла человеку или группе лиц доминировать над остальными, используя свою власть, и была способом ее укрепления. Кроме того, она являлась одним из механизмов накопления и закрепления частной собственности.

Фрэзер считал, что магия в первую очередь основывается на внушении и внушаемости, она направлена в первую очередь на конкретный предмет или объект, а во вторую — на общество в целом. Магия, магические действия и совершающие их маги — важный механизм духовного, экономического и социального развития общества.

Обобщая концепцию магии Фрэзера, Э. Э. Эванс-Притчард1 писал, что «психологический постулат Фрэзера состоит в противопоставлении магии и науки, с одной стороны, и религии — с другой; первые две постулируют подчинение мира неизменным естественным законам», а религия предполагает подчинение мира духовным существам. «Сегодня теория стадий Фрэзера полностью отвергнута»[6] [7], — заключает Эванс-Притчард.

Б. Малиновский на основе полевых исследований пришел к выводу, что важнейшим свойством магизма является представление о магии как о традиции, которая существует независимо от человека: в примитивных культурах господствует представление о том, что магия возникает сразу в готовом виде, у нее нет человеческих творцов и авторов, магические знания только передаются, но не видоизменяются — вопросы о том, кто изобрел тот или иной обряд, ставят дикарей в тупик. Изучение магии, с точки зрения Б. Малиновского, предполагает анализ формулы — т.е. того, что произносится во время ритуала, обряда — совершаемых действий, и состояния совершителей ритуала. При этом формула оказывается более значимой, нежели обряд, а наиболее часто формула представлена как заклинание.

Социокультурный подход. Анализируя сущность магии, К. Р. Поппер[8]

приходит к выводу, что магия коренится в смешении человеком истинных или ложных социокультурных и природных закономерностей: главный элемент магизма «состоит в отсутствии разделения между обычными или традиционными закономерностями социальной жизни и закономерностями, находимыми в “природе”. Оно часто сочетается с убеждением, согласно которому и те, и другие опираются на сверхъестественную волю»1.

Социокультурный подход к анализу феномена магии представлен и в работах А. Рэдклифф-Брауна, который утверждал, что магия возникает в результате потребности человека в коллективных действиях, а ее основная функция — организационная. Ее простой разновидностью является контроль, по мере усложнения общественной жизни она проявляется во все более сложных формах, вплоть до развития общественных структур и формирования и закрепления ценностей[9] [10].

Семио-герменевтический подход. С семио-герменевтических позиций анализирует магию Э. Лич[11]: он доказывает, что в ней смешиваются метонимические и метафорические ассоциации. Наблюдение Линча оказалось продуктивным и активизировало изучение магии с точки зрения специфики символической коммуникации.

Значительный вклад в изучение магии внес С. А. Токарев, разработавший эволюционную теорию развития магии и магических представлений.

Для этого ученого в основе магии на первом этапе ее развития лежала непосредственная, стихийно-целесообразная практическая деятельность. Второй этап развития связан с восприятием стихийно-целесообразной деятельности как деятельности сверхъестественной, магической силы. Он мог сопровождаться как вербальными (словесными), так и невербальными формами ритуалов (заклинание, священные жесты, танец). Третий этап предполагал уже осмысление целесообразной деятельности как сугубо магической, с возникновением полноценного и постоянно усложняющегося магического ритуала. На четвертом, последнем этапе происходит разделение магического действия и ритуала, вербальные и невербальные ритуалы полностью вытесняют и заменяют действие. С. А. Токарев относил к магическим только ритуалы, преследующие цель сверхъестественного воздействия на какие-либо предметы[12].

Токарев предложил следующую классификацию магических практик.

  • 1. Контактная магия — предполагает непосредственный контакт объекта, на который направлено магическое воздействие с предметом-носителем магической силы.
  • 2. Инициальная магия — магический ритуал обеспечивает изначальную направленность магического процесса, но не влияет непосредственно на его ход.
  • 3. Парциальная магия — магическое действие направлено на «частицу объекта магии» — волосы, кровь, обрезки ногтей или предмет, бывший с ним в соприкосновении, — остатки пищи, одежду и т.д.
  • 4. Имитативная магия — попытки воздействовать на предмет опосредованно через воздействие на подобие предмета — куклу, фотографию, рисунок.

Анализируя магию как сложную, особым образом структурированную систему, религиовед профессор А. Ю. Григоренко выделяет несколько уровней этой системы:

  • • идеальный — имеющий дело с особыми магическими верованиями, представлениями и эмоциями человека;
  • • инструментальный — представляющий собой совокупность механизмов реализации на практике магических верований;
  • • социоорганизационный — обеспечивающий возникновение социальных связей и отношений, в которые вовлечены люди, задействованные в магических ритуалах.

Метафора и метонимия. Развивая идеи Э. Лича, А. К). Григоренко доказал, что становление и развитие магических верований, как правило, представляет собой результат семиотических трансформаций, за которыми скрываются попытки первобытного сознания прояснить или установить связи и отношения между элементами языка и элементами реальности. Магия использует так называемые троны1, встречающиеся во всех видах используемых человеком языков, — метафору и метонимию[13] [14]. В докторской диссертации «Философский анализ магии» А. Ю. Григоренко показал, что: «Метонимия, установленная путем соотношения смежностей, т.е. подмены одного понятия другим, связанным с ним в каком-то отношении, раскрывает специфические механизмы образования такой разновидности первобытного колдовства, как контагиозная магия, основанная на принципах соприкосновения или заражения. Метафора же находит свой эквивалент в исходной точке гомеопатической магии, основанной на принципе подобия (метафорическая связь подобия является основой формирования метонимического воображаемого причинного соединения)». Контагиозная магия предполагает пространственный контакт предметов (для этой цели такие предметы могут специально похищаться), действие на один из них через другой, т.е. она основана на метонимии. Гомеопатическая магия ограничивается воздействием на предмет, обладающий сходством с тем, на который хотят воздействовать (например, на фотографию), т.е. основана на метафоре, метафорическом переносе признаков. Развитие магического мировосприятия, согласно этой концепции, совершается в знаковом пространстве, полюсами которого являются метафоричность и метонимичность религиозного знака.

Для магического мировосприятия свойственна вера в «добрые», «счастливые» и «злые», «несчастливые» дни, чередование которых образуют магическое время[15]. Магическое время влияет не только на действие ритуалов (в определенные дни совершались прогностические обряды, собирались травы, совершались обряды календарной и аграрной магии), но и на результат обыденной человеческой деятельности. Дело, начатое в злой день, не принесет пользы. Ребенок, зачатый в несчастливый день, родится уродом, станет пьяницей или преступником, умрет насильственной смертью.

Такие поговорки и пожелания, как «ну, в добрый час!», «в недобрый час», «родился в несчастный день» и т.п. восходят к древней вере в магическое время.

Общая классификация магии. Существующие классификации магии зависят от исследовательского подхода. В качестве обобщенной парадигмы можно использовать классификацию магических практик по цели и объекту воздействия, изображенную на рис. 2.1.

Типы магии

Рис. 2.1. Типы магии

Аграрная магия обеспечивает плодородность земли, хороший урожай возделываемых культур.

Метеорологическая магия управляет погодными явлениями. Часто является формой аграрной магии, но практикуется и независимо от нее: например, для прекращения шторма на море, урагана и т.д.

Промысловая магия направлена на обеспечение максимальной добычи охотников, рыболовов и собирателей природного сырья.

Календарная магия — совокупность ритуалов, направленных на обеспечение смены времен года

Военная магия обеспечивает победу в войне.

Производственная магия обеспечивает результативность ремесленного труда, производство шедевров, обладающих особыми качествами.

Лечебная магия обеспечивает изгнание болезней, которые представляются в виде персонифицированных зловредных существ.

Любовная магия управляет сферой сексуального влечения.

Репродуктивная магия управляет сферой зачатия и родов.

Социальная магия обеспечивает желаемый ход социальных процессов: карьеру, благорасположенность начальства, желательное решение суда и т.д.

Охранительная магия защищает человека, жилище, имущество от нападения демонических сил.

Вредоносная магия представлена прежде всего наведением порчи и направлена на причинение вреда здоровью и имуществу врагов.

Отдельно выделим прогностическую магию, представленную в различных гаданиях и предсказаниях будущего. Будучи магическими по своей сути, прогностические ритуалы, однако, отличаются своей прагматикой: они не преследуют цели непосредственного воздействия на мир, но ограничены попытками использовать магию для узнавания будущего. От прогностической магии необходимо отличать пророчества: пророк является только инструментом высшей силы, ее рупором, тогда как в прогностической магии инициатива всегда исходит от человека.

Пример

Следует упомянуть о магических ритуалах, которые совершались и совершаются в оккультно-эзотерических обществах, — их расцвет в Европе пришелся на начало XX в. Так, повальное увлечение спиритизмом, целительством, предсказаниями, популярными в среде как аристократов, так и городских обывателей предреволюционной России, обладает рядом сходств с архаической магией. Подобно своим архаическим предшественникам, адепты оккультизма верили и верят в особую магическую силу совершаемых ими ритуалов, при помощи которых они полагают возможным оказывать воздействие на духовный мир. Морис Палеолог, посол Франции в дореволюционной России, описывает одного из высокопоставленных спиритов, описание датировано 1917 годом:

Какой странный человек этот старый князь С!.. Сутулый стан, лысая голова, нос крючком, землистый цвет лица, острые и угрюмые глаза, впалые щеки, медленный загробный голос, зловещий вид — настоящий тип некроманта. На похоронах графа Витте, два года тому назад, видели, как он в течение нескольких минут созерцал высокомерное лицо покойника — по православному обычаю гроб оставался открытым; затем слышали, как он произнес своим могильным голосом: «Мы заставим тебя придти сегодня вечером...»

Перед нами пример веры в действенность магических ритуалов. Однако к традиционным формам архаической магии это явление, если рассматривать его в соответствующем социальном и культурном контекстах, непосредственного отношения не имеет. Несмотря на упомянутые сходства с традиционными формами магии, современный оккультизм следует рассматривать как авторское, эклектическое смешение различных религиозных традиций, отдельных философских идей и элементов магического дискурса.

Также отдельно выделяется демоническая магия, в тех ее формах, которые формируются в контексте христианской культуры. В основе такой демонической магии — вера в то, что бесы, диаволы и прочие демонические духи могут облагодетельствовать материальными благами христианских отступников. Демоническая мания необязательно вредоносна (поэтому ее следует рассматривать отдельно), так как может преследовать лишь цели личного обогащения практикующего, вовсе не предполагающего несения вреда другим людям. Классической иллюстрацией веры в демоническую магию является средневековая легенда о докторе Фаусте.

Вопреки распространенной точке зрения, демоническая магия не является всецело результатом процессов, происходивших в западноевропейской духовной культуре. Тем более она не является выдумкой писателейромантиков XIX в., авторов так называемого готического рассказа, хотя они и активно эксплуатировали данный сюжет.

Пример

Исследователь Е. Б. Смилянская опубликовала уникальные отечественные материалы — следственное дело крестьянина с колоритным прозвищем Пердун, обвиненного в XVIII в. в совершении магических ритуалов демонической магии. В следственном деле представлены все типичные элементы демонической магии: отречение от Бога, призвание дьяволов, подписание кровью особого «письма».

Пердун говорил ему [заказчику], ежели хочешь, чтоб был ты богат и знатен, то де я тебе зделаю, толко де ты отрекись от Христа и от Богородицы и от всех святых и отдайся дияволу и напиши писмо, и он, Крылов [заказчик магического ритуала], позвав того Пердуна в кабак, пили вино и прочее питье, и Пердун ему, Крылову, паки говорил... и он, Крылов, вынул из кармана своего бумагу, чернилницу, с слов его, Пердуновых записал, а кровию подписать велел он, Пердун, тогда, когда понадобится. А как де ты Крылов подпишешь, то де оне, то есть диаволи, принесут денег в образе человеческом и писмо у тебя возмут[16].

Исключительная живучесть магизма объясняется той легкостью, с которой магическое мировосприятие порождает синкретические дискурсы, адоптируя религиозные, философские и даже научные идеи. Поэтому не существует никакой культуры, никакого социума, в котором бы не были представлены его элементы. Однако, изучая магизм как явление современной культуры, необходимо отделять его от архаической магии.

  • [1] Палеоантроп — обобщенное название ископаемого человека раннего палеолита, иногдане вполне точно соотносимого с неандертальцем.
  • [2] Элиаде М. История веры и религиозных идей: от каменного века до элевсинских мистерий. М., 2009.
  • [3] Дюркгейм Э. Элементарные формы религиозной жизни // Мистика. Религия. Наука.Классики мирового религиоведения. С. 226.
  • [4] Роджер Бэкон (1214—1292) — английский философ, естествоиспытатель, францисканский монах, преподавал в Оксфорде.
  • [5] Фрэзер Дж. Золотая ветвь: исследование магии и религии. М., 1986. С. 19—22.
  • [6] Эдвард Эван Эванс-Притчард (1902 1973) антрополог, представитель структурногофункционализма, преподавал в Кембридже и Оксфорде, руководил департаментом соци-альнй антропологии Оксфордского университета.
  • [7] Эванс-Притчард Э. Э. Теория примитивной религии. М., 2004.
  • [8] Карл Раймунд Поппер (1902—1994) — австрийский философ и социолог, в 1937 г. эмигрировал из Австрии в Новую Зеландию, позднее переехал в Англию, профессор Лондонской школы Экономики.
  • [9] Поппер К. Открытое общество и его враги. М., 1992. Т. 1.
  • [10] Рэдклифф-Браун А. Структура и функция в примитивном обществе. М., 2001. С. 161—162.
  • [11] Эдмунд Лич (1910—1989), британский антрополог, теоретик структуралистской антропологии, последователь и популяризатор идей Леви-Строса.
  • [12] Токарев С. А. Ранние формы религии. М., 1990.
  • [13] Трон — использование знака в двух разных значениях одновременно.
  • [14] 1 Метафора (скрытое сравнение) — обозначение предмета но сходству признаков; метонимия — обозначение по пространственной смежности: «покупать золото» — метонимия(обозначение предмета по материалу, из которого он изготовлен), «золотой характер» —метафора (обозначение по сходству с ценным и дорогим металлом). Эти троны широковстречаются и за пределами словесного языка, в том числе имеют место в магии.
  • [15] Райан В. Ф. Баня в полночь. Исторический обзор магии и гаданий в России. М., 2006.С. 82-88.
  • [16] Смилянская Е. Б. Волшебники. Богохульники. Еретики. М., 2003. С. 98—100.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>