Полная версия

Главная arrow Религиоведение arrow ИСТОРИЯ РЕЛИГИЙ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ХРИСТИАНСТВО: НОВОЕ И НОВЕЙШЕЕ ВРЕМЯ

Православие в Новое время

В XVI—XVII вв. происходит ряд значимых событий в Русской православной церкви. Она автономизируется, обретает самостоятельного главу, в 1589 г. она получает право возглавляться патриархом и уже юридически освобождается от связи с константинопольским патриархом, которому до этого подчинялась. Первым патриархом становится св. Иов (1525— 1607).

Но еще ранее, приблизительно с XIV в., начинают активизироваться еретические движения, которые принято делить на два основных типа: рационалистические (в чем-то близкие крайнему протестантизму) и мистические.

Рационалистические ереси. Для рационалистических еретических движений характерно соответствующее критическое осмысление всего вероучения и церковной практики. К ним относятся новгородско-московская ересь[1] и ересь Башкина и Косого. Всплеск этих движений приходится на XVI в. В качестве предшественников выступало движение стригольников.

В духе свободной рациональной критики, право на которую признавалось за каждым (единого вероучения не существовало), приверженцы этих движений нс только отбрасывали традиционную догматику и организацию, включая власть духовенства, богослужение, Таинства, но и подвергали критическому осмыслению саму Библию и основополагающие для христианства догматы, включая бессмертие души, божественность Христа и даже учение о Троице. Последнее являлось крайним результатом рационалистического прочтения Библии, где учение о Троице в прямой формулировке не содержится, и давало повод к обвинениям в тяготении к иудаизму (по всей видимости безосновательным). Кроме того, в их деятельности был и социальный протест, выражавшийся в идеях о равенстве людей. Постепенно складывались предпосылки для социально-политических реформ.

Верования духовных христиан, несомненно, окрашивались фольклорно- языческими представлениями и даже включали элементы языческих верований и ритуалов. Кроме чисто религиозных взглядов, они выражали и социальные — в виде смутных чаяний уравнительного общества.

Мистические ереси. Движения, где преобладали мистические настроения, нередко именуют общим термином «духовное христианство» (в литературе используется термин «старое русское сектантство»). Основными причинами их появления были: недостаточная грамотность ряда верующих, недовольство официальной церковью, социальный протест, отождествлявший церковь с существовавшей в обществе системой. Для мистической ветви в качестве социальной базы выступали малообразованные слои населения, преимущественно деревенские жители.

В XVII в. в духовном христианстве начинается дробление, приведшее в итоге к выделению обособленных групп, в том числе молокан и духоборов.

Молоканство. Молоканство возникает в XVIII в., его основателем был С. Уклеин.

При отсутствии систематического вероучения оно было близко к радикальному протестантизму. Признается только авторитет Библии, которая при этом может толковаться весьма произвольно, принцип спасения без посредников (т.е. прежде всего без церкви и духовенства), преимущественная важность добрых дел. Молокане старались сохранить основные догматы христианства, но ввиду бессистемности вероучения и общего недоверия к интеллектуальному постижению Бога туда вкрадывались изменения, например представление о неравенстве лиц Троицы.

Постепенно общины молокан стали более организованными, богослужение приблизилось к баптистскому. В XIX в. происходит дробление молоканских общин. У некоторых появляются экстатические радения иятиде- сятнического типа, у молокан «донского толка» появляется стремление к возвращению к традиционным формам церковной жизни и отказу от пассивно-отрицательного отношения к государству.

Духоборство. Учение духоборов (борющихся за дух) в большей степени проникнуто мистико-пантеистическими мотивами.

Библии уделяется меньшее значение, чем у молокан, ценится устное, полуфольклорное предание, записывавшееся в собственных текстах. Чтение Библии было исключено из порядка собраний духоборов.

Бог понимается не как личность, а как некая благая сила, присутствующая везде, в том числе и в людях, что позволяет человеку самому сделаться богом. Это вызвало к жизни практику поклонения друг другу как живым иконам взамен обычных, отвергнутых вместе со всем богослужебным строем.

Несмотря на то что вся религиозная жизнь была перенесена в сферу чувств и эмоций, а также делания добрых дел, духоборческие общины стали обретать достаточно строгую организацию. Предпринимались попытки реализовать идею всеобщего равенства путем обобществления имущества. Духоборы отличались пассивным, мирным анархизмом и последовательным пацифизмом с отвержением насилия, особенно военного. Этими чертами учения (пацифизм, акцент на морали, а не догматике, размытые представления о Боге) духоборы вызывали симпатию Л. Н. Толстого, находившего у них общность со своим пониманием религии. Он оказывал духоборам помощь, когда в конце XIX в. началась их массовая эмиграция из России.

Христововерие (хлыстовство). В XVII—XVIII вв. распространяется и такой вариант духовного христианства, как христововерие (распространенное наименование — хлысты, хлыстовство).

Его основные особенности состоят в следующем:

  • • «духовное», т.е. расплывчато-мистическое понимание христианства;
  • • элементы пантеизма, предполагающие представление о том, что человек может реально стать Христом или Богородицей;
  • • экстатические действа с достижением изменения сознания и пророчествами, понимавшимися как прямой контакт со Святым Духом (так называемые радения);
  • • практики самокалечения как извращенный аскетизм (скопцы, понимавшие библейские слова о безбрачии примитивно буквально). Первоначально христововерие призывало к отказу от брака, но позднее он был все- таки допущен.

Для христововеров характерно рационалистическое переосмысление вероучения и культа, часто с созданием собственных необычных обрядов, акцент на внутренних религиозных переживаниях и откровениях, первенство личного религиозного опыта над священными книгами. Частой практикой являлись особые экстатические радения.

В течение XIX в. христововерие подвергается сильному дроблению. Церковь относилась к этим движениям резко негативно и в борьбе с ними использовала помощь государства. Позднее часть духовных христиан вошла в общины баптистов, подготовив почву для его распространения; в незначительном количестве они существуют и до сих пор.

Ряд авторов (например, крупный религиовед А. И. Клибанов[2]) рассматривают эти еретические и сектантские движения как отечественный аналог Реформации, а в таком случае ее уже нельзя рассматривать как явление чисто западное, присущее именно западному христианству.

Старообрядчество. В XVII в. в русском православии в результате реформ патриарха Никона (1605—1681) произошло разделение, после которого обособилась новая ветвь православия — старообрядчество.

Под старообрядчеством принято понимать совокупность направлений и конфессиональных групп в русском православии, возникших в качестве реакции на литургические реформы середины XVII в., инициированные патриархом Никоном. Старообрядчество не представляет собой канонического и вероисповедного единства, так как старообрядцами считают себя религиозные общины и юрисдикции, которые зачастую не имеют согласия по ряду вероучительиых вопросов, и, как результат этого, — общения между собой. Главными отличительными признаками старообрядчества является последовательное отвержение результатов упомянутых реформ, непринятие обновленного чинопоследования богослужений и связанных с реформами редакций богослужебной и религиозной литературы. Однако выводы из этого неприятия, в том числе и экклезиологические, представители различных старообрядческих общностей сделали не просто различные, но часто и диаметрально противоположные.

Возникновение старообрядчества, безусловно, является одной из наиболее драматических страниц истории христианства в России. Используемые иногда термины «раскол», «раскольники» содержат каноническую оценку старообрядчества, вынесенную с позиций сторонников этой реформы, а так как этот термин содержит негативное оценочное суждение, использовать его в научном дискурсе следует осторожно. Равным образом это можно сказать и о терминах «никонианство», «никониане», которыми старообрядцы определили сторонников реформ, — они тоже не являются вполне нейтральными.

Истоки старообрядчества. Несмотря на то, что причиной возникновения старообрядчества стали литургические реформы патриарха Никона, причины возникновения старообрядчества следует искать в той религиозной и политической ситуации, которая сложилась в России в XVII в. Так называемая Великая смута, сопровождавшаяся политическим и экономическим кризисом, военными вторжениями в Россию, кровопролитными бунтами, всеобщим обнищанием, естественным образом способствовала духовной деградации населения, едва ли не нравственному одичанию. Уже и до Смутного времени в церковной жизни было много нестроений, и Стоглавый собор констатировал, что нравственность и образованность духовенства далека от идеальной:

А попы и церковные причетники в церкви всегда пьяны и без страха стоят и бранятся и всякие речи неподобные всегда изо уст их исходят. И миряне, смотря на их бесчиние, подражают им и сами гибнут. Попы же в церквах бьются и дерутся друг с другом, а в монастырях такое же бесчиние творится...1

Желающие стать диаконами и попами, а сами мало грамотны. И епископы их рукоположили, нарушив священные правила, потому что иначе в святых церквах служить будет некому и православных христиан некому будет исповедовать перед смертью. ...И когда их спрашивают, почему они столь безграмотны, то отвечают — «мы, де, учимся у своих отцов и у мастеров, а больше нам учиться негде. Что отцы наши и мастера знают, тому и нас учат». А отцы их и мастера сами малообразованны и плохо знают божественное писание[3] [4].

В результате Смуты эти тенденции получили еще большее усиление. Так как продолжительность богослужений была значительной и раздражала прихожан, а сокращение службы в народном восприятии считалось богохульством, в церквах возникает литургическая практика многогласия — т.е. различные части богослужения совершались не последовательно, как это предполагает устав, а одновременно, налагаясь друг на друга. При этом хор пел установленные песнопения, дьячок, диакон и священник читали молитвы и совершали богослужебные действия одновременно, слова различных текстов звучали неразборчиво — разобраться в происходящем не было никакой возможности, и служба утрачивала всякий смысл.

Часть духовенства и пресвященных мирян, недовольная состоянием дел, выступила с требованием прекратить практику многогласия, кроме того, они призывали к реальному совершенствованию духовной жизни, высту-

пали против языческих пережитков в народной культуре, безнравственности и невежества индифферентных к вопросам веры людей. Из числа сторонников духовного возрождения выйдут и будущие деятели старообрядчества — священники Аввакум, Неронов, и инициаторы литургической реформы во главе с патриархом Никоном. В первой половине XVII в. они принадлежали к одному лагерю, разделяли одни и те же литургические и этические установки.

Предпосылки реформ. Оправившись после Смуты, Россия вновь становится богатым и могущественным государством. При этом статус Российской церкви не соответствовал реалиям: древние православные автокефалии Востока к тому времени под властью турецких султанов обнищали и маргинализировались. В этих условиях Константинопольская церковь уже не могла сколько-нибудь серьезно играть роль первенствующей православной юрисдикции, тем более что ее иерархи приезжали побираться в Россию, а это не способствовало усилению их авторитета среди русских епископов. Сыграли свою роль и изоляционистские тенденции, существовавшие в тогдашнем российском обществе. Так, правоверность греков в глазах российских иерархов вызывала сомнение, а западная латинская религиозная культура вообще трактовалась как еретическая и враждебная: было принято считать, что «Латынскаго языка вседушне диавол любит», и «кто де по латыни научится, и тотъ де съ праваго пути совратится». Автор последнего высказывания прибавлял не без гордости, что ему «латинской языкъ незнакомъ, и мнопя въ немъ в этом языке ереси»[5].

Древнерусская церковь усвоила византийские литургические традиции, основанные на Константинопольском (Студийском) литургическом уставе, который был наиболее авторитетным в Византии на момент начала христианизации Руси. На основе этого устава формировался «русский обряд», в который митрополиты-греки привносили элементы позднейшего византийского литургического развития, но при этом сохранялась его изначальная основа. Постепенно в греческих православных церквях Востока произошел переход к новому Иерусалимскому уставу (устав Саввы Освященного), а древний Студийский устав был забыт. Приезжавшие в Россию греческие иерархи вначале не обращали особого внимания на литургические различия греческого и русского православия, трактуя их как вполне допустимые местные особенности, не нарушающие согласия в вере. Однако вопреки историческим фактам, в то время малоизвестным, особенности «русского обряда» греками трактовались как нововведения, тогда как в реальности они представляли собой элементы старинного Студийского устава.

Реформы Никона. Полагая, что наличие литургических разногласий подрывает авторитет Русской церкви среди греческих автокефалий, патриарх Никон, отличавшийся вспыльчивостью и амбициозностью, инициировал литургические реформы, направленные на унификацию обрядовой практики Русской церкви по аналогии с литургическими установлениями церквей православного Востока. Инструментом литургической реформы выступила так называемая книжная справа — работа по редактированию богослужебных книг: уже в то далекое время некомпетентная, а зачастую и неадекватная правка издаваемых книг становилась подлинным общественным бедствием.

Никоном двигали как соображения церковного благочиния, так и грекофильские настроения, любовь ко всему, что связано с греко-византийской культурной традицией. Церковный историк М. В. Зызыкин полагает, что Никон также планировал изменить само положение патриарха, ориентируясь на папскую модель. Именно этот момент историк признает сомнительным с точки зрения православия, полностью одобряя все прочее. А. В. Карташев и о. П. А. Флоренский склонны упрекать Никона скорее в крайностях и эксцессах, допущенных при введении нового обряда.

Инициированный патриархом Поместный собор в 1655 г. принял решение об изменении богослужебного устава Русской церкви в направлении унификации. Изданный в том же году Служебник, редактирование которого было совершено в короткие сроки и не всегда последовательно, содержал ряд существенных изменений, которые сразу вызвали бурную реакцию. Помимо чисто редакционных правок (не всегда нужных) новая редакция служебника предполагала:

  • 1) замену традиционного двуперстного крестного знамения трехперстным;
  • 2) исключение из Символа веры эпитета «истинный» применительно к Святому Духу как отсутствующего в греческом оригинале (теологического значения эта правка нести не должна была, но на практике была воспринята крайне болезненно, как скрытое богохульство);
  • 3) переход к трехкратному повторению слова «аллилуия» в тех местах, где ранее оно повторялось два раза;
  • 4) исключение служб о перекрещивании иноконфессиональных христиан;
  • 5) изменение количества просфор, используемых при приготовлении Святых Даров.

Также менялся характер церковного пения, устранялась практика одновременного чтения разными служащими клириками разных текстов, укреплялась иерархическая дисциплина: священник получал больше прав в приходе, епископ — в епархии (старообрядческие общины продолжают пользоваться правом законного отказа от священника, присланного архиереем, если община недовольна пастырем). Кроме того, Никон был сторонником иконописного стиля, отличавшегося от распространенного.

Раскол. Польза этих и других нововведений и необходимость в них не была доведена до сведения большинства духовенства и мирян, которые зачастую воспринимали реформу как произвольное насилие над церковной традицией, или даже как знамение эсхатологического характера. Книжная справа была продолжена, по данным, приводимым С. Зеньков- ским, «в каких-нибудь десяти изданиях Служебника, вышедших в 1655— 1688 гг., тексты постоянно разнились, так как неопытные и часто не очень серьезно бравшиеся за работу правщики сами постоянно сбивались, путали и делали новые ошибки, которые часто были хуже прежних»1. Редактирование не ограничивалось Служебником, но коснулось всех печатных литургических книг.

Интересно, что церковный историк Н. Ф. Каптерев (1847—1918) в своем исследовании показал, что никоновская справа проводилась не по древним образцам, а по изменившимся, эволюционировавшим (о чем сам Никон и его сторонники, разумеется, не знали). Публикация Каптеревым своих выводов вызвала скандал, так как отнимала основные аргументы у обличителей раскола.

Противники обрядовых реформ были торжественно прокляты во время празднования Дня торжества православия в 1656 г. (праздник, посвященный победе Церкви над древними ересями) тремя патриархами — Никоном и сослужившими ему двумя восточными патриархами — Макарием и Гавриилом, приехавшими в Москву побираться и поэтому зависевшими от расположения Никона. Позднее анафемы на сторонников старого обряда неоднократно возобновлялись.

Очевидно, в начале реформы Никон склонялся к модели биритуалъ- пости (двуобрядовости) — каждый служит по тому обряду, по какому хочет. Но сопротивление приверженцев старого ритуала побудили жесткого и решительного но характеру Никона изменить планы и приступить к полному изгнанию старых обрядов.

Несмотря на все усилия, Никону не удалось подавить сопротивления литургическим реформам, по мере развития которых противники преобразований только утверждались в уверенности о том, что патриарх и поддерживающие его власти являются еретическими, слугами Антихриста, а принятие реформ приводит к утрате благодати. Священники (протопопы) Аввакум, Неронов, Никита Добрынин, игумен Досифей, иеромонах Авраа- мий выступили вначале в качестве духовных лидеров оппозиции. По мере использования церковными властями и государством методов репрессивного воздействия на сторонников старого обряда, росло взаимное обособление «официальной церкви» и сторонников церковной старины, полное обособление которых в итоге стало только вопросом времени.

Поместный собор 1666—1667 гг., созванный в Москве для низложения патриарха Никона, который из-за обострения конфликта с царем Алексеем Михайловичем[6] [7] демонстративно отказался от патриаршества, утвердил все инициированные им преобразования. В связи с этим были отменены решения Стоглавого собора, санкционировавшие те особенности совершения богослужений, с которыми теперь велась последовательная борьба. Также Собор 1666—1667 гг. определил, что авторитетная среди противников реформ книга Стоглав «писана нерассудно, простотою и невежеством».

В 1682 г. в пустозерской ссылке был казнен (сожжен) Аввакум. Несмотря на то, что казнь была обусловлена обвинением в политическом преступлении (оскорбление величества), всем было ясно, что Аввакум посградал за свои религиозные убеждения, которые он, надо признать, зачастую высказывал в достаточно радикальной форме. Незадолго до смерти он одобрительно высказался по поводу случаев самоубийств противников новых церковных установлений, фанатизм которых в условиях гонений провоцировал массовые самосожжения. Авторитет Аввакума, безусловно, сыграл известную роль в распространении этой изуверской практики. Следует отметить, что существовали в старообрядчестве и богословы, боровшиеся с самоубийствами. Самоубийства старообрядцев — известные гари и уморения голодом — не были порождены спецификой вероучения, их следует рассматривать как следствие роста эсхатологического напряжения и фанатизма, во многом обусловленного действием властей. Иногда самоубийства провоцировались местными властями, боровшимися со старообрядчеством по принципу «нет человека — нет проблемы».

Старообрядство и священство. Прекращение старообрядцами церковного общения с патриаршей церковью неизбежно делало актуальным вопрос о существовании в старообрядчестве собственного священства. До тех пор, пока были живы примкнувшие к старообрядчеству священники, рукоположенные еще до реформ Никона, этот вопрос обладал относительно малой актуальностью, но уже и тогда дело осложняло отсутствие в старообрядчестве епископов, без которых, согласно православной экклезиоло- гии, невозможно полноценное функционирование церковных институтов. Однако до тех пор, пока было достаточно священников старого иоставле- ния, старообрядцы могли относительно легко участвовать в главнейшем христианском Таинстве — Евхаристии, а вопрос о епископате, таким образом, носил скорее теоретический характер. Однако со временем отсутствие духовенства становилось все более острой проблемой — количество рукоположенного духовенства сокращалось, а совершение новых рукоположений, по причине отсутствия собственного епископата, было невозможно.

Эта проблема со временем привела к разделениям внутри старообрядчества: часть старообрядцев была готова, при соблюдении ряда условий, признать действенность рукоположений, совершаемых в патриаршей церкви, если священник, рукоположенный в ней, изъявлял желание перейти в старообрядчество. Так в старообрядчестве сформировалось поповство (поповщина) — направление, имеющее духовенство и Таинства.

Беспоповство. Другие, более радикально настроенные старообрядцы, отказывались признавать действенность и действительность священства патриаршей церкви, полагая, что последняя утратила благодать и по этой причине лишена благодатных Таинств. Они в итоге сформулировали собственное учение о том, что отсутствие священства в реформированной церкви является знаком приближающегося конца света, исполнения апокалиптических пророчеств, поэтому искать священство в этих условиях совершенно бесполезно. Таким образом сформировались беспоповские согласия (беспоповство, беспоповщина) — конфессиональные группы, в которых из-за отсутствия духовенства миряне (наставники) совершают Таинство крещения и исповеди. Богослужения у беспоповцев в основном были ориентированы на те службы, которые могли совершаться мирянами; молитвы, которые по уставу должен читать священник, опускались или редактировались таким образом, чтобы их мог произнести мирянин. Среди беспоповских согласий получило распространение учение о духовном антихристе, т.е. деперсонифицированном антихристе — безличной силе, которая в лице еретиков и их слуг воцарилась в мире, что и делает невозможным существование законной церковной иерархии.

Возникновение старообрядчества способствовало развитию русской духовной культуры, так как полемика старообрядцев и сторонников патриаршей церкви требовала развития богословской аргументации с обеих сторон, знания патристики и церковной истории. В ходе этой полемики рождались интересные и глубокие богословские сочинения.

Пример

Так, в 1723 г. братья Денисовы — авторитетные наставники Выговской беспоповской общины — составили апологетическо-полемический трактат, известный под названием «Поморские ответы», значение которого не было ограничено беспоповскими согласиями. Данное сочинение выделяется не только аргументированностью, но и элементами критики источников, сличением различных рукописных текстов и анализом имеющихся разночтений. Полемизируя с противником старообрядчества епископом нижегородским Питиримом, авторы «Поморских ответов» доказали, что используемый Питиримом текст Соборного деяния на еретика Мартина является подделкой, — этот вывод был подкреплен палеографическим исследованием и анализом многочисленных противоречий источника.

В конце XVII в. в рамках бесиоиовства сформировались согласия, наибольшую известность получили федосеевцы, нетовцы. Фактически беспоповским согласием является и часовенное, которое ведет свое происхождение от беглопоповских общин, переселившихся за Урал.

В целом беспоповские согласия отличаются большим бытовым консерватизмом и строгими критериями ритуальной чистоты. Полагая, что в государственных структурах и общественных организациях действует духовный Антихрист, они требуют от верующих минимизировать контакты с внешним миром. Так, относительно недавно (26 декабря 1990 г.) Собор часовенного согласия в Сибири своим Постановлением определил:

Далее, крайняя ради нужды, у кого большая семья и невозможно обойтись, то исправить[8] точию для таких лапшу (если не окажется по свидетельству некоторых, что добавляется молочное). Остальные макаронные изделия не употреблять. Также и масло молочное: если у кого нет коровы и предлежит нужда, то исправить. У живущих беззаконно масло не брать. А прочее, как, например, сухое молоко, дрожжи, сушки, пряники, маргарин, и что-либо в банках — таковое исправлять ни в коих суждениях не указует, то и нам не нужно вводить. Электрочайник подобен самовару.

Работающие по заявлению с вычетом профсоюзных взносов, хотя бы он и не подавал заявление на это, то как узнает, что с него высчитывают, должен немедленно устранить сие, то есть отказаться от взносов. А кто, ведая, будет умалчивать, мня, яко не своей волей творится, то таковый будет считаться профсоюзником. Не иметь с ним общения ни в пище, ни в молитвослужении.

Поновство. Поповские согласия изначально были представлены так называемым беглопоповством. Не отказавшись в принципе от церковной иерархии, сторонники беглопоповства полагали, что рукоположения, совершаемые в патриаршей церкви, действенны, а при переходе в старообрядчество священник сохраняет благодать священства, полученную в патриаршей церкви. Однако поскольку духовный и этический уровень перебежчиков часто оставлял желать много лучшего, сторонники попов- ства не оставляли надежд обретения законных епископов, способных рукополагать их собственных кандидатов на священство. Последнее удалось осуществить только в 1846 г., когда к старообрядцам согласился примкнуть митрополит Амвросий, бывший Босно-Сараевский, смещенный Константинопольским патриархом с кафедры по проискам турецких властей Сараева. Однако его переход к старообрядцам не удовлетворил строгих последователей канонических правил: поскольку такой переход не мог быть совершен с соблюдением канонов, правильность крещения самого Амвросия для старообрядцев не была очевидной — они отвергали практику крещения «обливанием», распространенную на христианском Востоке. Но главное препятствие состояло в том, что рукоположенные Амвросием епископы вызывали «сомнения»: нарушалось правило, запрещающее единоличные епископские хиротонии (рукоположения) — по правилам епископ поставляется двумя или тремя епископами.

Амвросий, по просьбе российских властей, был выслан императором Австро-Венгрии в глухую провинцию, но то, что от него ожидали, он сделать успел. Рукоположенные им епископы создали в поповстве Белокри- ницкую иерархию — по названию местности, где находилась резиденция митрополита. В настоящее время Белокриницкая иерархия продолжается в Русской православной старообрядческой церкви (РПСЦ) и Румынской православной старообрядческой церкви.

Часть беглопоповцев, не признававших Белокриницкой иерархии, в XX в. образовали собственную иерархическую структуру, когда в 1923 г. к ним перешел Саратовский архиепископ Никола (Поздесв). Ранее эта старообрядческая юрисдикция называлась Новозыбковской, поскольку в одноименном городе Брянской области находилось церковное управление. Современное название юрисдикции — Русская древлеправославная церковь.

Единоверие. Углубление раскола. В 1800 г. было учреждено единоверие: старообрядцы получали возможность примирения с государственной церковью на условиях сохранения дониконовских обрядов и объединения в отдельные приходы. Однако эта мера была предпринята с большим опозданием, раскол углубился, а потому общины единоверцев оказались относительно немногочисленными — проблема раскола решена не была В духовных учебных заведениях создавались специальные кафедры обличения раскола, велась полемика между старообрядцами и «никонианами», вводились жесткие ограничительные меры по отношению к старообрядцам (в том числе и тем, кто из соображений безопасности посещал «никонианские» храмы, воздерживаясь от причащения в них), но разрешить проблему не удавалось.

Позднее общины старообрядцев подчас видоизменялись весьма необычным образом, чему способствовал их строгий изоляционизм и приравнивание бытовых вопросов к вопросам всроучительным. Например, старо- обрядцы-липоване признают важность различения чистого и нечистого, скверного и пользуются сложной системой разграничений чистого и нечистого, разных степеней скверного и способов очистки от скверны (выбросить продукт или вещь, омыть водой, прочесть над ним молитву). У беспоповцев богослужение постепенно утратило привычные формы и обрело необычный вид.

Государство и церковь. События религиозной реформы середины XVII в. показали, что светская власть считает себя первенствующей силой в обществе по сравнению с церковью, а также и проблемное состояние религиозной грамотности, когда невинное уточнение ритуала воспринималось как покушение на догмы веры. Не случайно основное число старообрядцев происходило из деревенских жителей и низшего духовенства, часто тоже служившего в глухих деревнях, — сам Аввакум в своих посланиях демонстрирует грубые догматические ошибки. Кульминацией краткосрочного противостояния государства и церкви был уже упоминавшийся выше жесткий конфликт Никона с царем Алексеем Михайловичем.

Тенденция приоритета государственной власти достигла максимума, когда Петр I своим волевым решением упраздняет в России патриаршество. Это было частью его общего курса на общегосударственные культурные реформы и симпатии к культуре стран протестантского уклада. Кроме того, через «обезглавливание» церкви устранялся вероятный противник реформ.

Петровские реформы. На момент Петровских реформ в русском право- славии наличествовали четыре группировки: сторонники дониконовской церкви, поборники традиционного послениконовского стиля церковной жизни, утонченные интеллектуалы-консерваторы, знакомые с западным богословием и западной культурой, в том числе связанные с деятельностью Киево-Могилянской академии и близкими к ней кругами (Стефан Яворский (1658—1722)), сторонники протестантизации православия (Феофан Прокопович (1681 — 1736)). Апологию петровских реформ взял на себя архиепископ Феофан Прокопович, которого только сближение с Петром спасло от серьезных обвинений в неортодоксальных воззрениях на многие вопросы вероучения и церковного устройства. Впрочем, он и в дальнейшем защищал ряд протестантских воззрений, порою делая это под псевдонимами. Вместе с тем это был один из образованнейших людей той эпохи, как, однако, и его оппонент — консервативный митрополит Стефан Яворский.

Помимо упразднения патриарха Петром также была предпринята акция устрашения, направленная против ортодоксально настроенных церковных интеллектуалов, чья образованность в сочетании с чувством внутренней свободы противоречили курсу на жесткое, централизованное, бюрократизированное государство. Событием такого рода была казнь о. Сильвестра Медведева (1641 — 1691), одного из фактических основателей Славяно- греко-латинской академии, любимого ученика писателя и церковного интеллектуала Симеона Полоцкого (1629—1680).

Теперь Церковью руководил созданный Петром в 1721 г. Синод (коллегиальный орган, где самым влиятельным лицом стал обер-прокурор, всегда светское лицо1). Он полностью подчинялся монарху, который назначал всех его членов. Основным документом, определявшим деятельность Церкви, стал Духовный регламент, содержавший ряд положений, несовместимых с православной традицией и во многом превращавший духовенство в своего рода «духовную полицию нравов». В частности, предписывалась оскорбительная и нарушавшая церковные каноны обязанность нарушать тайну исповеди, если на ней было услышано нечто угрожающее государственному порядку. Историк религиозной мысли прот. Г. В. Флоровский[9] [10] (1893—1979) напрямую называет этот документ программой русской Реформации. Существует и иная точка зрения, согласно которой Петровская реформа лишь довела до логического предела уже существовавшие идеи о соотношении церковной и государственной властей.

Кроме организации церковной жизни на синодальных началах, Духовный регламент содержит положения, регламентирующие духовное образование. Так называемые Регулы об Академии не только в деталях описывают образовательный процесс и внутреннюю жизнь духовной Академии, но и делают обучение в пей обязательным для всех, однажды ставших ее студентами. По своей воле покинуть Академию до завершения образования было нельзя: в Академию брали не всех, но попавшие в нее были обязаны закончить обучение, кроме случаев душевной болезни, развившейся во время обучения, или исключительно плохого характера учащегося. Учебная обязанность понималась но аналогии с воинской повинностью:

  • 17. Новопришедшаго ученика отведать память и остроумие; и если покажется весьма туп, не принимать в Академию: ибо лета потеряет, а ничего не научится; а обаче возымеет о себе мнение, что он мудрый и от таковых несть горших бездельников. А чтоб который не притворял себе тупости, желая отпуску в дом, как то другие притворяют телесную немощь от солдатства; искушению ума его целый год положить. И может умный учитель примыслить способы искушения таковые, яковых он познать и ухитрить не дознается.
  • 18. Буде покажется детина непобедимой злобы, свирепый, до драки скорый, клеветник, непокорив, и буде чрез годовое время ни увещании, ни жестоким наказании одолеть ему невозможно, хотя 6 и остроумен был: выслать из Академии, чтоб бешеному меча не дать.

Синодальное правление было абсолютно не органично для православия и больше всего соответствовало управленческой системе англиканства. В результате государство, беря интересы церкви под свою прочную опеку, получало возможность широкого вмешательства в ее дела. Это выразилось и в репрессиях против духовенства в эпоху бироновщины, и в секуляризации церковных земель при Екатерине II, когда защищать свое имущество церковь практически не имела возможности.

Ученое монашество. В XIX в. для Церкви возникала опасность «удушения в объятиях». Поскольку Синод оказывался органом министерского типа, росла излишняя бюрократизация во всех сферах церковного управления, а должность обер-прокурора подчас занимали случайные люди. Даже консервативная линия, проводимая обер-прокурором К. П. Победоносцевым (1827—1907), не способствовала коренному решению возникающих проблем.

В то же время Церковь располагала собственной трехуровневой системой образования, где подлинными научными центрами были Духовные академии (Московская, Петербургская, Киевская, Казанская). При общих задачах каждая из них имела собственный интеллектуальный стиль, укорененный в традициях. Выпускниками и профессорами академий были многие известные церковные деятели.

Благодаря деятельности академий возникло такое своеобразное явление, как «ученое монашество», под каковым понимались прежде всего учащиеся академий, принимающие постриг. Апологетом ученого монашества был Антоний Храповицкий (1863—1936).

Однако не все судили об ученом монашестве столь благосклонно. Весьма сдержанно писал о нем протопресвитер армии и флота Г. И. Шавельский[11] (1871 — 1951). Разумеется, идея о том, что грамотность полезна монаху, в нем, принадлежавшем скорее к типу «церковного интеллектуала», не вызывала протеста. Замечания относились к тому, что среди ученого монашества проявляется карьеризм (поскольку они оказывались готовыми претендентами на епископский сан), что оно становится все менее «ученым», все менее монашеством, а также к затруднительности соединения серьезных научных занятий с трудами правящего архиерея.

Закрытие академий в результате революции прервало академические традиции, включая и ученое монашество. В эмиграции архимандрит Киириан (Керн) написал небольшую, но пламенную книгу, посвященную ученому монашеству, где отстаивал мысль о том, что перевод древней рукописи ничуть не ниже для монаха работы на кухне или огороде, что монашество должно стать интеллектуальной силой. Эти идеи оказались востребованы в современном русском православии.

Революционные события поставили Церковь в совершенно новые условия.

Церковь и революция. Февральская революция, упразднив самодержавие, сделала бессмысленным существование Синода. Появилась возможность восстановить традиционную форму управления, тем более что мысли такого рода уже высказывались. На Поместном соборе 1917—1918 гг. новым патриархом был избран митрополит Тихон (Беллавин) (1865— 1925), в 1988 г. причисленный к лику святых (следующими патриархами были: Сергий (1943—1944), Алексий I (1945—1970), Пимен (1971—1990), Алексий II (1990—2008), Кирилл (с 2009 г.)). Синодальный период, таким образом, завершился.

Поместный Собор 1917—1918 гг. рассматривал также ряд актуальных и давно назревших вопросов церковной жизни. Прежде всего, было очевидно, что Церковь действительно входит в новые условия существования, отношение к которым необходимо определить. Так, серьезным был вызов секуляризации общества: после Февральской революции Церкви пришлось отказаться от статуса государственной конфессии. Кроме того, благодаря квалифицированным экспертам, выяснялось, что некоторые вещи не имеют догматического характера, хотя обычно считались таковыми, некоторые не закреплены безусловно канонами, а иные традиции имеют недавнее и сомнительное происхождение.

Собор рассматривал:

  • • восстановление системы церковного суда;
  • • коррективы в брачное законодательство, в частности смягчение процедуры развода, который в православии в принципе допускается, более терпимое отношение к смешанным бракам, разрешение второбрачия священникам;
  • • дозволение епископам не быть монахами (указывалось, что обязанности епископа и обеты монаха настолько различны, что хорошему епископу трудно быть хорошим монахом и наоборот). У православных греков епископы не являются монахами, фактически они просто безбрачны;
  • • узаконение практики целибата духовенства, дабы не вынуждать принимать монашеский постриг тех, кто не готов к созданию семьи, но и не чувствует призвания к монашеству;
  • • изменение и смягчение постов (так, в церковных книгах, переведенных с греческого, в качестве постных указаны продукты редкие и дорогие в России, превращающие пост в гастрономическую роскошь);
  • • видоизменение практики церковных наказаний;
  • • награждение духовенства (были предложения упразднить систему наград как суетную и копирующую светскую жизнь);
  • • возможность совершения некоторых молений с христианами, к православию не принадлежащими;
  • • изменения правил погребения: более мягкое отношение к некоторым самоубийцам[12], составление отдельного чинопоследования для них, разрешение молитвы о мертворожденных. Обсуждалось и отношение Церкви к кремации;
  • • внешний вид духовенства. Так, городское духовенство подчас желало иметь право носить и гражданскую одежду. Богословская экспертиза утверждала, что ношение священнослужителями длинных волос как знака сана — практика недавняя и не вполне каноническая, а о заплетании волос в косу на Соборе и вовсе высказались негативно;
  • • изменение положения женщины в церкви, включая восстановления служения диаконис.

Отдельно обсуждались вопросы, связанные с богослужением:

  • • возможность исключения из богослужений отдельных устаревших элементов;
  • • упорядочение сокращений (полностью все положенные службы совершались только в некоторых монастырях, практически везде службу сокращали, притом не всегда грамотно);
  • • проблемы, связанные с переносами служб суточного круга на иное время (так, Утреню часто служили накануне вечером, из-за чего многие слова ритуала теряли смысл);
  • • литургическое творчество: возможность сочинения новых текстов и введения их в обиход;
  • • вопрос о языке богослужения. Здесь имели место полярные взгляды (от полного сохранения существующих церковнославянских текстов до предложений перехода на русский язык) и разные аргументы (от признания церковнославянского языка уникальным и священным, неприкосновенным до указания лишь на технические трудности — держать за православной службой книги с параллельными текстами, русским и церковнославянским, физически трудно, в отличие от католического храма, где есть пюпитры для молитвословов, а служба более компактна).

Участники Собора в целом благожелательно отнеслись к идее выбора духовенства, включая и епископов, что способствовало бы успеху пастырской деятельности и большему взаимопониманию.

Поскольку Собор не был завершен обычным порядком, а его заседания были фактически прерваны, окончательного решения по многим вопросам вынесено не было, хотя о ходе обсуждений мы можем судить по сохранившимся документам.

Одной из целей Собора было добиваться сохранения для Российской православной церкви статуса государственной конфессии, но Временное правительство отказалось от этого. Это означало, что Церкви нужно в исторически краткие сроки определить новый образ своего существования в обществе и государстве. Октябрьская революция изменила систему законодательства. Ситуация, когда государство юридически не только поддерживало церковь и определяло статус государственного исповедания, но и закрепляло в виде законов многие нормы церковного права, ушла в прошлое. Декретами об отделении церкви от государства и школы от церкви (1918) церковь была отделена от государства, которое провозгласило свой светский характер, отказавшись не только от формально юридической, но и от фактической поддержки каких-либо религиозных объединений.

  • [1] Определить, кто был инициатором ее, невозможно, фигура некоего Схарии, ранее частоупоминавшаяся, совершенно мифологична. Из активных деятелей можно упоминуть дьякаИвана Курицына.
  • [2] Александр Ильич Клибанов (1910—1994) — известный религиовед, исследовательпарацерковных религиозных движений и народной религиозности.
  • [3] Стоглав. Гл. V. Вопр. 22 «О попех и дияконех иже в церквах ноют бсэчинно». (Цитатыиз Стоглава приведены по переводу с церковнославянского А. М. Прилуцкого.)
  • [4] Стоглав. Гл. XXV «О дьяцех хотящих во дьяконы и в попы ставитися».
  • [5] Цит. по: Успенский Б. А. Избранные труды. М., 1994. Т. 1. Семиотика истории. Семиотика культуры. С. 333—367.
  • [6] Цит. но: Успенский Б. А. Избранные труды. Т. 1. С. 232.
  • [7] Патриарх выступал в пользу увеличения прав и роли церковной власти в государстве(сам факт помазания царя патриархом символизировал первенство церкви).
  • [8] Т.е. разрешить после совершения над продуктами ритуального очищения.
  • [9] Изначально роль обер-прокурора не предполагалась столь большой; усиление полномочий светского лица очень показательно.
  • [10] Георгий Васильевич Флоровский (1893—1979) — протоиерей, русский богослов, историк, исследователь патристического богословия. С 1920 г. в эмиграции, с 1932 г. — священник.
  • [11] См.: Шавельский Г. Русская Церковь пред революцией. М., 2005; Его же. Воспоминанияпоследнего протопресвитера армии и флота. М., 2010.
  • [12] Например, в богослужебной практике лютеран такие молитвы предусмотрены.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>