Полная версия

Главная arrow Религиоведение arrow ИСТОРИЯ РЕЛИГИЙ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Религиозный модернизм. Модернизм в католицизме

Уже в начале XX в. становятся популярными идеи адаптации, приспособления религии к сознанию и нуждам современного человека. Они получили название религиозного модернизма (осовременивания), или обновленчества.

Модернизм — очень важное и показательное явление религиозной жизни XX в. и потому требует более подробного рассмотрения (о модернизме в иудаизме (консервативный и реформированный иудаизм) подробно рассказано в гл. 7).

Модернистские идеи в протестантизме появились уже в XIX в. Философской базой католического модернизма были идеи ряда протестантских авторов, идеалистическая философия (А. Бергсон[1]), либеральный католицизм Ламенне, реформаторский католицизм, распространенный преимущественно в Германии и предлагавший программу реформ Католической церкви.

Аббат Лакордер, говоря о неприкосновенности догматики, требовал реформ в церковной жизни: отделения церкви от государства, повсеместного введения светского образования. Священник Мориц Саксонский тяготел к соборному движению (коицилиаризму), признавая авторитет собора выше папского. Эти же идеи поддерживало и старокатолические движения во главе с И. Деллингером, отделившиеся от Католической церкви после I Ватиканского собора. Все эти факторы привели к возникновению модернизма, направленного на коренные преобразования догматики, церковной жизни и обрядности Католической церкви.

Наиболее сильно движение модернизма заявило о себе во Франции. К видным представителям модернизма (или кругов, близких ему) отно-

сятся Альфред Луази (1857—1940), Люсьен Лабертоньер (1860—1932), Морис Блондель (1861 — 1949), Рамоло Мурри (1870—1944), Джордж Тир- рель (1861-1909).

Периодизация. Хотя модернизм не успел выработать единой концепции и взгляды его приверженцев подчас сильно варьировались, его общая направленность отчетливо прослеживается.

В развитии католического модернизма выделяются следующие этапы:

  • • подготовительный (конец XIX в.), в первую очередь американизм, осужденный Львом XIII;
  • • модернизм начала XX в.;
  • • скрытый период модернизма (до II Ватиканского собора);
  • • неомодернизм (II Ватиканский собор и постсоборный период).

Сущность. Основные идеи модернизма можно представить следующим

образом:

  • • отрицание сверхъестественного откровения — человек сам ищет Бога благодаря имеющемуся внутреннему стремлению к нему, вся религия основана на личном опыте;
  • • отрицание богоустановленности церковной иерархии, особенно широких прав епископа и Папы;
  • • подход к Библии как к историческому документу, Евангелия - документ эпохи раннего христианства, заимствована идея Тюбингенской школы различения «Христа исторического» и «Христа евангельского», отрицание библейских чудес как мифов;
  • • признание того, что догматы имеют относительный характер, они лишь отражают определенный этап богонознания и могут неопределенным образом меняться; отрицание догматов о Троице и божественности Христа;
  • • трактовка Таинств как условных знаков, питающих внутреннюю религиозность (в духе крайнего протестантизма).

В философском плане модернизм основывался на агностицизме (учении о непознаваемости, в данном случае Бога, что проявилось в отрицании откровения) и субъективизме. Он последовательно вел к превращению религии в разновидность идеалистической философии с Богом-абсолю- том, который не открывал себя людям и не воплощался. Церковь понималась как собрание, что вело к латитудинаризму (от лат. latitude — ширина, простор) — расширительному толкованию границ церкви, которые не совпадают ни с какими видимыми границами, так что все человечество может в итоге «неожиданно для себя» оказаться в пределах церкви. Последовательно проведенные идеи модернизма могли привести к деизму и атеизму.

В культурном отношении модернизм означал полную капитуляцию церкви перед секуляризмом Нового времени, что означало стремление к ревизии христианства как такового.

Борьба с модернизмом. Борьбу с модернизмом начал весьма консервативный папа Пий X. Всем формам секуляризма и секулярной культуры противопоставлялся последовательный христианский традиционализм, без которого, по его мнению, не могла существовать европейская цивилизация.

В 1907 г. Пий X (1903—1914) декретом Lamentabili осудил 65 тезисов модернизма о природе церкви, толковании Библии, Таинствах. Он ввел для всех священников и младших клириков антимодернистскую присягу. При его содействии возникла антимодернистская организация Solidatium Pianum (Общество Святого Пия V). Программной антимодернистской энцикликой Пия X стала Pascendi Dominici gregis (1907): она содержала анализ и оценку модернизма, его квалификацию как ереси (и даже синтеза всех ересей), которая может принимать скрытые формы. Документ заканчивался введением ряда мер борьбы с модернизмом: усиление церковной цензуры, вменение епископам в обязанность следить за возможным распространением модернизма в своих епархиях, проводить дознание в случае подозрения в симпатиях к модернизму, ряд прочих мер.

Благодаря столь интенсивным мерам модернизм был быстро подавлен, что, однако, не предотвратило его перехода в скрытую форму, ожидающую благоприятных обстоятельств для активизации. Ряд модернистов были отлучены от церкви (А. Луази, Р. Мурри), некоторые подчинились (Л. Лабертоньер), относительно некоторых после исследования дела обвинение в распространении модернистских взглядов было снято (например, Э. Леруа (1870—1954)). Борьба с модернизмом была отнюдь не только внутрицерковным мероприятием — это было противостояние двух типов культур и культурного сознания. Пий X, как и ранее Пий IX, пошел на непопулярные меры ради сохранения догматической ортодоксии и христианской культуры в ее традиционном понимании. Разумеется, это достигалось и за счет некоторой геттоизации Церкви и традиционной культуры, но такое положение дел было для консерваторов меньшим злом в сложившихся условиях, а сама «культурная резервация» была в действительности весьма активной и сохраняла возможность активизировать действия, если общекультурные условия сделают это возможным.

Недовольные, в том числе либеральная и откровенно антиклерикальная пресса, обвиняли Пия X в бескультурности, обскурантизме и непонимании «требований времени». Однако приверженцы консерватизма утверждали, что только такой жесткий курс (чем-то напоминающий позицию обер- прокурора Синода К. П. Победоносцева) позволит не только сохранить внутреннее единство Церкви, но и саму христианскую цивилизацию как таковую. Папа ограничил использование в богослужении музыки светского характера, подтвердил в 1903 г., что подлинным литургическим пением западной церкви является григорианский распев, строго запретил все попытки использования иных инструментов, помимо органа. Последующие папы: Бенедикт XV, Пий XI и особенно Пий XII — сохранили отрицательное отношение к модернизму. Пий XII еще раз официально осудил ряд положений, близких модернистским.

После войны папа Пий XII твердо пытался продолжать курс предшественников, став последним традиционалистом и консерватором на папском престоле, сочетая консерватизм с почти энциклопедической образованностью и интеллектуальной утонченностью. Его установка на сохранение хотя бы каких-то «участков» традиционного христианства в современной культуре была бескомпромиссной. Христианская культура становилась частью пастырской программы, что органично продолжал девиз св. Пия X Instaurare omnia in Christo («Восстановить все во Христе»). Это касалось целого ряда вопросов, в том числе и относящихся к биоэтике (ценность жизни, которая не подлежит никаким пересмотрам в новых культурных условиях), проблемам семьи и т.п. Папа уделил внимание вопросам медицинской этики, которые возникли в связи с развитием этой сферы знания и породили ряд проблем, которые ранее просто не существовали.

Однако кризисные явления постепенно набирали силу. Среди представителей высшего духовенства, сочувствовавших модернистским идеям, формировалась своеобразная эзотерическая группа, имевшая целью изменение всей церковной ситуации после смерти Пия XII. Сложившаяся ситуация требовала реакции со стороны Папы — либо реорганизация Церкви в соответствии с духом времени, т.е. возвращение к модернизму, либо следование консервативной линии предшественников. Первое обозначало бы отказ не только от традиционных ценностей Церкви, но и от традиционного видения всей культуры. Надежд на воскрешение модернизма при жизни Пия XII не было, тем более что он демонстрировал возможность расширения влияния Церкви.

II Ватиканский собор. В 1958 г. папой был избран Иоанн XXIII (1958— 1963), взявший имя, которое не носил ни один папа нескольких последних веков. С этого понтификата начинается модернистский кризис в католицизме и новый этап активизации модернизма, который получает условия для открытого возрождения.

Во всех отношениях критическим, даже трагическим, для традиционного католицизма стал II Ватиканский, или XXI Вселенский собор (не все в католическом мире считают этот собор вселенским), заседавший в 1962— 1965 гг. На нем обсуждалась стратегия поведения церкви во все более секуляризующемся мире. Выделились обновленческое и консервативное крыло, причем возобладало первое, поощряемое Иоанном XXIII с его курсом аджорнаменто (обновление; само слово заключало в себе намек на модернистские симпатии).

Собор завершал уже новый Папа, Павел VI (1963—1978). Документы, принятые на Соборе, утверждали его пастырский характер и отличались расплывчатостью формулировок. Известный модернистскими склонностями кардинал Л. Сюненс удовлетворенно заявил, что этот собор является «Французской революцией в Церкви». Характерно и заявление одного из кардиналов, что он надеется умереть до окончания Собора, так как умрет в этом случае кардиналом подлинной Католической церкви.

Собор пересмотрел в духе модернизма все положения, касающиеся жизни Церкви. Отделение Церкви от государства полагалось обязательным. Постановлением Sacrosanctum concilium вводились новые принципы богослужения, отклоняющиеся от дособориых стандартов, незаметно затушевывался жертвенный характер мессы и исключительная роль священника в ее совершении. Богослужебные книги стали двуязычными, затем в обязательном порядке переводились на национальные языки, зачастую с неточностями, искажавшими не только стиль текста, но порой и догматику. Изменения коснулись всех богослужебных книг (не затронули лишь

катодиков-униагов). Латинский язык стремительно вытеснялся из обихода.

Два документа, принятых на Соборе, были посвящены экуменизму: первый касался отношений Церкви с другими христианскими общинами, второй — с нехристианскими. Оба ощутимо противоречили посланиям прежних пап. Это выразилось и в разрешении проведения синкретических богослужений с совмещением христианских обрядов с инородными. Стала сворачиваться миссионерская деятельность, терявшая смысл («все могут спастись»).

Активный участник собора, философ Ж. Маритен, создатель теории интегрального гуманизма, развил концепцию, согласно которой специфика христианства как религии состоит как раз в том, что оно совместимо с любой культурой. Христианство — «духовная форма», которая может проникнуть собой любую культуру. Проблема межкультурных границ при таком подходе полностью снимается.

Собор увеличивал права мирян в церкви. Им стали доверять некоторые ритуалы во время богослужения. Увеличилась и их роль в управлении церковью, стали стираться даже видимые границы между духовенством и мирянами (священпики-«реформисты» переставали носить сословную одежду и отказывались от положенного им приветствия).

Последовала уступка современной культуре с ее духом феминизма и эгалитаризма (провозглашения максимального равенства). Однако требования узаконить женское священство в духе некоторых протестантских общин были отвергнуты, и догмат об исключительно мужской природе священного сана был торжественно подтвержден Иоанном-Павлом II (1920— 2005) в виде, по мнению многих теологов, безошибочного папского суждения. Однако шаг назад перед наступающей безрелигиозной культурой второй половины XX в. все равно был сделан. Надо заметить, что «плоды Собора» вызвали смущение и разочарование даже у многих активистов его проведения. Сам Павел VI говорил о катастрофичности его последствий.

Novus ordo Missae. В 1969 г., несмотря на многочисленные протесты духовенства и мирян, было введено новое чинопоследование мессы, хотя мелкие инновации начались с 1962 г. Существовавшая Тридентская месса — жестко оговоренный специальной буллой св. Пия V «вековечный» церемониал, изменения в котором недопустимы, — фактически упразднялась. В «Послании Оттавиани — Баччи» (по имени двух консервативных кардиналов, представивших этот коллективный документ Павлу VI), содержалась резкая и подробная критика нововведений. Павел VI проигнорировал этот документ и в 1970 г. окончательно ввел Novus ordo Missae (NOM; «Новый чин мессы»).

Особенностями NOM (и порожденной им практики) являются:

  • • сокращение богослужения по времени; сокращение и устранение ряда молитв; служение на национальных языках;
  • • изменение основной части Мессы, Евхаристического канона, связанное и с внедрением альтернативных евхаристических канонов (на данный момент — более 100, помимо четырех официально разрешенных повсеместно);
  • • отмена служения спиной к народу;
  • • допущение причастия «в руку» и стоя, что немыслимо для католицизма;
  • • отмена традиционного церковного пения с разрешением приходу и певчим выбирать песнопения по своему вкусу;
  • • введение новых упрощенных облачений;
  • • введение новых интерьеров (что привело к перестройке храмов и уничтожению традиционных церковных интерьеров, даже представлявших культурную ценность);
  • • сокращение числа крестных знамений и коленопреклонений.

Месса приблизилась к лютеранскому и англиканскому образцам.

Изменение текста Мессы повлекло изменение самой богослужебной

стилистики: внедрение светских мелодий (вплоть до «сакро-рок» и «сакро- поп»), примитивизацию изображений, облачений, авангардную конструкцию церковных зданий и всего их интерьера, а также их так называемое «поливалентное» использование, когда вне богослужения здание служит для светских мероприятий, хотя согласно церковному праву такое использование влечет осквернение храма и необходимость освящать его заново.

Именно литургическая реформа, начавшаяся на самом Соборе, наиболее болезненно ударила по верующим. Это было результатом не только изменения порядка богослужений, но и подчас очень грубых, разгромных форм, в которые облекалась литургическая реформа. Порой верующие в течение нескольких недель теряли привычный храм, в котором уничтожались или уродовались старые алтари, амвоны, исповедальни; из храмов удаляли священные образа, замазывали краской стенные росписи. Бывали случаи, когда священные предметы и книги, ставшие ненужными, выкидывали на свалку, облачения старого покроя пускали на тряпки. Это могло делаться даже нарочито демонстративно, как утверждение «нового после- соборного духа».

Реакция на реформы. Консервативно настроенная часть духовенства сопротивлялась нововведениям, особенно новой Мессе. Активно в этом участвовал Архиепископ М. Лефевр (1905—1991). Новая Месса была раскритикована многими литургистами и консервативными философами и богословами, такими как Д. фон Гильдебранд (1889—1977), заявивший, что в составлении нового ритуала не принимал участия ни один серьезный богослов и ни один человек с подлинным духовным опытом (что было особенно болезненно для сторонников модернизма ввиду большого авторитета этого философа).

Количество людей, не желавших принимать обрядовые нововведения, было столь велико, что постсоборные власти пошли на уступки: сперва введение Тридентской мессы как «альтернативной», для чего требовался индульт (разрешение) епископа на ее проведение в конкретной общине, но в его получении могли отказать без объяснения причин. Индультные мессы должны были отвлечь часть народа из возникших традиционалистских движений, склонных к отрицанию всех соборных реформ вообще.

Среди послесоборных явлений, вызвавших негативную реакцию консервативных кругов, следует отметить распространение харизматических практик, несвойственных традиционному католицизму, а также появление так называемого неокатехумената — организации закрытого типа, претендующей на «воцерковление». Помимо сомнительной доктринальной верности, она практикует профанированные формы литургии и также тяготеет к харизматизму. Некоторые авторы отмечают, что данное движение получило разрешение на свою деятельность без полной информации о подлинном характере этой деятельности.

Маритен, которого многие называли «звездой Собора», в конце жизни заявил, что соборный курс является неомодернистским. И курс этот принял отчетливый пропротестантский уклон. Декларированные в начале Собора надежды на сближение с православием не оправдались, поскольку в ряде вопросов (экуменизм, литургия, мультикультуралистский курс) в отношениях с православием и православной культурой как раз возникли проблемы и несогласия. Некоторые представители Православной церкви, равно как и часть протестантов, высказывались в духе того, что с традиционным, «аутентичным» католицизмом вести диалог было легче и органичнее. Ряд православных авторов с определенным сочувствием относятся к позиции архиепископа М. Лефевра, особенно относительно литургических реформ, и негативно оценивают Собор. Положительно из известных иерархов Русской православной церкви Собор оценивал, например, митрополит Никодим Ротов (1929—1978).

Проблемные вопросы

Результатами Собора и послесоборных реформ были не только боль и растерянность (прежде всего из-за грубых изменений богослужения), но рост религиозного безразличия, падение посещаемости воскресных богослужений, падение уважения к Церкви. Если «ад пуст» (заявление одного модернистского богослова), то зачем стараться попасть в рай, зачем вообще обращать внимание на церковь?

Некоторые пытались оправдать разрушительный характер реформ ссылкой на то, что «хорошие решения» были испорчены их «дурной реализацией». Курс следующих пап: Иоанна-Павла I (1978), Иоанна-Павла II и даже более сдержанного Бенедикта XVI — в целом стал продолжением пособорпого курса.

Курс после Собора. Иоанн-Павел II отказался обсуждать вопрос о женском священстве и отмене целибата, настаивал на безусловном понимании Мессы как жертвоприношения с преосуществлением даров, издал энциклику с осуждением этических доктрин, не учитывающих благодать и божественный источник морали. Однако экуменизм при нем принимал очень активные формы. Примером этого явились молитвы о мире в монастыре в Ассизи (связанном с Франциском Ассизским, очень популярным западным святым), где собирались представители всех религий, включая анимистические культы и практиковались ритуалы синкретического тина. Эти моления вызвали недоумение и критику со стороны православных, многих протестантов и консервативных католиков.

Еще будучи кардиналом, И. Рацингер (будущий Бенедикт XVI) высказывался против «крайностей» литургических реформ. В частности, он признал богословскую ошибочность служения Мессы лицом к народу, предложил остановить на неопределенный срок реформы там, где они еще не прошли. Учитывая значительное количество верующих, примкнувших к традиционалистским братствам или желавших возвращения традиционного богослужения, и не желая их возможного присоединения к традиционалистским общинам, Папа расширил права служения Триденгской мессы для каждого священника. Новый порядок уже не предполагает жесткой зависимости от разрешения епископа, но эта Месса все равно сохраняет статус «экстраординарной» и выглядит неорганично на фоне сохранения всех нововведений Собора (к тому же при ее служении не всегда жестко выдерживаются все традиционные требования). Все чаще среди епископата звучат заявления вроде «Лефевр был в основном прав».

После неожиданного для многих добровольного ухода Бенедикта XVI с папского престола, что породило массу слухов и предположений, модернистские тенденции заметно усилились при новом папе Франциске, при этом закономерно усложнились отношения с традиционалистскими кругами. Похоже, что Франциск решил бороться с кризисными явлениями путем дальнейшей радикализации изменений.

В то же время идеал Нового Средневековья становится для многих католиков все более актуальным. Растет и число культурных традиционалистов, очень часто — европоцентристской ориентации. Для некоторых из них характерен культурхристианский уклон, когда Церковь воспринимается лишь в качестве части национально-культурной традиции и важной культурогенной силы (например, Ж.-М. Ле Пен во Франции).

  • [1] Бергсон был близок к принятию христианства, но при профашистском правительствеПстена счел этот акт невозможным — как выглядевшим предательством преследуемых евреев.Умер в 1941 г., простудившись в очереди на регистрацию в комендатуру, демонстративноотказавшись от привилегий, предложенных ему как всеевропейски известному философу.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>