Полная версия

Главная arrow Этика и эстетика arrow ЭСТЕТИКА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Искусство как интегральная форма культуры

Таким образом, в феноменологии и экзистенциализме трактовка искусства и его места в культуре существенно отличалась от классической кантианской традиции смещением фокуса исследования с форм деятельности сознания человека на его бытие в мире. В развитии подобной тенденции философия культуры сближалась с марксизмом, основополагающим постулатом которого стало утверждение определяющей роли бытия по отношению к сознанию. В философии Маркса искусство, так же как наука и мораль, понимается как форма общественного сознания, отражающая общественное бытие.

Не случайно Георг Зиммель (1858—1918), представитель «философии жизни», для которого философия становится синонимом философии культуры, ценил марксистскую концепцию исторической смены материальных и духовных эпох в жизни общества и считал ее общей формулой истории культуры. Задачей культурологического исследования Зиммель полагал сохранение «объяснительной ценности хозяйственной жизни путем включения ее в основания духовной культуры»[1]. Человеческая деятельность получает у Зиммеля расширенное толкование: она включает в себя не только духовные, но и материально-практические виды и прежде всего коллективный труд. Преобразование природной и социальной среды, а также общение (изначально в процессе труда) в концепции Зиммеля оказываются видами деятельности, создающими материальную культуру и взаимосвязанными с формами духовной культуры.

В отечественной культурологической традиции обозначенный подход получил детальную разработку у М. С. Кагана (1921—2006) в книгах «Человеческая деятельность. Опыт системного анализа» (1974) и «Эстетика как философская наука» (1997). Обоснование им концепции искусства в системе культуры явилось закономерным итогом философского обобщения богатейшего материала по искусствознанию, культурологии, истории и теории эстетики. Культура была представлена здесь как система качественно своеобразных видов человеческой деятельности, связанных друг с другом на основании необходимости и достаточности, поэтому осуществление каждого из них предполагает опосредованность другими, а название означает лишь определение его существа в отличие от других.

Первым из фундаментальных видов деятельности Каган называет деятельность преобразовательную у результатом которой явилось историческое освоение природной среды и развитие сферы материальной культуры от простого ремесла и землепашества до современной индустрии и производства. Важно, что понятие преобразования трактуется здесь шире, чем понятие материального труда, поскольку включает в себя также формы активности сознания, идеальное. Потому преобразовательная деятельность одновременно является основой для возникновения двух фундаментальных для культуры видов духовной деятельности — познания и ценностной ориентации, включая, разумеется, и мораль (рис. 16.5). :5. Соотношение видов человеческой деятельности (по М. С. Кагану)

Рис. 16:5. Соотношение видов человеческой деятельности (по М. С. Кагану)

Деятельность преобразования, развивавшаяся на основе общественной практики, рассматривается в связи с развитием взаимодействия между людьми, в опосредованное™ общением, формы которого исторически менялись и разрастались, имея в своем истоке отношения в процессе труда. Общение трактуется как единая опосредующая деятельность в преобразовании, а также в познании и ценностной ориентации, а искусство обосновано как синтез четырех названных видов деятельности. Таким образом, схема взаимосвязи пяти качественно своеобразных видов деятельности приобрела завершенный вид (рис. 16.6).

Место искусства в системе видов человеческой деятельности

Рис. 16.6. Место искусства в системе видов человеческой деятельности

Следует отметить, что Каган, оставаясь на позиции последовательного марксизма, исходил из признания доминантной роли в культуре преобразовательной деятельности и общения, которые прежде всего создавали материальную культуру и определяли развитие духовных видов деятельности: познания, ценностной ориентации, искусства. Однако необходимо признать правомерность корреляции марксизма, которую предпринял еще в начале прошлого века Макс Вебер (1864—1920). На конкретном историческом материале в работе «Протестантская этика и дух капитализма» (1905) он убедительно показал роль Реформации в становлении капитализма в Европе.

К веберовской критике Маркса за недооценку значимости духовных факторов в истории общества присоединяется и Георг Зиммель. Он в отличие от Маркса объясняет координированное развитие всех культурных форм в определенную историческую эпоху не детерминацией сознания через бытие, а их возникновением из некоторой общей метафизической точки, где смыкаются представления человека о бытии и долг следовать этим представлениям в своем поведении. Примером метафизической точки как единого корня всех форм культуры для Зиммеля является понятие Бога в средневековом христианстве. Бог — абсолютная реальность, которую принимает человек для исполнения своего человеческого долга. Другой пример — понятие природы в эпоху Возрождения. Природа — единственная реальность, законам которой должен следовать человек[2].

Убеждение в наличии у истоков конкретно-исторического типа культуры единого синкретического начала укрепилось у Зиммеля, вероятно, под влиянием кропотливого изучения концепции прафеномена в философии Гёте, взгляды которого складывались по мере осмысления философии Канта. Определение Кантом предназначения эстетического суждения как своеобразного моста, соединяющего чистый разум с практическим, отвечало стремлению Гёте создавать средствами искусства целостный жизненный мир человека: явить в художественном феномене единство природного и духовного бытия. Но, размышляя над этой проблемой, Гёте обнаружил лакуну в эстетической мысли Канта.

Философ детально анализировал суждение вкуса об эстетической идее, как она явлена в произведении искусства или по аналогии с ним — в природе, т.е. исследовал позицию восприятия. Однако Гёте интересовало то, что этому восприятию предшествует, а именно созидание гением эстетических идей, которое, по существу, осталось за пределами кантовой аналитики. Размышления над проблемами творчества привели поэта к выводу, не предусмотренному эстетикой Канта. Эстетическая идея не просто соотносит содержание теоретического и практического разума, не имея собственного содержания, наряду с законами природы и принципами свободы; она претворяет его в образ человека как конкретной индивидуальности, содержание которой не вмещается в общие понятия ни науки, ни морали. Эти идеи Гёте и подготовили систематическое обоснование назначения искусства в «Эстетике чистого чувства» Когена.

Однако в отличие от Когена гётевское осмысление эстетики Канта происходило путем дополнения проблематики трансцендентального идеализма онтологическими проблемами, прежде всего философией Лейбница, сделавшего понятие индивидуального бытия, монады, исходной клеточкой в описании формирования мироздания. Для Гёте было важно, что постижение индивидуального бытия человека в единстве его духовной (нравственной) и телесной природы доступно только искусству. Вывод Гёте о том, что наука и искусство необходимо дополняют друг друга в познании и осмыслении бытия как обобщение индивидуального и индивидуализация общего, что они вместе определяют становление целостного гуманистически осмысленного жизненного мира человека, таким образом, являлся развитием кантовской эстетики в анализе гения.

Гёте ценил Канта больше всех «новейших философов», включая Гегеля. Однако изучение гегелевской систематики побудило Гёте к рассмотрению соотношения культурных форм в их историческом становлении, что также не входило в поле зрения Канта. Размышление над этой проблематикой нашло отражение, в частности, в романе «Годы странствий Вильгельма Майстера». Анализ произведения позволяет понять, как трансформировалась у писателя кантовская трактовка соотношения знания, нравственности, искусства с религией.

Нравственный закон, полагающий отношения равенства человека с человеком, в котором Кант видит основание для восхождения к идее Бога, у Гёте оказывается самым поздним результатом в истории человеческого рода — возникновением религии «философической», свободной от какого- либо культа и потому автономной от религии в собственном смысле слова. Началом же культуры является религия, провозгласившая благоговение перед Высшим, т.е. форма сознания, положившая основание всему монотеизму и отвечающая существу религии. Таким образом, религия как форма сознания и культуры предстает у Гёте в качестве единого корня всех культурных форм, исторически обретающих своеобразие и самостоятельность по отношению к истоку, но сохраняющих и в светском существовании интенцию первоначала — веры и рожденного в ней этоса. Интенцию веры несет в себе и искусство, если восприятие его предметного содержания предполагает движение эстетической рефлексии к некоторой нравственной (сверхчувственной) идее. Убеждение Гёте в историческом изменении роли религии по отношению к духовным формам культуры отлилось в его знаменитый афоризм:

Кто владеет наукой и искусством,

У того есть религия.

Кто нс обладает этими обоими,

У того пусть будет религия.

Гёте, таким образом, конкретизирует точку зрения Канта с позиций историзма: способность человека восходить при созерцании явлений природы к идее Бога в эстетическом суждении задана принадлежностью к культурной традиции, начатой религией. Для обоих мыслителей эстетическая рефлексия о прекрасном и возвышенном являет собой пример суждения о мире, где движение мысли инициировано нравственным мотивом (в этом смысле именно оно наглядно демонстрирует примат практического разума) и предметно-понятийное содержание сознания несет в себе интенцию веры. Однако, получив направление своей деятельности в эстетическом акте, разум действует в границах автономии, и собственно знание оценивается лишь по критериям самой науки. Равным образом произведение искусства является предметом лишь суждения вкуса, но не науки, морали и религии.

Гёте обнаружил в философии Канта еще один существенный пробел. Художник, который стремился понять жизнь человека в полноте его духовно-телесной природы, директор Веймарского театра, министр, решавший разнообразные практические вопросы, от технических до уголовных, Гёте уделял самое пристальное внимание повседневному человеческому бытию. Он переосмысляет одно из основополагающих кантовских понятий — «продуктивность», относя его не только к активности сознани я, но рассматривая его как универсальный критерий любой деятельности, включая материально-преобразовательную. Признание Гёте культурной значимости преобразовательной деятельности обнаруживает уже тот факт, что строительство города, овладение природной стихией были уготованы поэтом как сфера деятельности для Фауста, где герой обретает конечный смысл жизни. Понимание субъекта деятельности не только как автономного носителя трансцендентальных способностей, но как человека, сознание которого формируется в процессе взаимодействия с другими людьми на протяжении всей жизни, как «коллективного существа», означает, что общение тоже было необходимо включено для Гёте в круг человеческой жизнедеятельности и отразилось в характеристике собственной личности:

«Что такое я сам?.. Мои произведения вскормлены тысячами различных индивидов, невеждами и мудрецами, умными и глупыми... я часто снимал жатву, посеянную другими, мой труд — труд коллективного существа, и носит он имя Гёте»1.

Не только наука, искусство и нравственность, но также преобразование и общение исторически развиваются из синкретического единства на почве религиозного сознания, которое является, таким образом, своеобразным прафеноменом каждого культурного цикла. Постепенно все формы культуры обретают автономность по отношению к нему, и светская культура может рассматриваться в ее самодостаточности независимо от религии.

Если суммировать все приведенные исторические подходы к трактовке системной целостности культуры, созидаемой человеческой деятельностью, то принципиальная схема приобретет законченный вид (рис. 16.7).

Взаимосвязь фундаментальных форм культуры

Рис. 16.7. Взаимосвязь фундаментальных форм культуры

Гёте И.-В. Избранные философские произведения. М.: Паука, 1964. С. 377.

Наука как форма культуры рассматривается здесь как специализированный вид познания, устанавливающего объектно-объектные отношения и взаимосвязанного в первую очередь с потребностями преобразовательной деятельности (включая материальную практику). Ценностная ориентация как особая сфера духовной культуры понимается во взаимообусловленности преимущественно характером общения (в том числе отношениями в процессе труда), а ее смыслообразующим центром остается мораль, ценностное содержание которой имеет субъектно-субъектную природу. Разнородность познания и ценностной ориентации была проанализирована Кантом в «Критике чистого разума» и «Критике практического разума». Эстетические ценности трактуются как область экстраполяции нравственных ценностей на картину мира, создаваемую познанием, поэтому их существо составляют субъектно-объектные отношения, а фокусом эстетической сферы является искусство — приоритетный носитель и исток эстетических ценностей. Религия предстает синкретическим началом культурных форм, по отношению к которому они исторически обретают автономию. Однако религия сохраняет свою культурную значимость и в контексте светских форм, поскольку ее интенция есть трансцендентное и она задает некий общий вектор в эволюции культуры, с которым в большей или меньшей степени соотносят себя другие культурные формы.

Таким образом, религия в своей синкретичное™ предстает здесь как прообраз искусства, или, другими словами, искусство может рассматриваться в качестве светского аналога религии, как полномочный представитель культурной целостности. Если сегодня исследование различных форм культуры в контексте культуры в целом ведется не в русле богословия, а с позиций философии, то в фокусе внимания оказывается анализ отношений науки и производства, общения и ценностной ориентации со сферой художественной деятельности: дизайн, эстетические стратегии коммуникации, эстетические аспекты менеджмента и бизнеса и пр.

Художественное творчество, выступая синтезом в чувстве элементов других фундаментальных видов деятельности, в свою очередь, оказывает на них влияние, что позволяет обозначить особые функции искусства в культуре. Эстетическое чувство как источник всей эмоциональной культуры человека может воздействовать на процесс логического мышления в науке, порождая на стыке чувства и мышления оригинальный симбиоз — эвристическую эмоцию, которая становится дополнительным фактором познания. Как предчувствие возможного решения научной проблемы, о котором свидетельствуют многие крупные ученые, эвристическая эмоция не входит в теоретическую разработку содержания концепции, но может способствовать выбору направления в научном поиске.

Влияние искусства на область морали и, шире, на сферу ценностной ориентации проявляется в образовании на границе эстетического чувства с деятельностью доброй воли, формирующей законы морали как принципы морального долга (категорический императив), многообразных ценностных чувств. В то же время нравственные чувства становятся значимым коррелятом морального решения, исключая (смягчая) жесткость осуществления морального принципа.

Воздействие художественной деятельности на материально-преобразовательную практику отражается в том, что преобразование природной и социальной среды ведется не только с утилитарной целью, но и включает в себя эстетические критерии, а в результате местопребывание человека (дом) отвечает как его телесным, так и духовным запросам.

Обширная сфера общения, состоящая преимущественно из видов коммуникации, в которых человек репрезентируется человеку как субъект деятельности независимо от его личностных качеств, где ценится только компетентность в самой этой деятельности, иод влиянием искусства дополняется лишенной прагматизма (незаинтересованной) формой коммуникации индивидуальности с индивидуальностью. Она становится возможной, поскольку происходит не на рациональном уровне, но в форме чувства и является не столько пониманием, сколько сочувствием.

Связь искусства с религией также выражается в возникновении религиозных чувств, которые делают религиозное сознание способным к состраданию и ставят границы религиозной нетерпимости.

Наконец, восприятие и созидание искусства формируют саму способность эстетического суждения — вкус, при посредстве которого и осуществляется участие эстетического сознания во всех видах человеческой деятельности. Эстетический субъект придает индивидуальность и эмоциональную окрашенность всем формам культуры, а искусство является фактором эстетизации как гуманизации культуры в целом.

  • [1] Simmel G. Philosophic des Geldes. Leipzig, 1922. S. 522.
  • [2] См.: Зиммель Г. Конфликт современной культуры // Знммелъ Г. Избранное : в 2 т. Т. 1 :Философия культуры. М.: Юрист, 1996. С. 494—516.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>