Полная версия

Главная arrow Этика и эстетика arrow ЭСТЕТИКА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ИСКУССТВО И РЕЛИГИЯ

Политеизм как основа возникновения искусства в Древнем мире

Как уже говорилось, среди всех основных форм культуры у искусства сложились особенно тесные связи с религией, поскольку религиозное сознание в силу своего синкретизма исторически явилось прообразом искусства, а художественное творчество как синтез элементов других видов деятельности может рассматриваться как светский аналог религии. На протяжении веков именно религиозная картина мира представлялась человеку абсолютной реальностью. В силовом поле религии возникали и развивались различные виды искусства, при этом доминирование того или иного из них обусловливал преимущественно характер религиозного сознания. Приобретая на протяжении истории культуры автономию от определенной религиозной традиции, искусство существенно влияло на формирование национальных культур.

Истоком становления и развития архитектурного искусства явилась организация пространства для исполнения религиозно-магических обрядов; изначально — потаенное сакральное место в пещере. С эволюцией мифологического сознания и возникновением сложных форм политеизма связано появление специальных сооружений — храмов как мест присутствия богов, в ареале которых возникают другие виды искусства. Отражение своеобразия религиозного сознания в эстетическом чувстве, обусловившее особенности становления искусства в Древнем мире, рассмотрим на примере Египта, Индии, Китая, Греции и Рима[1].

Мифология Древнего Египта — родина световой религии и эстетики света. Она включала в предметы культового поклонения ряд животных (быка, змею, сокола и пр.), но красоту (иефер) усматривала только в человеческом облике, осененном божественным светом Солнца (Ра). Ритуально-магический смысл формирования художественного мира определялся центральной идеей египетской мифологии — культом мертвых, отправление которого обещало воскресение человеку после суда Осириса для блаженной вечной жизни на полях Налу. Главной задачей обрядов становится сохранность человеческого существа в единстве души и тела, включающего тело {Сах), жизненный дух (Ба), имя {Рен), свет и тень {Ах и Шуит), духовную копию целого {Ка). Ради сохранения тела осуществляется бальзамирование, что предполагает интенсивное развитие комплекса знаний по химии, медицине и т.п.; изготавливается саркофаг с реалистичным портретом умершего, строится пирамида. Портретный реализм служит целям возвращения души и оживления умершего, поэтому он присутствует и в статуэтках в пирамиде, и в аллее сфинксов. Храмы при пирамидах предназначаются для называния имени и поддержания духа — копии Ка. Свет и тень (Ах и Шуит) символизируют просветленность тела как его красоту. Изображение нераздельности телесного и духовного подчинено особому цветовому канону — гармонии белого, красного, зеленого с божественным золотом и лазуритом, поскольку само изобретение изображения приписывалось богу Ра.

Результирующим эффектом достижения сохранности духа и тела человека по ходу осуществления обрядов в синтезе изобразительного искусства и архитектуры становится чувство радостного ожидания и открытости умершего грядущей блаженной жизни. Изображение человека в доверительной готовности к встрече с богами (Осирисом, Гором) являет образ протоэкзистенциальпой коммуникации и исток любви человека к человеку перед лицом высших сил. Не случайно в литературном наследии Египта среди гимнов, молитв, религиозных драм важнейшее место заняла любовная лирика. Однако началом, объединяющим все художественные элементы, своеобразным символом вечности оставался архитектурный комплекс, пирамида, храм при ней и аллея сфинксов[2].

Искусство Древней Индии несет на себе печать влияния эволюции ее религии — ведизма, брахманизма, позднее буддизма, согласно которым мир находится в состоянии постоянного разрушения и возрождения, а человек захвачен круговоротом рождений и смертей. Изначально это связывалось с представлениями о Брахме, творце мироздания, которое он должен был постоянно воссоздавать; позже — с верой в бесконечно перерождающееся духовное первоначало мира, Брахман, как основу всех материальных форм; и наконец, с культом Будды. Мир есть только иллюзия, и освободиться от нее человек может, лишь достигнув нирваны, выхода из круга перерождений. Нескончаемая внутренняя динамика отличает сознание индуса, и абсолютный покой — лишь конечная цель этого движения.

Если в Древнем Египте красота окружает человека сиянием солнечного света Ра, т.е. извне, то в Индии красоту сообщает свет внутри человеческого сердца. Светом сердца символизированы в ней истина и благо. Брахман непостижим, но его можно достигнуть в созерцании внутреннего мира, в Атмане. Погружение в свет Брахмана дает освобождение от бесконечного переселения души в материальные формы. Духовное движение во внутреннем мире человека, раствореиность телесного в божественном свете (т.е. красоте) делает ценным в искусстве не статические образы, а динамические. Символу культуры Египта — пирамиде — противополагается танец,

достигший в Индии художественного совершенства, которого не знала никакая другая культура древности.

Пример

Танец Шивы, борца против несправедливости и праведного мстителя за порок, Царя танца (Натараджи), исполняется в храме жрецом и имеет сакральный характер, ибо в нем отражена полнота осмысления мироздания в его бесконечной изменчивости. Синестезия духовного и телесного, музыкальных и изобразительных элементов танца образуют сложный язык жестов, превращающий танец в вербально воспринимаемое высказывание (рис. 17.1). «Речь» танца включает в себя значения более 500 движений пальцев, 108 поз тела, 2А движений головы, 26 движений глазного яблока, шесть движений бровей, четыре движения шеи и для своего понимания требует соответствующей образованности.

Шива — царь танца

Рис. 17.1. Шива — царь танца

Исполнение танца предполагает строительство храма, создание изображений богов и поэтическое обращение к ним, но именно танец оказывается в фокусе древнеиндийской культуры, постепенно выходя за стены храма, принимая многообразные светские формы. Несмотря на широкое распространение с VI в. буддизма, где главной фигурой становится Будда в позе медитации, танец, принадлежащий более древней традиции и обратившийся в буддизме в целую систему ритуальных танцев, остался популярнейшим видом искусства в Индии, в существенной мере выражая характер нации[3].

Чувство, рождаемое древнеиндийским искусством, выражает свободную игру духа, его могущество и самодостаточность. Любовь лишена здесь той зависимости, с которой посягают на дух потребности тела, а в образе Рамы, Кришны, Будды она насыщается чисто духовным смыслом, превращаясь в доступный для всех праведный путь жизни.

Культура Древнего Китая значительно отличается от других культур Древнего мира. Вера в высшие силы здесь, по существу, сводится к почитанию Неба и Земли в их сакральной ипостаси; мифология представляет сюжеты жизни человека, а осмысление мироздания происходит скорее в русле философии. Таким образом, в Китае отсутствовала «четко выраженная идея акта космического творения как результата усилий некоего божества-демиурга»[4], при этом искусство Древнего Китая свое оригинальное выражение получило не столько в русле конфуцианства, ориентированного прежде всего на этическую проблематику, сколько под влиянием даосизма.

Дао (Путь) — закон космоса и социума, всепроникающее начало, прикосновение к которому образует гармонию человека с природой. Имея функцию порождения мира, Дао есть промежуточное звено между бытием и небытием, поэтому вещь, принадлежа бытию, содержит в себе частицу небытия как свой смысл. Небытие — начало всех начал, истинно и прекрасно; его образ — пустота, которая явлена через определенное соотношение изображенных предметов. Первостепенное значение придается изображению природы в единстве мужского и женского (ян и инь) согласно закону Дао, поэтому доминантное положение в искусстве занимает пейзаж (горы и воды).

Однако пейзаж — это не воспроизведение уголка природы, но осмысление природного мира. Он возникает под кистью художника не столько в результате творческой активности сознания, сколько вследствие благоговейного созерцания природы.

Созерцание пейзажа полагает целостность восприятия не только изображенных предметов, но и конфигурации пустого пространства, образуемого этими предметами Рис. 17.2. Китай. Деревья (рис. 17.2). в долине реки

Пейзаж, таким образом, приобретает эзотерическую функцию. Восприятие пейзажа аналогично созерцанию иконы: оно вызывает состояние просветленности, не выводя за пределы материального мира, в мир трансцендентный, а погружая в сущность Дао. По таким принципам строится и другой важнейший жанр — портрет', он не является воспроизведением внешности человека, но изображает характер, особенности внутреннего мира, его природу.

Главным критерием ценности произведения, будь то пейзаж, портрет, изображение цветов и птиц, прикладное искусство, предметы обихода, считается естественность, «созвучие энергий в живом движении». Иероглифический характер письменности, его своеобразная живописность также повлияли на особую связь живописи и поэзии, создавая «живописность поэзии и поэтичность живописи»[5], образуя художественную взаимодопол- нителыюсть изображения и иероглифа. Но пейзаж сохраняет доминантное положение, о чем говорит крупнейший китайский художник и теоретик XVII в. Ши-тао:

«Пейзаж выражает форму и динамическую структуру Неба и Земли. На лоне пейзажа ветер и дождь, тьма и свет составляют одухотворенный образ»[6].

Перенос этого отношения на эстетическое созерцание природы становится истоком отказа от насилия над природой, началом диалога-любви с ней человека. Именно в Китае, а затем в Японии, в существенной мере продолжившей, хотя и преобразовавшей по-своему, традицию китайской культуры, складывается особый тип восприятия природы, подобный созерцанию художественного произведения. Известный американский китаист Дж. Роули приходит к убедительному выводу, что китайцы смотрели на мир не столько через призму религии, сколько через искусство[7]. Иначе говоря, искусство в Китае приняло на себя функцию, аналогичную той, что выполняла религия.

Наиболее яркое завершение эволюции политеистических культур приходится на Грецию и Рим времен Античности, которые испытали влияние прежде всего цивилизации Египта[8], ориентированной в отличие от Индии и Китая не на созерцание и не-деяние, а на развитие науки и техники для взаимодействия с природой.

Боги Древней Греции символизируют природные и социальные силы, которые организуют и определяют бытие человека. Философия, возникающая в русле греческой религии, делает главным предметом изучения природу. Фокус древнегреческой эстетики — проблема бытия: сначала космоса как прекрасно организованного живого тела, а затем человека как тела, наделенного душой, и наконец, эйдоса как причины материального мира.

Красота не должна таить в себе небытия, она может быть только сущим. Согласно Аристотелю, искусство (техне) через мимесис дает образ становящегося возможного бытия в единстве общего и единичного как индивидуум. Художник — творец, поскольку мимесис — аналогия энтелехии, осуществление потенциального бытия в предметный мир прекрасного космоса. Отсюда онтологичность и космологизм древнегреческой культуры предполагает пластичность ее искусства[9].

Поэмы Гомера «Илиада» и «Одиссея» вошли в золотой фонд мировой эпической литературы, а древнегреческая лирика (Сапфо, Анакреонт) явила пример высокой поэзии, но в искусстве слова все же доминирует форма, предполагающая воплощение героев и сюжетов на сцене. Именно в Греции из культа Диониса возникает великое искусство трагедии (Эсхил, Софокл, Еврипид), а родившаяся в период античной классики комедия (Аристофан) достигает особого расцвета в эпоху эллинизма. Таким образом, пластический характер сознания древнего грека отразился в литературе расцветом драматургии и вызвал становление и распространение искусства театра, которому полисом была придана первостепенная воспитательная роль.

Расписывая краснофигурные и чернофигурные вазы, предметы культа и обихода, греческие художники обнаруживали поразительное мастерство. Но более всего творческая активность греков была обращена на скульптуру (Поликлет, Фидий, Пракситель) и архитектуру (Иктин и Калликрат). Такой выбор отчасти объяснялся преимущественным влиянием древнеегипетской традиции, но в первую очередь тем, что именно пластика адекватнее других видов искусства выражала ориентацию античной культуры на ценности трехмерного физического мира. Не случайно и в области прикладного искусства греки остались несравненными по изобретательности и изяществу в изготовлении мелкой пластики — разнообразнейших форм глиняной утвари.

Сменявшие друг друга дорический, ионический, коринфский ордеры, возникшие в храмовом строительстве (рис. 17.3), постепенно распространились на светские постройки (дворцы, виллы) и на протяжении последующих веков образовали основу стилистики европейской архитектуры.

В Греции берет начало формирование фундаментальных принципов создания и оценки эстетической ценности архитектурного произведения: гармоническая целостность в соотношении частей сооружения и конструктивное единство действующих в нем физических сил, выраженность в его облике назначения строения (храма, театра, булевтерия) и вписанность его в природную и культурную среду.

Только музыка, не несущая в себе никакого предметного содержания, занимала весьма скромное место в древнегреческом искусстве и не случайно ценилась Платоном более всего за поддержание в греках воинского духа. Основной настрой, пронизывающий искусство Древней Греции в целом, — утверждение ценности бытия, радость творения через преодоление страдания и трагизма.

Афины. Эрехтейон. Ок. 421 — 406 гг. до н.э

Рис. 173. Афины. Эрехтейон. Ок. 421 — 406 гг. до н.э.

Культура Древнего Рима вместе с преобразованием верований этрусков в соответствии с греческим пантеоном наследовала сущностные черты эллинской традиции: ориентацию на пластичность, активность, индивидуальность. Однако на эллинистической стадии они обретают иное измерение, поскольку истовость религиозной веры постепенно теряет силу, и отношение к религии становится все более формальным. Культура Рима обрастает мощными институтами цивилизации — государства, права, техники, которые не требуют религиозного обоснования.

Греческое строение храма по аналогии с пластикой человеческого тела уступает место организации городского пространства, в котором доминирует светская архитектура (колизей, триумфальная арка, виллы, термы), символизирующая мощь Римской империи, подчиненность человека государству. Место храмов, которые греки посвящали отдельным богам (Зевсу, Афине, Аполлону и пр.), занял общий для всех богов храм — Пантеон (рис. 17.4). В отличие от прямоугольных в плане греческих сооружений Пантеон впервые в истории завершался куполом, который создавался путем последовательного применения в строительстве арки, заимствованной римлянами у этрусков.

Рим. Пантеон. II в

Рис. 17.4. Рим. Пантеон. II в.

В скульптуре изображение богов уступает место портрету (рис. 17.4). Жизнь человека представлена не всем телесным обликом, а лишь лицом: в глазах открывается внутренний мир, который интересует римлянина больше, чем тело. Значит, изображение человека не обязательно должно быть в трехмерном пространстве; более того, полнота осмысления образа полагает его включенность в природный или культурный контекст, что подразумевает целесообразность использования плоскости для рисунка. В Древнем Риме необычайных высот достигают мозаика и фреска, передающие нюансы духовных состояний портретируемого человека, красоту окружающей его природы.

Римский портрет

Рис. 17.5. Римский портрет

Положение человека в Риме, таким образом, двойственно: с одной стороны, он гражданин мощного государства, чем может гордиться; с другой — человек стремится оградить от государства свою частную жизнь. Тело огромного города стесняет телесное существование человека, одновременно инициируя внутреннюю жизнь его души. Радость творения пластических форм бытия в преодолении трагизма жизни и вечного становления у грека преобразуется у римлянина в чувство внутреннего освобождения от давления государственной организованности, и он погружается в глубины индивидуальной души, в творчество духовных состояний. Хотя в Риме в отличие от Греции в театре при дворах аристократов приобрела популярность комедия (Плавт, Теренций), здесь одновременно расцветает и лирическая поэзия (Катулл, Гораций, Овидий), получившая широкое признание в истории, в том числе дошедшая до нас в прекрасных переводах.

Рождение в Риме на закате античного мира ощущения хрупкости, конечности индивидуального бытия и в то же время стойкости к смерти знаменовало утверждение экзистенциальной коммуникации, открывшейся в Греции Сократу и предвосхищаемой в религии Древнего Египта[10]. Однако если у египтян эта экзистенциальная коммуникация имела религиозное основание, то теперь она его утрачивает и становится глубоко пессимистичной. Главная проблема духовной жизни Древнего Рима заключалась в том, что открытие духовного космоса в человеке требовало кардинально нового религиозного обоснования, которое могла принести только идея Бога как идеального первоначала, творца сущего, мыслью и словом милосердного. Поэтому древнеримская культура, завершавшая историю Древнего («доосевого») мира, имела своим итогом возникновение духовной почвы для принятия монотеизма, причем именно в варианте христианства.

  • [1] Подробнее см.: Становление эстетического чувства. Специфика эстетического восприятия в культурах Востока; Умопостигаемая красота античного мировосприятия // Историяэстетики / отв. ред. В. В. Прозерский, Н. В. Голик. СПб. : Изд-во РХГА, 2011. С. 16—46 ;47-82.
  • [2] Подробнее см.: Померанцева II. Л. Эстетические основы искусства Древнего Египта.М.: Искусство, 1985.
  • [3] О религии и искусстве Древней Индии подробнее см.: Ольденбург С. Ф. КультураИндии. М. : Наука, 1991; Котовская М. П. Синтез искусств. Зрелищные искусства Индии.М.: Наука, 1982.
  • [4] Кравцова М. Е. Поэзия Древнего Китая. Опыт культурологического анализа : антология художественных переводов. СПб.: Петерб. востоковедение, 1994. С. 231.
  • [5] См.: Завадская Е. В. Эстетические проблемы живописи старого Китая. М.: Искусство,1975.
  • [6] Цит. по: Завадская Е. В. «Беседы о живописи» Ши-тао. М.: Наука, 1975. С. 73.
  • [7] См.: Роули Дж. Принципы китайской живописи // Китайское искусство: принципы,школы, мастера / сост. В. В. Малявин. М.: Асгрель ; ACT ; Люкс, 2004. С. 79.
  • [8] Это влияние точно фиксирует Мирча Элиаде, анализируя суждение Плутарха о том, что«Осирис — тот же Дионис». См.: Элиаде М. История веры и религиозных идей : в 3 т. Т. 1 :От каменного века до Элевсинских мистерий. М.: Критерион, 2001. С. 338.
  • [9] Фундаментальный анализ характера древнегреческой культуры был проведенА. Ф. Лосевым в восьмитомной «Истории античной эстетики» (1963—1994).
  • [10] Глубинный слой человеческого бытия (экзистенции) немецкий философ Карл Ясперсназывал осью (VIII—II вв. до н.э.), которая рассекает историю человечества на два периода:Древний мир, не знавший экзистенции (т.е. «доосевой»), и мир, положивший начало современному человеку («постосевой»). Подробнее см.: Ясперс К. Смысл и назначение истории :пер. с нем. М.: Политиздат, 1991.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>