Полная версия

Главная arrow Экономика arrow ИЗБРАННЫЕ РАБОТЫ ПО ЭКОНОМИКЕ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Статистика

Характеристика Москвы по переписи 1882 года

Публичная лекция, читанная в Московском политехническом музее 29 марта 1884 года

I

Изучение больших городов составляет один из любопытнейших отделов современной статистики. Большие города как бы в одном фокусе сосредоточивают и светлые, и темные стороны народной жизни. В них можно наблюдать высший расцвет экономической культуры, вызываемый широким развитием промышленности и разделением занятий; в них находят себе лучший приют наука и просвещение. Но в то же время большие городские центры дают место самым болезненным уклонениям от здоровых форм жизни: наряду с богатством здесь встречается крайняя бедность; наряду с дворцами — жалкие подвальные углы, которые едва заслуживают названия человеческих жилищ; наряду с высоким образованием — темное невежество. Эти противоположности сближаются здесь на небольшом пространстве, перепутываются и переплетаются взаимно. Большой город есть как бы музей, в котором глазу наблюдателя представляются зараз самые разнообразные типы быта, хозяйства и человеческих отношений. Неудивительно поэтому, что на больших городах стала в наши дни с особенным вниманием останавливаться человеческая мысль. Над прошлым больших городов трудится историк, их настоящий склад изучает этнограф, картины их жизни рисует художник; последним принялся за изучение больших городов статистик, но его работа уже успела пролить много нового света в эту область: то, что раньше являлось лишь в общих чертах и отрывочных образах, статистика точно определяет мерою и числом.

По значению для целой страны Москва представляет едва ли не больший интерес, нежели какой бы то ни было европейский город. Она издавна являлась экономическим центром для обширной прилегающей к ней области, но после проведения железных дорог ее значение сделалось поистине общерусским. Составляя средоточие фабричной промышленности и кустарных производств, она, с одной стороны, шлет свои произведения в самые отдаленные части России, с другой — притягивает к себе отовсюду вместе с сырьем и предметами продовольствия целую массу лиц разнообразных профессий. Недаром называют Москву сердцем России: в ней происходит непрерывный обмен различных элементов русского населения. Изучить этот своеобразный город — значит пролить свет на одну из важнейших страниц отечествоведения. Историки и художники уже немало поработали над воспроизведением черт жизни нашей столицы. Талант Льва Толстого неизгладимо запечатлел в нашем представлении строй московской дворянской семьи старого времени, где среди патриархальной роскоши, выражавшейся в обширных жилищах и в бесчисленной дворне, широко текла привольная жизнь. Благодаря Островскому в воображении каждого его читателя встают суровые образы московского купеческого двора старого пошиба, где строгая воля хозяина беспрекословно властвует над бессловесными домочадцами и раболепной толпой многочисленных родственников, приживальщиков, приказчиков и рабочих. Левитов воспроизводит пред нами мрачные картины московских нор и логовищ, где кратковременный покой хозяйской семьи сплошь и рядом нарушается пьяными криками бесшабашных ночлежников. Творчество художников и поэтов раскрыло перед нами разные типы московского домашнего быта. Но этого мало для полного знакомства с родным городом: нам нужно знать еще, в каких числовых отношениях встречаются здесь упомянутые типы хозяйств, как широко распространение каждого из них. Наше представление о Москве существенно изменится оттого, будет ли, например, обстановка, изображенная в некоторых Левитовских рассказах, уделом каких-нибудь двух-трех десятков семей, или же она выпадает на долю четверти или трети жителей. Решить важный вопрос о численном распространении знакомых нам явлений призвана статистика, орудием для этой цели служит в ее руках перепись. Перепись может точно выяснить, как много в Москве барских квартир с десятками комнат и множеством прислуги, как много купеческих семей с кучей родственников и приказчиков, сколько хозяйств вынуждены сдавать углы ночлежникам.

В Западной Европе специальные переписи больших городов начались уже давно и производятся теперь по самым подробным программам и усовершенствованным способам. Особенно выдается в этом отношении Берлин, в котором последние переписи могут быть по всей справедливости названы образцовыми. Из русских столиц Петербург в первый раз был описан по образцу западноевропейских больших городов в 1869 г., а Москва — в 1871 г. Новые переписи состоялись в Петербурге в декабре 1881 г., а в Москве — в январе 1882 г. В настоящее время окончена разработка сведений, добытых переписью, и начинается издание ее результатов. Теперь уже опубликованы важнейшие общие итоги московской переписи, которые и послужили главным материалом для настоящего очерка. Чтобы яснее представить явления московской жизни, мы постоянно прибегаем к сравнению Москвы с

Петербургом и некоторыми западноевропейскими городами, особенно Берлином, на основании последних переписей1.

Характеристику Москвы начнем с жилищ ее населения. Перепись доставила богатейшие и подробнейшие данные о домах, квартирах и составе хозяйств в Москве. Затруднение представляется лишь в выборе сведений, которые могли бы всего удобнее познакомить с особенностями жилищных отношений Москвы.

Москва отличается от других городов прежде всего по среднему размеру дома. По переписи было насчитано в Москве около 15 тыс. застроенных владений на 753 тыс. человек; таким образом, на каждое застроенное владение приходится круглым числом 50 человек. В Петербурге по переписи 1881 г. в среднем на каждое дворовое место приходится 91 человек. Нигде в Западной Европе не встречается столь значительного в среднем выводе скопления жильцов во дворе, какое мы видим в Петербурге. В Берлине приходится средним числом на одно владение 61 человек, в Вене — 58, в Париже — 35 человек. Москва, таким образом, занимает по величине двора среднее положение между Петербургом и западноевропейскими городами.

Размер дома, кроме числа жителей, может быть измерен количеством квартир. В Москве приходится на застроенное владение средним числом 6 всякого рода квартир, в том числе 5 жилых. Судя по этим цифрам, наш московский дом гораздо меньше, нежели в других крупных городах. В Петербурге по переписи 1881 г. на каждое дворовое место (владение) приходится 13 квартир, в том числе 11 жилых. Петербургский дом всего ближе подходит к парижскому, где считается около 14 квартир, в том числе 9 жилых. В Берлине по последней переписи вышло 15 квартир на владение, из которых 13 жилых; в Вене— 12, в Праге — 10 квартир. Приведенные сведения показывают, что хотя число квартир, приходящееся на дом в Москве, меньше, нежели в других столицах, однако старый тип московских домов-особняков, в которых на просторе располагалось одно семейство, отходит в область преданий.

Статистика квартир уже гораздо более приближает нас к обстановке жилищ. Но прежде, нежели мы войдем в подробности по этому предмету, считаем полезным остановить внимание на одной важной

'Материалы по Москве: 1)Труды московского городского статистического отдела, вып. Ill, М., 1882 г. Недвижимые имущества в Москве и их страхование. 2) Квартиры в Москве по переписи 1882 г. «Известия Московской Городской Думы», 1883 г., вып. IV. 3) Квартиры и хозяйства по переписи Москвы 1882 г. «Изв. Моек, городск. думы», 1883 г., вып. VI. 4) Приложение к докладу городского статистического отдела № 34, напечатанному и разосланному гг. гласным (Общие итоги переписи населения). — По Петербургу: С.-Петербург по переписи 15 декабря 1881 г. Т. I. Население. СПб., 1883. По Берлину: Statistisches Jahrbuch der Stadt Berlin. Neunter Jahrgang. Berlin, 1883. Jahrbuch fur die amtliche Statistik des Preussi- schen Staates. Vierter Jahrgang. Berlin, 1883.

особенности Москвы сравнительно с западноевропейскими городами. В крупных промышленных центрах обыкновенно значительную долю населения составляет рабочий класс, образ жизни которого неизбежно накладывает свою печать на все стороны городского быта, между прочим, и на жилищные. В Западной Европе существует специальный рабочий класс, который имеет постоянное пребывание в промышленных центрах; являясь на фабрику, западноевропейский рабочий прочно устраивается вблизи ее, снимает небольшое помещение и заводит особое семейное хозяйство. Не то у нас. Наше рабочее население вербуется из среды земледельцев, имеющих в деревне прочную оседлость; фабричный и мастеровой человек приходит в Москву без семьи и отчасти по этой причине, отчасти по привычной склонности к общинному житью устраивается здесь артелями в больших мастерских и спальнях при них или в особых крупных квартирах. С другой стороны, у московского торгового люда до сих пор сохранился патриархальный обычай держать при своей семье приказчиков и промысловых служащих — обычай, от которого ныне не осталось следов в Западной Европе.

Указанныечертыотражаютсянаразнообразныхфактахквартирной статистики. Перепись насчитала в Москве 70330 занятых жилых квартир, в которых помещается 625400 человек. Из остающегося затем населения 102000 человек находят себе приют в 3870 так называемых «общежитиях», куда принадлежат гостиницы, ночлежные дома, богадельни, монастыри и пр. Кроме того 21000 челеловек живут при торговых помещениях и более 2000 человек в помещениях присутственных мест и разных общественных учреждений. Если мы возьмем одни обыкновенные жилые квартиры, не принимая во внимание общежитий, то увидим, что средним числом в каждой московской квартире помещается 9 человек, тогда как в Петербурге только 7, в Вене около 5, в Берлине 4,5, в Париже 3 человека. Столь значительное число жильцов в средней московской квартире в значительной степени объясняется влиянием артельных помещений рабочих. До какой степени распространено в Москве артельное житье, свидетельствуют следующие цифры. По переписи оказалось в Москве 825 помещений при фабриках с 57 385 рабочими, причем средним числом на каждое помещение приходится 67 жильцов; затем — 1474 помещения при ремесленных заведениях с 23 873 жильцами, т. е. с 16 жильцами в среднем выводе на каждое, и, наконец, 951 наемная квартира рабочих артелей с 17548 человек населения, что в среднем дает 18 жильцов на каждую. Этот своеобразный род жизни целой сотни тысяч рабочих людей неизбежно отражается и на средней населенности квартир вообще.

В соответствии с таким характером московских жилищ квартиры здесь отличаются ббльшим числом комнат, нежели в каком бы то ни было крупном городе. Средняя московская квартира имеет 4,3 комнаты, тогда как берлинская — 2,3, венская — 2 комнаты, В Москве квартир в одну комнату считается всего 15%, тогда как в Берлине таких квартир 51%. Распределение квартир по числу комнат в Москве замечательно сходится с подобным же распределением в Петербурге. Как в Петербурге, так и в Москве процентное отношение квартир до 5 комнат включительно одно и то же, именно 3/4всех квартир (74,2 и 75%), тогда как в Берлине на такие квартиры приходится 95%. В составе остающейся четверти квартир находится немало помещений, занимаемых рабочими, чем, между прочим, и объясняется многочисленность квартир более нежели с 10 комнатами. Хотя московская квартира отличается большим числом комнат, но это отнюдь не означает большого простора: на 10 комнат средним числом приходится в Москве 21 человек, тогда как в Берлине — 19, в Вене — 13 жильцов.

Любопытную противоположность в отношении скученности жилищ представляют, с одной стороны, квартиры московских домовладельцев и с другой — квартиры с отдачею углов ночлежникам. В первых средним числом приходится от 7 до 8 комнат; среднее количество жильцов на 10 комнат составляет в них 13 человек. Таких счастливо обставленных квартир насчитано в Москве 8679; живет в них 8780 человек. Напротив, в квартирах с ночлежниками находится средним числом от 2 до 3 (2,7) комнат, а на каждые 10 комнат считается 38 жильцов, т. е. втрое больше, нежели в квартирах домовладельцев. Таких квартир находится 5101; живет в них 57512 человек.

Для характеристики квартир является важным признаком размещение их по положению в улице и по этажам. Из числа московских жилых квартир 57% выходят на улицу, 43% — на двор. В первых живет 60%, в последних только 39% всего населения. Относительно размещения квартир по этажам Москва до сих пор сохранила особенности почти провинциального города, как это мы сейчас увидим при сравнении с Берлином. Так как в Москве преобладают мелкие дома, то наибольшее число квартир сравнительно со всеми остальными приходится на первый этаж, именно 45% всех квартир; на второй этаж уже меньше, именно 25%, на 3-й этаж только 4%, высших же этажей у нас почти не встречается. В четвертом этаже насчитано всего 384 квартиры, в пятом этаже и выше — только 33 квартиры, т. е. 4-й и 5-й этажи дают лишь ‘/2% всего числа квартир. Замечательно в этом отношении отличие Москвы от Берлина. По переписи 1880 г. в Берлине было насчитано в 1-м этаже 14% квартир, во 2-м этаже — 19%, в 3-м — 19%, в четвертом — 18%, в пятом и выше — 12%. В четвертом этаже и выше находилось около 80000 квартир и жило почти 320000 населения. Столь значительное число квартир в высших этажах образовалось в Берлине лишь недавно. В 1861 г. квартир в 5-м этаже было в Берлине 3700, а в 1880 — уже 30624. Если принять во внимание быстрый рост Москвы и особенно сильный прилив жителей к центральным ее частям, то подобной же перемены распределения квартир по этажам следует со временем ждать в Москве.

Однако есть род квартир, в котором Москва почти буквально сходится со столицей Германии: это — подвальные жилища. И у нас, и в

Берлине около 10% всех квартир находится в подвалах. Перепись насчитала в Москве 7258 подвальных квартир, в которых живет 58951 человек. Московская перепись обратила особое внимание на исследование подвальных помещений, для чего кроме одинаковых с остальными квартирами вопросов поставила для подвальных жилищ вопрос о глубине подвала ниже уровня улицы. Ответы на этот последний вопрос были получены относительно 91% всех подвальных квартир. Оказывается, что из общего числа подвальных жилищ 36% приходятся на подвалы глубиною в 2 и более аршин. Таких жилищ, неизбежно отличающихся недостатком света и сыростью, насчитывается в Москве 2630, живет в них 22000 человек. Но и в этом числе есть еще худшие виды помещений: 501 подвальное помещение с 4570 жителей имеют глубину в 3 аршина и более. Свойства подвальных жилищ ухудшаются еще крайнею скученностью населения в наиболее глубоких подвалах. Тогда как средним числом в Москве на 10 комнат считается 21 жилец, в подвалах вообще находится 30 жильцов, в подвалах 3-аршинной глубины — 40, в подвалах же глубиной более 3-х аршин — 47 жильцов.

Едва ли не самую интересную часть переписи представляет изучение состава хозяйств. Это исследование, впервые произведенное в Москве, проливает яркий свет на внутренний склад ее домашней жизни. Своеобразные черты нашего быта проявляются особенно заметно при сравнении Москвы с Берлином — сравнении, которое возможно провести во всех подробностях ввиду того, что перепись производилась и там, и здесь по одинаковой программе. Московская перепись различает в составе домашних хозяйств: глав семейств, их детей, родственников, прислугу, промышленных служащих и рабочих, жильцов из вторых рук, ночлежников и, наконец, членов артелей («общежития»). Первое, что бросается в глаза при обозрении московского хозяйства, это — огромный процент лиц, живущих артелями. Таких лиц насчитано 120536, что составляет 19% всего населения обыкновенных жилых квартир. В Берлине совсем почти нет такого типа жильцов; рабочие размещаются там особыми семьями и, следовательно, заносятся в перепись в качестве глав семейств. Этим объясняются и дальнейшие различия. Так, в Москве 17% в общем составе населения являются главами семейств, тогда как в Берлине — 39%. Дети глав семейств в Москве составляют 16%, а в Берлине — 35%, зато при московских семьях живет относительно больше родственников (6%), нежели в Берлине (4%). Особенность московского населения составляет далее значительное изобилие прислуги — именно 11%, тогда как в Берлине ее числится только 7%. Упомянутый выше обычай промышленников и торговцев держать при себе приказчиков и рабочих имеет последствием то, что лиц этого класса, живущих в помещениях своих хозяев, насчитано в Москве 12У2%, тогда как в Берлине их было всего 2%. Далее, в московских квартирах в составе помещающихся в них лиц имеется 10% жильцов из вторых рук и 4'/2% ночлежников, тогда как в Берлине первых — 3%, а вторых — 8%%.

Перечисленные выше элементы хозяйств весьма неравномерно распределяются в квартирах разной величины. Чем крупнее квартира, тем относительно меньше в занимающем ее хозяйстве таких посторонних элементов, как жильцы из вторых рук и ночлежники, и тем, напротив, больше прислуги. Так, в составе населения квартир в одну комнату, кроме глав семейств и их детей, числится около 8% промышленных служащих, 12% ночлежников и 32% членов артелей. Прислуги же в составе этих квартир находится всего 1 '/2%. В противоположность этому в квартирах из 8 комнат в общем числе живущих имеется 20% прислуги, 1 ЗУ2% промышленных служащих и вовсе почти нет ночлежников. Вообще составные элементы хозяйства очень характерно изменяются в зависимости от достатка, определяемого числом комнат в квартире. Тогда как участие членов кровной семьи, глав семейств и их детей, колеблется сравнительно мало в жилищах разных размеров, составляя, например, для главы семейства при одной комнате 24%, при 10 комнатах — 10%, для детей главы семейства при одной комнате — 15% и при десяти — 14,9%, отношения посторонних элементов хозяйства меняются весьма резко; так, например, участие родственников в составе семей, равняюшееся 4У2% при одной комнате, поднимается до 7,3% при 5 комнатах и затем, постепенно понижаясь, спускается в 10-комнатных квартирах до 4%. Промышленных служащих одинаково много в составе всякого рода квартир. Число их колеблется между 12% при 10 комнатах и 15% при 6 и 3 комнатах. Лишь на двух противоположных крайностях, в однокомнатных и десяти комнатных квартирах, процент их спускается до 8. В высшей степени характерно постепенное возрастание процента прислуги при увеличении размера квартир; начиная с 1 %% в однокомнатных квартирах, процент этот поднимается до 6У2% в 4-комнатных, увеличивается до 11% при 5 комнатах, затем постепенно повышается до 21 % при 10 комнатах и достигает 26% в квартирах больше 10 комнат. Любопытно также распределение жильцов из вторых рук: в однокомнатных квартирах их почти нет (меньше 1%); участие их начинается с 2 комнат и достигает максимума при 4 комнатах, где их 19%. Квартиры в 7 комнат имеют таких жильцов уже только 6%%, квартиры более 10 комнат — лишь 3%. Притом в квартирах крупных преобладают жильцы из вторых рук бездетные: начиная с 8 комнат детей жильцов в общем составе таких квартир находится меньше 1 %; максимум же детей жильцов приходится на 4-комнатные квартиры, где их 4%.

Интересные подробности доставила перепись относительно внутреннего строения хозяйств. Мы узнаем, например, что из всех хозяйств в 63% главенствует брачная пара, муж и жена, в 14% — один мужчина, в 23% — одна женщина; узнаем далее, что 42% семейств состоит только из одних членов семьи без всяких посторонних элементов, что прислуга имеется в 39%%, промышленные рабочие при 2%%, жильцы из вторых рук при 30%, ночлежники при 15% хозяйств. Из московских хозяйств при 59% имеются дети, тогда как в Берлине дети находятся при 66% хозяйств. В общей сумме хозяйств с детьми насчитано: с 1 ребенком — 19%, с 2 — 16%, с 3 — 11%, с 4 — 6%%, с5 — 3%,с 6 — 1%%, с 7 и выше — 1%%. В Москве отмечено 529 семейств, в которых имеется 8 и больше человек детей. Стоит еще обратить внимание на распределение хозяйств с прислугой. Имеют прислугу в Москве 33212, или 39!/2% всех хозяйств. Из общего числа таких хозяйств больше половины, именно 16918, держат в качестве прислуги одну женщину, 5004 — двух женщин, 2173 — одного мужчину и одну женщину, 1500 — одного мужчину и двух женщин, 1300 — трех женщин; больше 5 человек прислуги имеют в Москве только 1800 хозяйств.

11

В очерке населения Москвы прежде всего останавливает на себе внимание разделение жителей на коренных и пришлых. Крупные города, как средоточия промышленных заработков и духовной жизни, вообще обнаруживают притягательную силу по отношению к окружающим местностям. Быстрый рост больших городов за счет сельских округов есть факт, обнаруженный переписями повсюду в Западной Европе. Но нигде, быть может, это притяжение не оказывается столь сильным, как в Москве. В составе московского населения не только преобладают пришлые элементы, но эти элементы притом постоянно меняются. Из 753469 человек всего населения Москвы только 196559, или 26%, родились в Москве, остальные 556910, или 74%, суть пришлые. Таким образом, 3/4 московского населения прибыли со стороны. В Петербурге из общего числа жителей, равняющегося 861 тыс., родились в столице 253 тыс., т. е. 29'/2%. В Париже родившиеся в пределах общины по переписи 1880 г. составляют 32%, в Берлине — 44%. Замечательно, что большая часть пришлых жителей поселилась в Москве недавно, именно: 100530, или почти 1/5 всего пришлого населения, — в последний год перед переписью (1881—1882), 160265 — в пятилетие с 1880 по 1876 гг. Таким образом, около половины всех пришлых прибыло в Москву в последние шесть лет. — Как и следовало ожидать, притягательная сила Москвы убывает по мере отдаления: всего больше, именно 24% из общего числа жителей Москвы, родились в пределах Московской губ.; 31%% в семи смежных губерниях — Тульской, Калужской, Рязанской, Смоленской, Тверской, Владимирской и Ярославской; на все остальные местности России приходится только 14%; иностранцы же составляют в числе московских жителей всего 1%.

Огромный приток пришлого населения уже сам по себе должен накладывать известный отпечаток на различные явления московской жизни. Но следует принять еше во внимание самый характер прибывающих со стороны жителей. Это — по преимуществу крестьяне, которые, по русскому обычаю, даже поселяясь в столице на долгое время, оставляют свои семьи в деревне. Природный земледелец, русский крестьянин, смотрит на всякое другое занятие как на временное и побочное даже в том случае, когда это последнее доставляет ему главные средства существования. Эта своеобразная черта нашего русского рабочего класса, не встречающаяся в таком виде нигде за границею, отражается не только на жилищных отношениях, о чем мы говорили выше, но и на всем внутреннем составе московского населения.

Характер приливающих к Москве элементов ясно обнаруживается в распределении жителей по сословиям. Почти половина всего московского населения, именно 370738 чел., или 49%, приходится на крестьян и 181164, или 24%, — на мещан и цеховых. В Петербурге крестьяне и мещане также составляют большинство, но перевес их не столь значителен, как в Москве; именно крестьяне составляют в Петербурге 41%, а мещане и цеховые — 20% всего числа жителей. Доля крестьян сильно возросла в московском населении в последнее десятилетие: по переписи 1871 г. процент крестьян в населении равнялся только 44%. Остающаяся за вычетом крестьян и мещан четверть московского населения распределяется по сословиям следующим образом: солдаты на действительной службе и отставные составляют 71 тыс. чел., или 9,4%, дворяне, потомственные и личные, — 43 тыс. чел., или 7,2%, купечество — 23 тыс., или 3%, духовенство — 13 тыс., или 1,7%, почетные граждане —9 т., или 1,3%, иностранные подданные — 11 тыс., или 1,5%. В Петербурге участие перечисленных сословий представляется в несколько ином виде. Как центр военного и гражданского управления северная столица имеет среди своих жителей гораздо больше военных (120 тыс., или 14%) и дворян (106 тыс., или 12,4%); напротив, в Петербурге меньше, чем в Москве, купцов (20 тыс., или 2,3%) и духовенства (7 тыс., или 0,8%). В Москве относительно сильнее представлены классы, из которых пополняются промысловые занятия, а в Петербурге, напротив, — служилый элемент.

Преобладание в московском населении пришлого бессемейного крестьянства имеет ближайшим своим последствием своеобразное распределение жителей нашей столицы по возрастам. В силу порядка вымирания, свойственного человеческому роду, каждый последующий возраст обыкновенно бывает малочисленнее предыдущего. Так, в Средней Европе на каждую 1000 чел. приходится: в возрасте до 10 лет — 224 чел., от 11 до 20 — 185 чел., от 21 до 30 — 165 чел. В больших городах вследствие прилива со стороны множества лиц зрелого возраста для заработка распределение жителей вообще отличается от нормального, но нигде, быть может, эти отличия не заходят так далеко, как в Москве. Здесь первые десятилетние возрастные группы следуют в порядке, как раз обратном только что приведенному нормальному распределению. На каждую 1000 чел. в Москве приходится: в возрасте до 10 лет — 124 чел., от 11 до 20 лет — 221 чел., от 21 до 30 лет — 263 чел.; сумма лиц в возрасте от 21 до 30 лет больше чем вдвое превышает число лиц, принадлежащих к возрастной группе ниже 10 лет. Среди населения нашей столицы возрасты от 15 до 50 лет представлены сильнее, а ниже 15 лет и выше 50 лет слабее нормального. Отличие Москвы как от приведенного выше нормального для Средней Европы, так и от существующего в других крупных городах распределения жителей по возрастам всего яснее видно из следующего сопоставления. На каждую 1000 человек приходится в возрастах:

От 0-15 лет От 16—30 лет От 31—50 лет Выше 50 лет

В Средней Европе, чел. 329 253 248 170

В Берлине (1880), чел. 279 318 277 125

В Москве, В Петербурге,

чел.

  • 221
  • 387
  • 286
  • 115

чел.

  • 217
  • 396
  • 282
  • 104

Из приведенных цифр видно, что наши столицы гораздо дальше отошли от нормального распределения возрастов, нежели, например, Берлин, и что Петербург, при замечательном сходстве возрастных отношений с Москвою, уклоняется от нормы еще больше, нежели эта последняя.

Тем же приливом прошлого крестьянского населения объясняется характерное распределение жителей Москвы по полам, констатированное обеими происходившими в Москве переписями. В 1871 г. на 100 мужчин приходилась 71 женщина, а в 1882 г. — 74 женщины. Такого неравенства в числе мужчин и женщин мы не встречаем нигде. В Петербурге на 100 мужчин приходится 83 женщины. В заграничных столицах распределение жителей по полам ничем не отличается от нормального; так, на 100 мужчин приходится: в Париже (1880) — 102, в Берлине (1880) — 106 женщин. — Огромный перевес мужского населения, отличающий Москву, имеет место не во всех возрастах. В возрасте до 10 лет, в противоположность обычной норме, число женщин в Москве даже несколько больше, нежели число мужчин. Перевес мужчин начинается с возрастной группы в 10 лет и продолжается до 50 лет; всего значительнее этот перевес в возрасте 20—25 лет, когда на 100 мужчин приходится только 54 женщины. В возрасте от 50 до 55 лет число женщин уравнивается в Москве с числом мужчин, а затем в дальнейших возрастах начинает значительно превосходить последнее. Старух в Москве несравненно больше, нежели стариков: в возрасте от 70 до 80 лет женщин находится в Москве вдвое, а выше 80 лет втрое больше, нежели мужчин. В Петербурге распределение жителей по полам также значительно изменяется в зависимости от возраста, но там нет таких крайностей: перевес мужского пола, так же как и в Москве, приходится на возраст 20-25 лет (на 100 мужчин 58 женщин), но затем число мужчин и женщин выравнивается в более раннем возрасте, чем в Москве, именно с 45 лет. — Что указанные особенности Москвы прямо должны быть приписаны приливу крестьянского населения, оставляющего дома свои семьи, это может быть доказано простым вычислением. Если из общей суммы московских жителей мы исключим крестьян, то на 100 мужчин придется 104 женщины: в крестьянском же сословии, составляющем ровно половину московских жителей, на 100 мужчин считается только 48 женщин.

В распределении жителей по семейному положению отличие Москвы от Петербурга и Берлина сводится к несколько большему проценту женатых и замужних. В составе населения Берлина считается по последней переписи холостых и девиц 59% в Петербурге — 56%%, а в Москве — только 49%; женатых же и замужних находилось в Москве 39%, тогда как в Петербурге — только 35%, а в Берлине — 34%%. Эта разница также должна быть приписана большой доле крестьян в московском населении, так как крестьяне, как известно, вступают в брак в самом раннем возрасте. — Характерным явлением для наших столиц служит выдающееся число вдов в составе их населения, значительно превышающее количество вдовцов. В Москве оказалось по переписи 55860 вдов, что составляет 17% всего женского населения, тогда как вдовцов только 12744, или 3% мужского населения. Почти подобное же отношение мы видим в Петербурге, где вдовы, находясь в количестве 61 тыс., входят 16-ю процентами в состав женского населения, тогда как на вдовцов приходится только 2,6% из общего числа мужчин. В Москве и Петербурге на каждых двух замужних женщин приходится одна вдова. Столь значительное количество вдов в составе населения наших столиц, кроме общей причины, — более редкого вступления женщин во вторичный брак сравнительно с мужчинами, — объясняется существованием для них в городах многих подходящих заработков. Женщина, у которой смерть мужа разрушила семейный очаг, а с ним и средства к жизни, легче отыщет себе занятие в большом городе, нежели в деревне: одно домашнее услужение доставляет, например, в Москве пропитание многим тысячам вдов.

Обратимся теперь к характеристике духовного склада москвичей и начнем ее с языка. Родной язык есть лучший признак национальности. Когда инородец заговорит русским языком, это — верный знак, что он начинает усваивать русскую культуру и в следующем поколении вовсе обрусеет. — Москва есть город русских по преимуществу. Из 753469 жителей 712042 чел., или 94%, говорят по-русски и только 40377, или 5,4%, имеют родным языком какой-либо другой. Петербург в этом отношении сильно отличается от Москвы: там только 85'/2% жителей говорят по-русски, а 14'/2%, или 125 тыс. чел., имеют другой родной язык. Из иностранных языков всего больше распространен как в Москве, так и в Петербурге немецкий; на нем говорят у нас в Москве 15181 чел., или 2% всех жителей, в Петербурге же — 49 тыс. чел., или 5'/2%. Далее следуют в Москве: еврейский (12099), польский (4541), французский (2159), татарский (1831); остальные языки представлены менее чем тысячью человек каждый. В Петербурге: финский — 18 тыс., польский — 17 тыс., еврейский — 14 тыс., шведский — 6 тыс. человек.

По другому признаку — религии — Москва является также гораздо более национальною, нежели Петербург. В Москве православных числится 690977 чел., или 91,7%, в Петербурге же только 83,8% всего населения; раскольников в Москве 16640, или 2,2%, а в Петербурга только 4,7 тыс., или 0,5% населения. Напротив, иноверческий элемент, на который приходится в Москве только 6% всего населения, представлен в Петербурге почти 16%. Из числа иноверцев в обеих столицах первое место занимают протестанты, которых в Петербурге находится 85% тыс., или 9,9%, а в Москве — 17183, или 2,2%; затем следуют римско-католики (в Петербурге — 28,2 тыс., или 3,2%, в Москве — 9217, или 1,2%) и иудеи, которых в Петербурге числится 16,8 тыс., или 1,9%, а в Москве — 15085, или 2% всех жителей. При сопоставлении результатов двух московских переписей замечается значительное усиление числа лиц иудейской религии: в 1871 г. их было насчитано 5144, а теперь — 15 085 чел.

Обращаясь к образованию московских жителей, мы должны отметить несомненную отсталость нашей столицы не только от западноевропейских больших городов, — что разумеется само собою, — но даже от Петербурга. В состав московского населения в настоящее время больше половины (51%) не знают грамоты, тогда как в Петербурге процент безграмотных равняется только 41%. Замечательно, что в Москве процент безграмотных вследствие сильного прилива крестьян несколько повысился сравнительно с 1871 г., когда безграмотных в Москве было 49,3% в обшей сумме жителей. Если к числу лиц, показавших себя по переписи не умеющими ни читать, ни писать, прибавить тех, кто не обозначил своего образования (17819 чел.), то общее число безграмотных в Москве составит громадную цифру в 400961 чел. Среди этой темной массы мы встречаем гораздо больше женщин, нежели мужчин, — именно 205 750 женщин и только 195 211 мужчин; из общего числа женщин не знают грамоты или не отметили своего образования 64%, а из числа мужчин — только 45%.

Из 352508 грамотных жителей Москвы 48055 еше обучаются в учебных заведениях или на дому, а 304453 чел. уже окончили свое образование. В числе окончивших образование больше половины, именно 152547, приходится на таких, которые выучились грамоте дома. Правильное школьное образование получила лишь сравнительно небольшая доля жителей, именно: в земских и сельских школах вне Москвы — 13%% мужчин и 4% женщин, в низших московских школах — 4% мужчин и 3 %% женщин, в средних учебных заведениях — 3,4% мужчин и 3,6% женщин, в высших учебных заведениях — 1%% мужчин и 0,2% женщин. — При обзоре приведенных цифр бросается в глаза крупная разница в проценте учившихся в низших школах вне Москвы мужчин и женщин, — явление, характерное вообще для России, где школьное обучение женского пола до сих пор составляет редкость. Напротив, в числе учившихся в московских школах оба пола дают почти одинаковые числа. — Замечательна, далее, малая доля лиц с высшим образованием. В столь крупном умственном, промышленном и административном центре, как Москва, оказывается всего 3488 лиц с университетским образованием, 2433 лица вышло из высших технических заведений и 531 лицо из других высших учебных заведений.

Обращаясь к группе учащихся, мы видим, что в эту группу входят 6,4% всех мужчин и 5,4% женщин. В Петербурге процент учащихся несколько выше московского: именно мужчин 7,6%, женщин — 5,5%. Из лиц, находящихся в возрасте от 6 до 20 лет, в Петербурге посещает школы 31 %, в Москве — 23'/2%. Любопытно, что число мужчин и женщин, ныне посещающих школы, почти одинаково; в петербургских школах девочек даже несколько больше, чем мальчиков. — Обеим нашим столицам еще многое нужно сделать, чтобы сравняться с западноевропейскими большими городами. В Берлине по переписи 1880 г. было насчитано 148000 учеников на 1222000 населения, что дает 12'/2%, т. е. вдвое больше сравнительно с Москвою. — Что касается распределения учащихся между различными учебными заведениями, то невольно обращает на себя внимание очень крупный процент воспитанников средних учебных заведений. В общей сумме учеников 36,2%, а в числе учениц 39,7% посещают разного рода средние школы, затем 20% мужчин и 2% женщин находятся в высших заведениях, а остальные посещают низшие школы.

Важнейшую часть переписи как по новизне и богатству материала, так по массе затраченных труда и средств представляет исчисление жителей Москвы по занятиям и средствам к жизни. Это исследование, предпринятое в Москве в первый раз, вводит нас в любопытнейшие подробности экономического и социального строя московской жизни. Как ни велики трудности, которые представляла эта часть переписи, но ее следует считать положительно удавшеюся. Из всего московского населения не дали точных указаний о занятиях только 19 726 чел., или 2,6%. Процент этот при сравнительной малограмотности нашего населения следует признать очень умеренным, если принять во внимание, что в Берлине по переписи 1880 г. не показали своих занятий 30450 чел., или 2,9% всего населения.

Наша перепись дает прежде всего возможность отделить так называемое самостоятельное население от несамостоятельного, т. е. лиц, имеющих собственный заработок или источник дохода, от тех, кто содержится на их счет. К несамостоятельному населению относятся члены семьи, живущие на средства глав семейства. Численное отношение самостоятельного населения к несамостоятельному, завися от распределения жителей по возрастам, по семейному положению и т. д., вообще в целых странах бывает таково, что 100 лицам, имеющим самостоятельный заработок, приходится содержать от 130 лиц, как во Франции, до 160, как в Пруссии. Большие города вообще обладают относительно большею долей самостоятельного населения, но Москва в этом отношении выходит из ряда вон. Тогда как в Берлине самостоятельные и несамостоятельные делятся поровну, в Москве самостоятельное население представлено 538060 чел., а несамостоятельное — 215409, т. е. на 100 самостоятельных приходится только 40 несамостоятельных. Столь характерная особенность Москвы опять объясняется свойствами нашего пришлого населения: рабочий человек, являясь в Москву для заработка, оставляет семью в деревне.

По переписи оказалось, что 475017 чел., или 63%, живут на доход от промыслов и торговли, а 259280 чел., или 35%, приобретают средства занятиями непромышленными, или же живут не личным заработком, а доходом с капитала и пособиями других лиц. Из этих цифр видно высокое промышленное значение Москвы. В Берлине, который справедливо считается центром германской промышленности, доходом от промыслов содержится только 58%, а 40% получают средства к жизни от других профессий. Подвергнем теперь подробному анализу как промышленную, так и непромышленную группу занятий и начнем с первой.

Лиц, имеющих самостоятельный заработок от промыслов, перепись делит на два класса, важных в социальном отношении: хозяев и рабочих. Из общего числа самостоятельных лиц этой группы, равняющегося 332 824 чел., оказалось хозяев 69925, приказчиков и рабочих — 262899, т. е. на одного хозяина около 4 рабочих. Класс хозяев отличается сравнительно крупным участием в нем женщин, именно на 42248 мужчин приходится 20677 женщин, т. е. женщины составляют около трети всего числа хозяев. Хозяева живут в Москве по большей части с семьями, вследствие чего в среде их на 100 самостоятельных приходится около 103 несамостоятельных. Напротив, в составе приказчиков и рабочих женщины входят лишь 16%, составляя 43791 на 219108 мужчин. В отличие от хозяев большинство рабочих живет в Москве без семей: у них на 100 самостоятельных приходится только 26 несамостоятельных (на 262899 самостоятельных — 68244 несамостоятельных). Из общего числа рабочих 58777 приходится на несовершеннолетних до 18-летнего возраста.

Обращаясь к подробностям относительно самого рода промышленных занятий, мы можем разделить эти занятия на две обширные категории: а) собственно промышленность, занимающую в Москве 225916 чел., или 42% всего самостоятельного населения, и б) торговлю и перевозку, которыми живет 106818 человек, или 20% населения.

В разряде собственно промышленных занятий первое место по числу участвующих лиц принадлежит промыслам, связанным с приготовлением одежды и материалов для нее: Москва одевает значительную часть русского населения. В ней занято приготовлением одежды 65 362 чел., или 12% самостоятельного населения, а обработкой волокнистых веществ — 58053 чел., или 10,5% самостоятельного населения. Обработка волокнистых веществ в свою очередь распадается на многочисленные подразделения, из которых важнейшие: прядение, занимающее 9357 чел., тканье, дающее работу 28526 чел., и аппретура разного рода — 12255 чел. Из других промышленных занятий наиболее видное место занимает обработка металлов, которой посвящают себя 19632 чел. В этой отрасли особенно выдаются по многочисленности участвующих: обработка благородных металлов (5434 чел.), слесарный (4177 чел.) и кузнечный (2829 чел.) промыслы. В классе промыслов, обрабатывающих дерево, к которому относится в сумме 14933 чел., особенную важность имеет столярное и мебельное дело, занимающее 7395 чел. Важная отрасль занятий, — приготовление съестных припасов, — дающая в целом заработок 17234 чел., главными своими представителями имеет пекарни и кондитерские, в которых трудится 9215 чел. Из остальных промышленных занятий выдаются: строительная промышленность (10234 чел.), кожевенное и писчебумажное производство (9931 чел.), типографии, литографии и пр. (4539 чел.), машиностроение (3288 чел.), экипажное производство (3128 чел.).

В отделе торговых промыслов обращают на себя преимущественное внимание по числу занятых лиц: торговля разного рода товарами, которой посвящает себя 41 270 чел., перевозка (34924 чел.) и, наконец, содержание гостиниц, трактиров и т. п. (18926 чел.). Огромное число лиц, отдающих свое время двум последним занятиям, составляет особенность Москвы: в Берлине при населении почти вдвое большем, чем в Москве, перевозочным промыслом занято лишь около 10 тыс. чел., а трактирным делом — около 11 тыс. чел. Выдающееся развитие трактирных промыслов в Москве составляет естественное следствие огромного скопления бессемейного рабочего люда, который за отсутствием других способов приюта находит себе пристанище на постоялом дворе и в питейном доме.

Обширная группа занятий непромышленных открывается многолюдным классом лиц, живущих домашним услужением и переменною поденною работой. Таких лиц в Москве насчитано 90704; в числе их мужчин только 29696 чел., а остальные 61008 — женщины. Далее из группы непромышленных занятий выдаются по многочисленности участвующих: военная служба (22742 чел.), гражданская служба (11115 чел.), воспитание в широком смысле (8759 чел.), церковь и богослужение (6269 чел.), врачебная часть (4351 чел.), литература и искусство (5184 чел.).

Кроме лиц, добывающих средства от какого-либо промышленного или непромышленного занятия, в Москве, как и во всяком крупном городе, существует многочисленная группа людей, получающих средства жизни не от занятия, а от владения имуществом или от пособия других лиц. В этой группе первое место занимают лица, живущие доходом с капиталов, рентою и пенсией; таких лиц находится в Москве 15062, в том числе 10 572 женщины. Затем следуют воспитанники учебных заведений, не живущие при родителях (12204 чел.), лица, помещающиеся в богадельнях и больницах (10110 чел.), лица, живущие пособием (6614 чел., в том числе 5470 женщин), содержащиеся в тюрьмах (3875), проститутки (1496 женщин).

Мы коснулись лишь небольшой части тех данных, которые получены переписью; но уже из того, что удалось передать, видно, какой интересный материал для характеристики Москвы заключают в себе длинные таблицы цифр, полученные после разработки переписи. В течение многих лет наука и практика будут черпать из этого обильного источника. Поэтому нельзя не вспомнить признательным словом тех, кто задумал эту перепись, кто дал средства для ее осуществления, и, наконец, тех многочисленных тружеников, которые употребили свои силы для собирания и разработки ее данных.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>