Антропологический подход к истории

Гуревич уверен, что исследователь может найти контакт с прошлым, только если воспользуется так называемыми опорными пунктами источника, его знаковыми системами, которые «образуют объективные, независимые от оценочных суждений связи, которые исследователь вскрывает, минуя посредника, так сказать из первых рук»[1].

Коллингвуд, как известно, придерживался совершенно другого мнения, считая, что историк никаких опорных пунктов в источнике найти не может, потому что только историк, а не его источник, несет ответственность за созданную им (ре-) конструкцию прошлого. Промежуточную позицию в этом случае занимал Рикёр, который говорил о необходимости для историка доверять своему источнику, называя доверие «элементарной герменевтической предпосылкой», без которой познание прошлого было бы невозможно. Историк, по мнению Рикёра, должен признать тот факт, что источник является «свидетелем прошлого» и в этом смысле, действительно, образует опорный пункт его исследовательской работы.

Если же говорить об опорных пунктах не исторического источника, а самой теории Гуревича, то таковым являлась для него, вне всякого сомнения, идея человека в истории.

Гуревич предлагает историку применять антропологический метод изучения прошлого, т.е. отказаться от исследования анонимных исторических процессов, а обратиться к изучению определенного человека или же конкретных форм его жизни. А это означает, что историк, изучая, например, историю торговли, должен обращаться к истории купцов и горожан, а, занимаясь аграрной историей, должен исследовать повседневную историю крестьян; интересуясь историей раннего капитализма, он должен поставить в центр своего внимания деятельность банкиров и ростовщиков[2] и т.д. То есть ему нужно в любом историческом процессе или событии видеть прежде всего живого человека. В этом заключается суть антропологического подхода к истории, требующего от историка видеть в ней не абстрактные анонимные процессы, а конкретную человеческую личность в ее социокультурном контексте, со всеми особенностями ее менталитета. Потому что все «аспекты изучения истории ментальности, сколь ни гетерогенны они и не разбросаны, стягиваются к единому центру — к личности, которая структурируется в зависимости от типа культуры»[3], — утверждает Гуревич.

Подобный метод предполагает комплексный охват историком всей культурно-социальной жизни людей, ее норм, ценностей, символов и категорий, требует от него также понимания того, «как они осознаются ими самими, в их собственных терминах»[4]. Реконструкцию истории антропологическим способом Гуревич называет «тотальной историей» или «плотным описанием» прошлого. Приведенные здесь цитаты Гуревича прозвучали в начале 1990-х гг., но зародились эти мысли, конечно, значительно раньше. Современному студенту рассуждения Гуревича могут показаться вполне обычными. Но необходимо учитывать, что подобные мысли Гуревич начал высказывать в 1960—1970-е гг., когда в советской исторической науке господствовали строгие идеологические установки, определяющие рамки исторического мышления. Ознакомиться с этими установками студент может, обратившись к Советской исторической энциклопедии[5]. В своих идеях Гуревич, несомненно, шел против течения. В то же время его историческая концепция наглядно демонстрирует, что советская историография не была однородной или лишенной разнообразия формой исторического мышления, а включала в себя самые различные методы и подходы. Метод, которые применялся Гуревичем, позже стал обозначаться как антропологический, потому что в центре его внимания оказался повседневный человек с его мировоззрением, традициями и привычками. Антропологический подход создает особую историю людей, которая «рассматривается с максимально возможного числа точек наблюдения, в разных ракурсах, с тем чтобы восстановить все доступные историку аспекты их жизнедеятельности, понять их поступки, события их жизни в ее многосложности, в переплетении самых разных обстоятельств и побудительных причин»[6].

Гуревич таким образом пытается преодолеть противоречие между ограниченностью субъективного взгляда на прошлое и безграничностью самого мира прошлого, который историк пытается объять или понять, применяя метод историко-антропологического подхода. Только с помощью этого метода, считает Гуревич, историк в состоянии охватить все разнообразные стороны и аспекты человеческой жизни[7], а также разгадать загадки прошлого, которых в истории бесчисленное множество.

Главная задача историка состоит, однако, в том, чтобы найти новое в источнике, а «новое нужно исторгнуть из источника посредством постановки перед ним новых вопросов. И тогда источник под их ударами преображается и в этом смысле действительно становится новым источником, он как бы заново создается историком»[8]. Берясь за изучение «немого» источника, который молчит[9], который необходимо «подслушать»[10], историк буквально заставляет прошлое проговориться, чтобы «выбить из него информацию» заставив источник «раскрыть свои тайны»[11].

Бросается в глаза, что Гуревич употребляет здесь довольно боевую, если не агрессивную терминологию: По его мнению, источник надо насильно «заставить» заговорить. Но не превращается ли тогда территория историка в своего рода пыточную камеру? Нет, речь здесь идет, скорее, об образных сравнениях, которые должны подчеркнуть активную роль историка в процессе познания прошлого, процессе, который, по мнению Гуревича, представляет собой нечто вроде вневременного диалога.

  • [1] Гуревич А. Я. Исторический синтез и Школа «Анналов». С. 92.
  • [2] Там же. С. 288.
  • [3] Гуревич А. Я. Исторический синтез и Школа «Анналов». С. 288.
  • [4] Там же. С. 66.
  • [5] Советская историческая энциклопедия. М. : Советская энциклопедия, 1965. Т. 6.С. 578—590. Статья «История». (См. «Материалы для самостоятельных и семинарскихзанятий» данного пособия).
  • [6] Гуревич А. Я. Исторический синтез и Школа «Анналов». С. 65.
  • [7] Гуревич А. Я. Исторический синтез и Школа «Анналов». С. 167.
  • [8] Гуревич А. Я. Территория историка. С. 86.
  • [9] Гуревич А. Я. Исторический синтез и Школа «Анналов». С. 226.
  • [10] Там же. С. 92.
  • [11] Там же. С. 226.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >