Полная версия

Главная arrow Культурология arrow ДОИСЛАМСКОЕ ИСКУССТВО ИНДИИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ИСКУССТВО ПЕРИОДА ДРЕВНОСТИ. ГОРОДА ХАРАППА И МОХЕНДЖО-ДАРО

Время существования первых цивилизаций долины Инда относят к IV—II тыс. до н. э. Открытие и исследование в начале XX в. хараппской культуры (названа по месту раскопок в Хараппе, современный Пакистан) произвело переворот в научном мире того времени и заставило ученых иначе взглянуть на историю древнего мира. Первые планомерные исследования в Хараппе были начаты в 1921 г. индийским археологом Д. Р. Сахни; в 1922 г. Р. Д. Банерджи открыл остатки другого центра — Мохенджо-Даро (на языке синд- хи — «Холм Мертвых»). Особое значение для осознания важности этих открытий и публикаций их находок в западном научном мире имели экспедиции Дж. Маршала. Как отмечает Г. М. Бонгард-Ле- вин, поселения хараппской культуры, обнаруженные вначале лишь в долине Инда, известны теперь на огромной территории — более чем 1100 км с севера на юг и 1600 км с запада на восток; по территории хараппская цивилизация значительно превосходила древнейшие цивилизация Египта и Двуречья (на данный момент найдено около 200 поселений). Среди многочисленных городов и поселений лучше всего исследованы два главных города — Хараппа и Мохенджо-Даро, а также Чанху-Даро, Калибанган, Банавали, Суркотада и Лотхал. Область распространения этой культуры не оставалась неизменной: хараппцы двигались на юг, к Катхиавару, и на восток. Вопросы происхождения этой цивилизации, так же как и причины ее угасания, до сих пор остаются дискуссионными.

Общепризнанно время расцвета древнейших индских центров — конец III — начало II тыс. до н. э. Оттиск печати «индского» типа среди клинописных табличек Месопотамии, датируемый 10 г. правления царя Ларсы Гунгунума (1923 г. до н. э.), и найденная печать-табличка из Хараппы в ходе раскопок в г. Гонуре (ныне юг Туркменистана) экспедицией В. И. Сарианиди, позволяют утверждать, что в период расцвета города Месопотамии, страны Маргуш и Хараппской цивилизации взаимодействовали между собой.

Города хараппской культуры своими улицами четко ориентированы по сторонам света. Главные улицы достигали в ширину 10 м и располагались с севера на юг. Крупные города включали в свою композицию цитадель, в которой могли располагаться дворцовые постройки, алтари и общественные бассейны для омовений. В нижнем городе стены двух- и трехэтажных домов создавались из обожженного и сырцового кирпича и достигали в ширину больше метра, что позволяло сохранять постоянную температуру внутри домов. Помещения внутри дома были небольшими, но нередко многочисленными (в богатых домах — до 30 комнат), во многих сохранились печи и колодцы.

Особого внимания заслуживает канализационная система хараппской культуры. По замечанию Г. М. Бонгард-Левина, тщательно разработанная, она была одной из наиболее совершенных на Древнем Востоке. Почти в каждом доме была комната для омовений. Грязная вода шла в отстойник, а затем в сточные каналы, прорытые на улицах и соединявшиеся с городскими каналами. Для дождевой воды строились подземные резервуары из кирпича. Раскопки свидетельствуют и о хорошо налаженной системе водоснабжения. При больших домах имелись свои колодцы, на улицах — колодцы общественного пользования.

Среди находок хараппской культуры можно выделить керамические сосуды, изготовленные на гончарном круге, обожженные в специальных печах, покрытые красной охрой с черным орнаментом ( кружки, треугольники, клетки, скрещивающиеся линии, штриховка, растительные, реже зооморфные мотивы — фигуры птиц и зверей), украшения из золота и серебра с включением бусин агата, яшмы, раковин, изделия из фаянса (рис. 1).

Однако особое внимание обращают на себя скульптурные изображения, отличающиеся разнообразием пластических и декоративных подходов при создании формы и, по всей видимости, имевшие разнообразное назначение. При всей малочисленности находок отметим, что скульптурные изображения отличают большое разнообразие материалов — глина, металл, камень — и разнящиеся

Керамические сосуды из Хараппы. III тыс. до и. э. Музей Хараппы. Индия

Рис. 1. Керамические сосуды из Хараппы. III тыс. до и. э. Музей Хараппы. Индия

способы художественного обобщения, даже в пределах одного материала. Это свидетельствует о глубоко развитой художественной традиции хараппской культуры.

К наиболее ярким с художественной точки зрения произведениям относится знаменитый стеатитовый бюст Царя-жреца из Мохенджо-Даро, хранящийся в Национальном музее Пакистана, Караччи (ил. 1)[1]. Большое обобщение в решении простых форм, создающих объем лица, узкие глазницы с инкрустированными перламутром зрачками, сведенными к переносице, полоска с плоским кольцом на лбу, специфически проработанная ровными бороздками волос борода, перекинутое через плечо одеяние, декорированное формой, напоминающей трилистник, в совокупности создают сильный, иератический образ. В. И. Сарианиди вслед за А. Арделенау-Янсен и Г. Посселом сделал смелое предположение о «западном» происхождении памятника, указав на то, что аналоги трилистников, украшающих одеяние царя, были обнаружены в Бактрии при раскопках Дашлы-3, а также в Маргиане в храме Тоголок-21. По характеру обработки формы к этой же группе относятся мужская голова из Мохенджо-Даро (Национальный музей, Дели) и мужская голова из музея Хараппы.

К совсем иному антропологическому типу, к другой художественной стилистике принадлежит скульптура «Танцовщица» из Делийского национального музея (рис. 2).

Ее облик (длинные конечности, крупные губы, узкие бедра, груди-сосцы, длинные руки, украшенные множеством браслетов) иногда относят к дравидийскому или даже негроидному типу. Несмотря на небольшой размер (всего 10,5 см в высоту), скульптуру отличает тонкая нюансировка в передаче состояний: поза подбоченившейся девушки экспрессивна и одновременно расслаблена.

Особую подгруппу составляют изображения мужских торсов, имевших крепления в суставах для изображения сложных движений рук, ног и головы (например, мужской торс и горе танцующего из Хараппы) (рис. 3). Эти изображения свидетельствуют не только о прекрасном знании анатомии, но и, по выражению О. А. Урожен- ко, об особом нраническом понимании поверхности скульптуры, проявляющемся и в сглаженной мускулатуре, и в микроперепадах фактур, создающих особую, словно дышащую или наполненную прапой поверхность формы.

Иная, нарочито грубая, примитивная и условно-схематичная работа с материалом прослеживается в женских изображениях, традиционно атрибутируемых как изображения богини-матери из музея Хараппы и из Национального музея в Дели) (ил. 2). Иконографическое продолжение эта группа изображений получит в скульптурах богини-плодородия и богини змей в I тыс. до н. э. из Матхуры (Музей изящных искусств, Бостон).

В городах хараппской культуры были найдены многочисленные некультовые изображения животных (в основном буйволов и быков). По замечанию известного российского индолога С. И. Тюля- ева, эти изображения наиболее полно воплотили реалии натуры, как она схватывалась древним индийским искусством. При этом в них находили отражения различные художественно-образные

Танцовщица. Мохенджо- Рис. 3. Торс танцующего мужчины

Рис. 2. Танцовщица. Мохенджо- Рис. 3. Торс танцующего мужчины.

Даро. Ок. 2500 г. до и. э. Металл. Мохенджо-Даро. Ок. 2500 г. до н. э.

Национальный музей. Камень. Национальный музей.

Нью-Дели, Индия Нью-Дели, Индия

стремления — от конкретного натуроподобия до художественного обобщения формы, которое вело к монументализации образа, даже в небольших по размеру вещах.

К иконографически сложным, пока не имеющим аналогов изображениям относятся сидящие фигуры, обнимающие колени и смотрящие в небо, а также аскетичный, иератического типа мужской торс из музея Хараппы (ил. 3).

В Мохенджо-Даро и Харанпе было найдено большое количество стеатитовых табличек и их оттисков. Присутствующая на них письменность до сих пор не расшифрована. До конца не ясно и их назначение. Большинство изображений на табличках представляют собой обычных или фантастических животных

(это быки-зебу, туры-«единороги», туры-трикефалы, двуглавые животные и рыбы); встречаются также образы богов и богинь с рогами быков (рис. 4).

Оттиски стеатитовых печатей. Мохенджо-Даро

Рис. 4. Оттиски стеатитовых печатей. Мохенджо-Даро.

Ок. 2500 г. до н. э. Камень. Национальный музей. Нью-Дели, Индия

Как отмечает М. Ф. Альбедиль, культ божества в образе быка (буйвола) в эпоху протоиндийской цивилизации имел широкое распространение. Одна часть протоиндийских памятников с изображением зебу и скорпиона символизирует весеннее (знак Тельца), и осеннее (Скорпион) равноденствие, другая, скорее всего, связана с обрядами жертвоприношения или с похоронными обрядами[2].

В лучших с художественной точки зрения образцах стеатитовых печатей обращает на себя внимание соотношение текста и изображения, которые являются своеобразным продолжением друг друга. Например, в изображении священного быка Брахми из Британского музея переход от рельефного объема изображения животного к тексту разработан чрезвычайно тонко: натуроподобная трактовка пластики объемного крупа быка сменяется декоративнолинеарной проработкой шерсти на его шее и выходит к графической V-образной линии рогов, которая «отзвучит» в первой букве текста (ил. 4). Таким образом, в контексте искусствоведения находки ха- рапнской культуры, несмотря на их немногочисленность (этот факт имеет отношение скорее к вопросам причин гибели культур городов в долине Инда), представляют большой интерес. Необычайно разнообразные с точки зрения стилистики и используемых материалов, они свидетельствует о крайне развитой художественной традиции, существовавшей в этой культуре.

  • [1] Здесь и далее в подобных случаях см. цветную вклейку.
  • [2] Альбедиль М. Ф. Бык: символика образа в традиционной индийской культуре //Азиатский бестиарий : Образы животных в Южной, Юго-Западной и ЦентральнойАзии. СПб., 2009.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>