Полная версия

Главная arrow Журналистика arrow ИСТОРИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ XX ВЕКА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Журналистика в годы первой российской революции (1905—1907 гг.)

Манифест и «медовый месяц» свободной прессы. Либеральный закон и чрезвычайные меры. Ведущая роль политической прессы. Официальная печать переходит к обороне. Битва консерваторов и либералов. Политическая сатира на смену «смехачам». Социал-радикалы зовут революцию.

Борьба за свободу печати и цензура

Кровавое воскресенье 9 января 1905 г. послужило сигналом к началу революции. Русской печати было запрещено освещать это событие. Журналисты (и правые, и левые) ответили на этот запрет акцией неповиновения. В помещении газеты «Новое время» состоялось совещание редакций ежедневных газет: «Биржевых ведомостей», «Нового времени», «Новостей», «Руси», «Слова», «Право» и журнала «Наборщик». Они приняли заявление, что «не находят возможным считаться с цензурными запретами» для освещения событий общественной жизни. Большинство изданий сообщали в начале номера: «Выходит без цензуры».

Между тем инициированное П. Д. Святополк-Мирским «особое совещание для пересмотра действующего цензурного законодательства и для составления нового устава о печати» 10 февраля 1905 г. приступило к работе. Во главе его царь назначил члена Государственного совета, директора Имперской публичной библиотеки Д. Ф. Кобеко. В комиссию Кобеко, как нарекли его современники, вошли и консерваторы и либералы: юрист А. Ф. Кони, академик К. К. Арсеньев, редакторы А. С. Суворин («Новое время»), М. М. Стасюлевич («Вестник Европы»), Д. И. Пихно («Киевлянин»), представитель МВД Н. В. Шахов- ский и др. К участию в работе комиссии Кобеко приглашались и представители левого крыла либеральной печати — члены редакций газет «Наши дни», «Наша жизнь» и журнала «Право». Однако они отказались участвовать в этом фарсе, сделав заявление «о несовместимости существующего строя с истинной свободой печатного слова, признаваемой абсолютно необходимой потребностью культурной жизни, и о полной бесплодности всяких попыток обойти эту несовместимость».

Комиссия Кобеко демонстрировала высокую активность: с 10 февраля по 18 декабря 1905 г. было проведено 36 заседаний, где шла острая полемика по вопросам пределов свободы печати, положения национальной прессы, явочного порядка издания газет и журналов. Уже к маю комиссия выработала проекты нового устава о печати и предложения о поправках в уголовное уложение и судопроизводство. Но цензурное ведомство затягивало процесс одобрения новых документов.

Печать и без того, по выражению Николая II, «ведет себя все хуже и хуже». «В столичных газетах, — писал он министру внутренних дел А. Г. Булыгину, — появляются статьи, равноценные прокламациям с осуждением действий высшего Правительства». Царь советовал министру давать печати четкие директивы, «воздействовать на редакторов, напомнив некоторым из них вернопод-даниченский долг, а другим и те получаемые ими от Правительства крупные денежные поддержки, которыми они с такой неблагодарностью пользуются».

Правительство во главе с С. Ю. Витте в тайне от членов «особого совещания», но с привлечением сенатора Д. Ф. Кобеко, готовило свой законодательный акт о печати. Сама комиссия послужила лишь ширмой прикрытия действий правительства.

«Бесцензурная» же пресса упивалась явочной свободой. В либеральной печати широко обсуждался «Проект русской конституции», подготовленный редакцией журнала «Освобождение»; публиковались отчеты о многочисленных съездах — земцев, промышленников, торговцев, общественных объединений и др. В газетах и журналах различных направлений обсуждались ранее запрещенные к печати проблемы управления государством, парламентаризма, конституционности, национального самоопределения, прав человека, свободы слова и печати. Редактор «Русского слова» Вл. Дорошевич выступил с серией статей, направленных против цензуры: «Управление по делам печати», «Статья 140», «По делам печати» и др. В газете «Право» развернулась дискуссия о свободе слова и печати, велась хроника репрессий против журналистики. Антиправительственные речи и необычайно резкие выступления против цензуры прозвучали на съезде российских журналистов в Петербурге 5—8 апреля 1905 г. В частности В. Г. Короленко заявил, что «бюрократический строй должен быть отменен».

Цензура как репрессивный государственно-бюрократический институт стала объектом пристального внимания публицистов-аналитиков, историков и политиков. Одна за другой в 1905 г. выходят книги с критикой цензурного ведомства. К книге В. Н. Розенберга и В. Е. Якушкина «Русская печать и цензура в прошлом и настоящем» были приложены «Списки периодических изданий, подвергшихся административным взысканиям в 1865—1904 гг.» и «Свод данных о мотивах предостережений, полученных журналистами и газетами в 1865—1904 гг.».

В сборнике «В защиту слова» приняли участие К. К. Арсеньев, В. А. Мякотин, В. Н. Розенберг, С. Н. Прокопович, П. Н. Милюков, Н. А. Рубакин и др. Они впервые рассмотрели цензуру как явление, оказывающее негативное влияние на все стороны социально-политической жизни.

Революционные события в России нарастали. Промышленность была полностью парализована всеобщей забастовкой рабочих. В октябре в связи с забастовкой печатников прекратился выход всех периодических изданий, кроме «Известий Совета рабочих депутатов», да «Правительственного вестника».

  • 16 октября прошло второе после 9 января собрание столичных журналистов в редакции газеты «Наша жизнь». Речь шла о создании профессиональной организации журналистов. В заявлении было сказано о бойкоте цензурных запретов, поставленных в циркулярах министра внутренних дел. Для этого было создано бюро из представителей всех изданий, которому поручили выпуск специальных бюллетеней о событиях, объявленных цензурой под запретом. При этом все газеты обязаны были опубликовать эти сообщения в неизменном виде. На общем собрании столичных журналистов был создан Союз в защиту свободы печати.
  • 17 октября 1905 г. был обнародован царский манифест, по которому населению «даровались незыблемые свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы печати, слова, собраний, союзов». Легальная печать восприняла высочайший манифест как долгожданную Конституцию. 19 октября собрание представителей прессы и книгоиздательств постановило выпускать газеты и журналы без цензуры. 22 октября кончилась забастовка типографских рабочих, и возобновился выход столичных газет. Союз в защиту свободы печати призывал отменить предварительную цензуру для всей журналистики, включая и национальную; не требовать предъявления в цензуру номеров изданий, книг, брошюр до их сдачи на почту; отменить использование административных взысканий и т. п.

Время до выхода новых Временных правил о повременных изданиях 24 ноября 1905 г. современники называли «медовым месяцем свободы печати»: господствовала бесцензурность, названная явочным периодом свободы; издания выходили без всяких разрешений. Особенно много в это время появилось сатирических листков и журналов, политических газет.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>