Полная версия

Главная arrow Журналистика arrow ИСТОРИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ XX ВЕКА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Печать в годы Первой мировой войны

О грядущей войне заговорили в прессе еще до ее начала. «Новое время» в статье «Мир или война?» [1914. 13 июля] выражало надежду: «Есть еще время уйти от кровавого суда». И тогда же заявляло: «В ожидании грядущих событий Россия остается спокойной, опираясь на свою личную мощь, на незыблемый союз с Францией и на свои дружеские связи». Октябристский «Голос Москвы» провозглашал, что «война неизбежна», а прогрессистское «Утро России» заявляло: «Война ужасна, но неизмеримо ужаснее то кошмарное состояние вечного ожидания войны, под гнетом которого прозябает сейчас вся хозяйственная жизнь страны». Вопреки «Новому времени», «Утро России» призывало «отрешиться от несбыточных мечтаний о мире» [1914. 17 июля].

19 июля 1914 г. Германия объявила войну России. В царском манифесте по этому случаю содержался призыв: «В грозный час испытаний да будут забыты внутренние распри. Да укрепится еще теснее единение Царя с Его народом». В России было введено «Временное положение о военной цензуре», которое включало в себя и политическую цен- зуру.

«Положением» предусматривался допуск в действующую армию 20 корреспондентов (в том числе 10 иностранных) и 3 фотокорреспондента. Каждый кандидат на допуск к театру военных действий должен был иметь безупречную политическую и деловую репутацию, рассматривался лично начальником генерального штаба. Редакция обязана была вносить залог за русского корреспондента 25 000 руб., иностранного — 75 000 и за фотокорреспондента — 10 000 руб. Представители прессы были обязаны находится в пределах расположения штаба, носить повязки с обозначением «военный корреспондент» и пользоваться лишь той информацией, которую считал возможным давать специально выделенный для этого офицер штаба. Общение корреспондентов с другими офицерами и, особенно, рядовыми солдатами категорически запрещалось. За нарушение этих условий виновный мог быть оштрафован на сумму до 10 000 руб., лишен аккредитации и выслан в глубокую тыловую губернию под надзор полиции. В качестве первых фронтовых корреспондентов работали В. Я. Брюсов, А. Н. Толстой, Н. Н. Брешко- Брешковский, В. И. Немирович-Данченко и др. Позже, в 1915 г., когда началась волна неудач и поражений, эти квоты на фронтовых корреспондентов были отменены.

Одновременно с «Временным положением о военной цензуре» был утвержден перечень запрещенных тем и сведений для их оглашения в печати. Сюда входили требования не писать о содержании писем и телеграмм, материальных и людских потерях в армии и на флоте, о волнениях среди мирного населения. Все письма и телеграммы, направляемые в редакции газет и журналов, просматривались на почте. Цензура повременной печати была передана департаменту полиции и военному министерству. Главнокомандующим и командующим отдельными армиями давалось право на территории размещения прикрывать неугодные издания на неопределенный срок.

Накануне и в первые дни войны было закрыто около 80 столичных и местных газет и журналов. Вместе с тем было значительно увеличена финансовая поддержка проправительственной и монархической печати. Если в 1912 и в 1913 гг. на эти цели выделялось 600 тыс. и 800 тыс. руб., то в годы войны эти суммы росли от 900 тыс. до 1600 тыс. руб.

Правительство быстро перестраивало свою печать на военный лад. При главном управлении по делам печати был создан особый комитет народных изданий, посвященных военным событиям, для бесплатной раздачи сельскому населению. К многочисленным армейским и флотским изданиям, учрежденным военным ведомством ранее, в начале войны, добавились новые: «Армейский вестник» — официальный орган генерального штаба русской армии, «Война и герои», «Летопись войны», «Боевые известия», «Доброволец», «Солдатский вестник Петроградского военного округа» и др. В 1915—1916 гг. в Петрограде было создано 135 журналов и 29 газет, в Москве — 120 журналов и 20 газет. Новые издания с военной тематикой выходили во многих других городах России. Издавалась также масса листовок и брошюр — только за полгода войны их было выпущено около 600 общим тиражом 11 млн экз. Многие из них носили ура-патриотический характер, прославляя русское оружие, успешные боевые действия воинских частей и отдельных героев, замалчивая трудности и поражения и борясь с пораженцами из социалистических партий.

Начальник штаба Северо-Западного фронта со ссылкой на разрешение главнокомандующего объявил, что все части войск в Москве могут бесплатно получать газету «Голос русского» (1906—1915 гг.) — «вестник русского патриота». Рекомендовался для выписки в округе и иллюстрированный еженедельник «для солдат» — «Илья Муромец» (1915—1917 гг.).

В недрах министерства внутренних дел была создана также правительственная газета «Русский рабочий» (1916—1917 гг.). Ее целью была борьба с новыми изданиями и привлечение рабочих на свою сторону. Выполнение этих же задач требовало правительство и от «Губернских ведомостей». В начала 1916 г. министерство внутренних дел провело съезд представителей официальной провинциальной печати. Министр высказал недовольство содержанием «Ведомостей» и потребовал от редакторов неукоснительно следовать указаниям министерства.

Некоторой реорганизации подверглось и Петроградское телеграфное агентство. Правительство, чтобы оградить прессу от иноземного и лоббистского влияния, сконцентрировало сбор и распространение зарубежной информации на своем агентстве при непосредственном контроле со стороны МВД и военного ведомства. Новым директором- распорядителем ПТА был назначен ставленник МВД И. Л. Гурменд. Его многочисленные предложения по улучшению работы агентства в мае

1916 г. были одобрены Советом министров и Николаем II. Суть их сводилась к следующему.

Печатные бюллетени с телеграммами ПТА разрешено было перепечатывать частным лицам. Этим достигалось значительное увеличение аудитории, получавшей дозированную правительством информацию. Эти бюллетени бесплатно поступали в солдатские окопы и крестьянские избы. Расширялись права ПТА на различные виды подписки на пакеты информации: «для всех» и «для своих» — лояльных к правительству изданий. Таким образом, ПТА не только информировало о событиях на фронтах, в стране и за рубежом, но и успешно манипулировало общественным мнением в политических целях правительства.

Тема войны вытеснила со страниц газет все другие. Экстренными прибавлениями печатался Высочайший манифест. Вслед зацарем либеральные партии призывали к политическому и патриотическому единению во благо всеобщей победы. С этой целью в конце 1914 г. был организован «День печати»; проводились выставки «Война и печать»; создавались журналистские объединения: Всероссийский союз редакторов, Петроградский союз деятелей печати, Петроградское общество журналистов и др.

В прославлении русского оружия, героизма русских солдат и офицеров и правые, и либеральные газеты были заодно. Едины они были и при создании образа врага. Черносотенное «Русское знамя» призывало всех биться «с лютым, ненавистным искони народом-разбойником, народом-фарисеем до последней капли крови, пока ненавистная всему славянскому племени тевтонская раса не будет сокрушена, пока во главе своей победоносной рати Великий Верховный Вождь России не вступит торжественно в разрушенную столицу врага... Бить взбунтовавшегося немца и похоронить его, супостата, под ноги русского царя» [1914. 20 июля]. «В лице немцев, — убеждала газета, — против России выступает орда людей-зверей, потерявших всякий облик человеческий, всякий стыд и совесть» [1914. 25 июля].

В кадетской «Речи» И. В. Гессен убеждал: «С врагом можно делать все» и призывал безжалостно убивать немцев и обращаться с ними жестоко, ибо «горы мира не выровняют пропасти, отделяющей Германию от России». «Биржевые ведомости» из номера в номер помещали корреспонденции, в которых живописали «зверства» немцев. «Немцы, писал поэт С. М. Городецкий, понимают только язык пушек. «Бить немцев как можно сильнее» — вот лозунг специфической любви к немцам для тех, кто ей подвержен».

Но цели войны каждая политическая партия понимала по-своему. Буржуазные прогрессисты ратовали за устранение немецкой конкуренции и за расширение российского рынка. «Утро России» подчеркивало, что кроме «идейных» задач войны «не мешает напомнить и о материальных», а это: освобождение внутреннего рынка России от «германского засилья, пересмотр русско-германского торгового договора, уничтожение германской посреднической торговли». Близкий к прогрессистам журнал «Промышленность и торговля» в статье «Царьград и проливы» писал, что Россия в результате этой войны должна добиться полного контроля над Босфором и Дарданеллами.

Кадетская печать также поддерживала притязания на проливы из Черного моря и установления контроля России на Балканах. В «Речи» и «Русских ведомостях» призывы к победе были связаны с освободительной миссией русской армии и завоеванием Россией мировой гегемонии.

Однако поражение русской армии в Галиции весной 1915 г. и последующие неудачи на фронтах, привели общество к тревоге, волнениям и прямым недовольствам действиями правительства и верховного командования. Министр внутренних дел, обращаясь к действиям печати первого периода войны, признавал, что и тогда «кажущееся единение достигалось только цензурой». «Такого единения на словах, — писало «Новое время», — оказалось слишком мало для единения на деле».

Правая печать призывала к ужесточению цензуры для оппозиционной прессы. «Русское знамя» предлагало ввести «вместо штрафов и взятия под полную цензуру принудительное сокращение газет. За первую провинность — наполовину, за вторую — наполовину оставшейся половины, за третью — еще наполовину и за четвертую — запретить на все время войны». «Голос Руси» призывал: «Избавьте нас от пораженческой пропаганды». Даже «Русское слово» было раздражено революционной и антивоенной агитацией социалистов. Со страниц его звучал истеричный призыв: «Хватайте их [пропагандистов] на каждом шагу, карайте беспощадно, по законам военного времени...».

Цензурные и административные преследования оппозиционной прессы действительно усилились. Ужесточилась проверка писем, направляющихся с фронта. В марте 1916 г. Думой был утвержден проект нового закона о военной цензуре. Запрещалась критика Совета министров. В начале февраля 1917 г. на имя старших цензоров при телеграфе, бюро печати и Петроградского телеграфного агентства было направлено распоряжение военного министра «принять меры к недопущению печатать какие-либо сообщения о забастовках на заводах». Запрещалось также печатать речи оппозиционных депутатов Думы, не допуская, однако, «белых пятен в газете [на месте изъятых речей], а равно каких-либо заметок по поводу этих речей». Все эти меры принимались в первую очередь против социалистов и их печати.

Эсеры в эти годы раскололись на два течения: интернационалистов, выступавших против войны, и оборонцев, поддерживающих войну до победного конца. Интернационалисты выступали только в подпольных изданиях. В столицах и крупных городах они выпускали многочисленные листовки антивоенного содержания. Эсеры-оборонцы сотрудничали в толстых литературных журналах «Современные записки» (1913—1916 гг.), «Современный мир» (1906—1918 гг.), «Современник» (1911—1915 гг.) и других легальных изданиях. Кроме того, они выпускали за рубежом и распространяли в России газеты «Новости»

(1915 г.) и «Жизнь» (1915—1916 гг.), вместе с меньшевиками печатались в заграничной газете «Призыв» (1915—1917 гг.).

Среди меньшевиков размежевание было менее заметным. Хотя их лидер Л. Мартов занял интернационалистские позиции, в массе своей меньшевики выступали за продолжение войны. Это позволило им иметь ряд легальных изданий. Вместо запрещенного журнала «Наша заря» меньшевики стали издавать два других — «Наше дело» и «Дело» (1915 г.), создали газету «Северный голос» (1915 г. После — «Утро», «Раннее утро».), в Самаре выходил «Наш голос» (1915—1916 гг. После — «Голос труда», «Голос».), который распространялся по 260 пунктам России тиражом 20 тыс. экз.

Под влиянием меньшевиков находились двухнедельники — студенческий журнал «Живая сила» (1916 г.), журналы потребительских обществ «Объединение» (1911—1916 гг.) и «Московский кооператор» (1916 г.) и др. За границей меньшевики издавали свой центральный орган — газету «Голос» (1914—1915 гг.).

Г. В. Плеханов в своей газете «Единство» и в журнале «Современный мир» ратовал за победу России и поражение Германии. А журнал М. Горького «Летопись» (1915 г.), где печатались в основном меньшевики с участием большевиков, имел, по оценке цензуры, «резко оппозиционное направление с социал-демократической окраской» и относился «к числу пораженческих изданий».

Большевики сразу осудили начавшуюся войну как империалистическую и выступили за поражение русского правительства в этой войне. На страницах своего заграничного центрального органа «Социал-демократ» они ставили задачу перерастания этой войны в гражданскую. Теоретические заграничные журналы большевиков — «Коммунист» (1915 г.) и «Сборник «Социал-демократа» (1916 г.) обосновывали антивоенную стратегию партии, критиковали оппортунистов II Интернационала, меньшевистское оборончество, «давали широкую картину внутрипартийной и массовой работы большевистских организаций на местах и рабочего движения в России.

В течение войны большевикам удалось организовать в 17 городах и промышленных центрах страны в общей сложности около 30 своих газет и журналов. Наиболее влиятельными и долгосрочными из них была подпольная «Наша газета», издававшаяся в Саратове тиражом до 10 тыс. экз. и легальный журнал «Вопросы страхования».

Затяжной и пораженческий характер войны отрезвил даже самых верных патриотов самодержавия. Неподготовленность армии, неорганизованность государственного руководства, слабость командования становились очевидными для всех. Положение пыталась спасти новая газета — «Русская воля», возникшая в конце 1916 г. на средства банковского капитала и при активном участии близких к правительственным кругам людей (например, инициатор проекта А. Д. Протопопов стал министром внутренних дел). Имея акционерный капитал в размере 5 млн руб. «Русская воля» организовывалась с большим размахом. Газета замышлялась как демонстративно демократический и во всех отношениях передовой, создающийся лучшими и популярнейшими силами орган, способный успешно конкурировать с оппозиционными изданиями и руководить общественным мнением без революционных потрясений. Поэтому ее создатели приглашали к сотрудничеству В. Г. Короленко, М. Горького, П. Н. Милюкова, Г. В. Плеханова, А. Блока, но они, понимая истинные намерения авторов проекта, отказались от участия в газете.

Однако издателям удалось привлечь в редакцию довольно мощные силы. Первыми организаторами были М. М. Гаккенбум-Горелов, Э. Д. Гришин и Н. А. Гредескул. Гришин, будучи ректором Петроградского университета, привел в редакцию ведущих профессоров М. Боголепова, Ф. Зелинского, М. Чибинского и др. Из Парижа приехал А. В. Амфитеатров; из «Биржевых ведомостей» перешли Л. Андреев, В. Тан-Богораз, В. Муйжель. Л. Андреев привлек к сотрудничеству В. И. Немировича- Данченко, А. Аверченко, И. Бунина, А. Куприна, А. Н. Толстого и др. «Русская воля» занимала крайние оборонческие позиции. Л. Андреев, являвшийся одним из ведущих сотрудников газеты, в статье «Горе побежденным» подчеркивал: «Вне победы для нас нет спасения». Редакция в первом же номере заявила о готовности отдать все силы «для великого дела служения Родине, для неустанного призыва к вере в могучие силы нашего народного духа, к бодрости и энергии в борьбе с внешним врагом и с теми внутренними и безответственными силами, которые пытаются создать разруху и затормозить лучшие народные порывы».

Однако «гармоничное» единение печати с правительством распадалось. Буржуазные объединения и либеральные политические партии начали выступать с требованиями предоставления им права участвовать в управлении государством и в «правительстве национальной обороны». Председатель Государственной думы В. М. Родзянко заявил в печати: «В переживаемый момент необходимо, чтобы мощно прозвучал голос народных представителей. На Думе лежит задача организации народного духа». Думские прогрессисты вместе с октябристами и кадетами создали в Думе мощный «прогрессивный блок» умеренных партий, принявший тактику «мирного» давления на правительство.

«Утро России» в статье «Политическая идеология русской буржуазии» требовало «передачи власти людям, пользующимся доверием страны», т. е. буржуазии, которая «дала толчок новому движению буржуазнооппозиционных кругов» [1915. 4 сентября]. В конце 1916 г., когда царское правительство стало утрачивать контроль за положением в стране, «Утро России» в редакционной статье «Последние минуты» открыто заявило: «С этим судорожно отмирающим режимом мы идем к смерти и гибели!» [1916. 14 декабря]. В качестве спасения прогрессисты предлагали «создание кабинета национальной обороны, призыв к власти ответственного правительства народного доверия» [1917. 2 февраля].

Лидер кадетов П. М. Милюков заявил в Думе, что более бездарного или преступного правительства он не знает, а о царе высказался еще резче: «Старый деспот, доведший Россию до полной разрухи, должен добровольно отказаться от престола или будет низложен».

2 марта 1917 г. Николай II отрекся от престола. В России установилось новое государственное правление.

За короткий срок между первой российской и февральской революциями Россия прошла нелегкий путь стабилизации и реформ, нового общественного и экономического подъема и суровые лихолетья мировой войны. Печать в эти годы обогатилась новыми типами изданий, опытом фракционной борьбы и военной публицистики. Журналистика России по числу изданий, тиражам, охвату территории, разнообразию типов и качеству газет и журналов вышла на европейский уровень. Именно она (журналистика) и способствовала свержению самодержавия, установлению республиканского строя.

Литература

Андронов С. А. Большевистская печать в трех революциях. — М., 1978.

Ахмадулин Е. В. Правительственная печать России (конец XIX в. — февраль 1917 г.). — Ростов н/Д, 2000.

Ахмадулин Е. В. Пресса политических партий России: издания консерваторов. — Ростов н/Д, 2001.

Ахмадулин Е. В. Пресса политических партий России: издания либералов. — Ростов н/Д, 2001.

Бережной А. Ф. К истории отечественной журналистики (конец XIX в. — начало XX в.). — СПб., 1998.

Бережной А. Ф. История партийно-советской печати. Дооктябрьский период. — М., 1987.

Бережной А. Ф. Русская легальная печать в годы Первой мировой войны. — Л., 1975.

Боханов А. К. Буржуазная пресса России и крупный капитал (конец XIX в. — 1914 г.). — М., 1984.

Евстигнеева Л. А. Журнал «Сатирикон» и поэты-сатириконцы. — М., 1969.

Махонина С. Я. История русской журналистики начала XX века. — М., 2003.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>