Полная версия

Главная arrow Журналистика arrow ИСТОРИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ XX ВЕКА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Журналистика эпохи «перестройки»

К середине 80-х годов полностью стала очевидной неэффективность функционировавшей десятилетиями административно-командной системы управления экономикой, неэффективность существовавшего хозяйственного механизма.

В апреле 1985 г. по инициативе М. Горбачева была предложена программа реформ, осуществление которых должно было преобразовать и усовершенствовать советское общество, дать мощный импульс экономическому развитию.

Новое политическое мышление, ставшее возможным благодаря начавшейся демократизации жизни общества, стало пробивать дорогу новому экономическому мышлению. Критерием его должны были стать объективность, гласность, плюрализм мнений, достоверность информации, освобождение от догм и стереотипов прошлого. На том этапе речь шла о выявлении и устранении недостатков, накопившихся в социалистической системе, о раскрытии ее подлинных возможностей.

Вопросы «перестройки» заняли одно из главных мест и в передачах телевидения и радио. Большой интерес у телезрителей вызывали репор- тажные и проблемные циклы «Прожектор перестройки», «В силу сложившихся обстоятельств», «В фокусе — проблема», «Для всех и для каждого», «О проблемах социальной справедливости» и др. Огромную аудиторию собирали публицистические программы «Взгляд», «Позиция».

Перспективы реорганизации народного хозяйства нашли многообразное и широкое отражение на радио. Всесоюзное радио регулярно обращалось к «Радиоанкете перестройки», к жанрам «Актуальное интервью», «Радиоперекличка». Живой интерес у радиослушателей вызывали программы «Контакт», проблемно-публицистическая передача «Сигнал», в определенной мере перекликавшаяся с «Прожектором перестройки».

Новым достижением телевидения стал приход на телеэкран наряду с дикторами профессиональных журналистов. Это позволило им высказывать свою позицию. Появились такие неординарные и интересные передачи, как «Пятое колесо», «120 минут», «600 секунд», «ТСН», «АТВ» (авторское телевидение), еженедельная передача «7 дней», «ДВМ» («Добрый вечер, Москва!»), — эти передачи в большинстве своем выходили в прямой эфир.

Но и в условиях гласности давали о себе знать рецидивы прошлого. Первой жертвой противников перестройки и гласности стал «Прожектор перестройки». Затем — передачи «7 дней», «Взгляд», «Авторское телевидение», «ТСН». Под давлением общественности некоторые программы были возобновлены. И все же, несмотря на сбои, телевидение вместе со всей системой средств массовой информации продолжало рассказывать о том новом, что входило в жизнь страны.

В средствах массовой информации высказывалось немало соображений о необходимости изменения хозяйственного законодательства, о максимальном разгосударствлении всех уровней общественного производства, деполитизации хозяйственной жизни. Видные ученые- экономисты, представители сферы производства предлагали реальные пути ускорения проведения реформы, перехода к рынку, отрешения от догматизма.

Со своими экономическими программами в печати выступили Л. Абалкин, А. Аганбегян, Е. Гайдар, С. Шаталин, Н. Шмелев, Г. Явлинский и др. Государственную программу преобразования экономики страны представлял председатель Совета министров Н. Рыжков.

Дискуссии в средствах массовой информации развернулись вокруг принципиального вопроса: строить ли обновленный социализм на рыночной основе или рынок неизбежно приведет к капитализму как способу производства? В условиях гласности и плюрализма мнений ответы на эти вопросы звучали далеко не однозначно. Наряду с категоричными утверждениями о несовместимости рынка с социализмом во многих газетах и журналах высказывались противоположные взгляды. Дискуссии шли, а попытки реконструкции народного хозяйства с помощью широко разрекламированного ускорения и других новых подходов в сфере экономики не давали желаемых результатов.

Проблемы перестройки захватили и аграрный сектор. В печати, на телевидении и радио всемерно пропагандировалась Продовольственная программа СССР, ведущим автором которой считался М. Горбачев. Но многочисленные встречи аграриев и животноводов с руководителями страны, обмены опытом не прибавляли сельскохозяйственной продукции. В выступлениях средств массовой информации все чаще шел разговор о том, что положение с продовольствием в стране с каждым годом становится все хуже. В 1989 г. обозначился дефицит самых необходимых продуктов: сахара, хлеба, мяса, молока. Вводились необходимые ограничения. В 1990 г. в газетах России, Украины, Белоруссии, Армении и других республик Союза сообщалось о введении талонов, карточек покупателя. Со страниц печати практически сошло упоминание о Продовольственной программе. Срыв ее во многом определялся судьбой советской деревни, жизнью крестьянства. В прессе, теледебатах, на митингах кипели страсти вокруг форм собственности на землю, проблем кооперации, агропромышленной интеграции, перехода деревни к рынку.

Жизни и проблемам села второй половины 80-х годов посвятили свои очерки А. Ананьев, В. Белов, Б. Можаев, Ю. Черниченко и другие публицисты.

И городу, и селу, и правительству было вполне очевидно, что быстро решить продовольственную проблему не удастся.

В материалах «Экономической панорамы» «Правды» публиковались мнения финансистов и прогнозы политологов о путях выхода страны из тяжелого экономического положения; в статьях раздела «Вопросы экономики: дискуссионная трибуна» говорилось об экономическом кризисе, охватившем страну, о финансовой системе, терпящей катастрофу. В одном из своих выступлений в июле 1989 г. «Правда» вынуждена была признать, что за 50 месяцев перестройки не сделано ничего стоящего для развития экономики.

Мучительно долго М. Горбачев сохранял приверженность «социалистическому выбору». Средства массовой информации взяли на себя пропаганду непопулярных кампаний, полумер в реформировании экономики — государственной приемки, государственного заказа. Неоднократные изменения в структуре управления народным хозяйством содействовали углублению экономического кризиса и вели к тяжелым последствиям. Дефицит коснулся всех сфер экономической и социальной жизни страны.

В таких условиях возникла в прессе тема гуманитарной помощи западноевропейских стран и Америки СССР.

Демократизация жизни советского общества способствовала слому старых идеологических догматов во внешнеполитических отношениях, отказу от принципов «холодной войны». Перестройка началась, по сути, с провозглашения нового политического мышления в международных отношениях с Западной Европой, США, с совершенно новых критериев отношений с ФРГ. Печать, телевидение, радио активно способствовали поиску путей доверия и отказа от применения силы в отношениях с зарубежными государствами. Продовольственная и финансовая помощь с их стороны стала ответным проявлением доброй воли и поддержки проводимым в СССР реформам.

Одной из впечатляющих форм передач, знакомивших телезрителей с жизнью других стран, их людьми и проблемами, а также с образом жизни советских людей, стали телемосты «Москва — Вашингтон», «Москва — Лос-Анжелес» и др.

В международной проблематике средств массовой информации отражались новые тенденции, складывавшиеся во взаимоотношениях между СССР и странами Восточной Европы, Варшавского договора, в торговых отношениях со странами СЭВ в связи с переходом на новые принципы взаиморасчетов и т. д.

Новое политическое мышление влекло за собой перестройку сознания масс. Впервые за многие десятилетия журналистика пыталась создать правдивую картину положения дел в партии, в рядах которой оказалось немало ретроградов и пустозвонов, бюрократов и лихоимцев, ставших поперек дороги демократическим преобразованиям.

Среди материалов, разоблачавших партократию, важное место заняла статья-обзор «Очищение», опубликованная в «Правде» 13 февраля 1986 г. Сопровожденная подзаголовком «Откровенный разговор», она построена на письмах читателей, поступивших в редакцию газеты. Автор статьи Татьяна Самолис расценивала курс партии на перестройку как выдающийся шаг в ее стремлении очиститься от тех партийцев, которые наносят не только материальный, но и моральный ущерб обществу. В статье приводились выдержки из многих читательских писем. Но одно из них, поступившее из Казани, выделялось особо. В нем, в частности, говорилось о социальных привилегиях руководящих работников партийных, советских, комсомольских органов.

Спустя два с лишним года, после появления новой статьи «Очищение правдой», стала известна реакция партийных чиновников на смелую для того времени публикацию: они очень хотели расправиться с автором статьи за то, что она посмела привести в газете выдержку из письма рабочего, где говорилось о бюрократическом слое, тормозившем перестройку.

В статье «Очищение правдой» четко звучит мысль о необходимости очистить нашу жизнь от рецидивов вождизма, безграничной власти, нередко приводящей к элементарному беззаконию. Значительная часть статьи посвящена вопросам гласности. Она немыслима, подчеркивала автор, без нового качественного шага в демократизации средств массовой информации. Однако они по-прежнему полностью и безгранично контролируются, опекаются даже по мелочам. Они вынуждены, в сущности, функционировать как бы в ретрансляционном режиме, выражая лишь мнение верхних эшелонов власти, подчас яростно защищать не общенародные интересы, а сиюминутные, конъюнктурные амбиции лидеров и их окружения.

Заметно возросшая самостоятельность прессы проявила себя в период политических кампаний по выборам народных депутатов СССР в 1989 г., в республиканские и в местные Советы в 1990 г. Впервые в политических кампаниях участвовала печать, представлявшая различные политические партии и объединения. Это были первые в стране свободные выборы, позволившие массам проявить невиданную и подлинную политическую активность. Свобода волеизъявления, возможность плюрализма и право каждой партии отстаивать своего кандидата в депутаты наделили многопартийную советскую журналистику новыми качествами. Она преодолела негативные тенденции и догмы административно-командной системы, стремясь поднять свой авторитет и влияние в массах.

Благодаря усилиям прессы, деятельному участию прогрессивно настроенной части общества активно разворачивался процесс демократизации политической системы страны. Возникали все новые политические партии и объединения, выходили их печатные органы. Достижением и завоеванием демократии стали прекращение войны в Афганистане, отмена ст. 6 Конституции СССР о руководящей роли КПСС. Новые тенденции, пусть иногда и с большими трудностями, давали о себе знать повсюду.

Демократизация и гласность вызывали к жизни большое количество тем, раньше не освещавшихся или представляемых односторонне. Общество десятилетиями испытывало информационный голод. Утолить его в новых условиях была призвана журналистика. Правдивое, аргументированное слово в печати, на телевидении и радио возрождало веру в прессу, способствовало преодолению «кризиса доверия» к ней.

Процессы, происходившие в советском обществе, позволили журналистике более глубоко заглянуть в историю советского государства и КПСС, осмыслить основные этапы прошлого, выявить последствия деятельности тоталитарного режима.

Критическому осмыслению важнейших периодов истории КПСС посвятили: «Правда» — свои полосы «Правдинские пятницы»; журнал «Коммунист» — регулярно выходившие в 1987—1988 гг. «Круглые столы». Затем опубликованные материалы были изданы в двух сборниках «Страницы истории КПСС».

Вместе с ликвидацией «белых пятен» в историческом прошлом советского государства и коммунистической партии многочисленные статьи в печати посвящались разоблачению культа личности Сталина и его последствия, директивным методам управления созданной им административно-командной системы. Газетно-журнальные публикации рассказывали о том, что сталинизм существовал как цельная, исключительно жесткая, авторитарная идеология, охватившая все сферы духовной жизни общества. Она нетерпимо относилась к инакомыслию и стала движущей силой репрессивных мер тоталитарного режима.

Линия разоблачения беззаконий, допущенных Сталиным и его окружением, находила продолжение в статьях, раскрывавших волюнтаризм Н. Хрущева и тенденции к возрождению культа личности у Л. Брежнева.

Критика в печати, особенно центральной, сталинизма, разоблачения волюнтаризма, негативных проявлений периода застоя вызвали бурную ответную реакцию. Читатели «Правды», «Красной звезды», «Комсомольской правды», «Известий» и других газет упрекали их в молчаливом согласии с теми беззакониями, которые происходили в стране в прошлые годы. Упрек был справедлив. Попытки некоторых изданий оправдаться желаемых результатов не дали. Доверие к «Правде», «Красной звезде» и многим другим газетам было подорвано.

Иным путем пошла «Комсомольская правда». Она увеличила до максимального уровня объективность материалов, ввела в состав редакции свежие силы, не боялась видеть в своей прошлой деятельности те упущения, которые тяжелым бременем лежали на ней. В результате газете удалось не только сохранить своих подписчиков, но и увеличить их число.

Процесс гласности все больше набирал силу. Были признаны сфальсифицированными и несостоятельными политические процессы по делам «троцкистско-зиновьевской оппозиции», «левой оппозиции», так называемого «союза марксистов-ленинцев», «московского центра», «антисоветского правотроцкистского блока» и др. В печати появились имена тех, кто в 30—40-е годы был объявлен «врагами народа» и уничтожен: Н. Бухарина, Г. Зиновьева, Л. Каменева, К. Радека, Ф. Раскольникова, М. Рютина и многих др. На страницах печати вновь появилось и имя Л. Троцкого.

Еще более полное представление о возвращенных истории и публицистике именах дали политические очерки Д. Волкогонова о Л. Троцком («Демон Революции», «Девятый вал Вандеи»), Р. Медведева о Л. Каменеве («Каменев. Штрихи к политическому портрету»), Н. Васецкого («Г. Зиновьев»), В. Поликарпова о Ф. Раскольникове И. Анфертьева об М. Рютине и др.

Вместе с политической пришла реабилитация и творческая. Современный читатель получил возможность прочесть «Заметки экономиста» Н. Бухарина, статью «Новый курс» Л. Троцкого, «Открытое письмо» Ф. Раскольникова И. Сталину, статьи Н. Вавилова, Г. Каминского, Н. Кондратьева, А. Чаянова, памфлеты К. Радека и многих др. К началу 90-х годов их публицистика была издана однотомниками избранных произведений.

Критическое осмысление новейшей отечественной истории, открывшиеся возможности объективного воссоздания облика первых лиц коммунистической партии и Советского государства расширили рамки политического портрета как жанра публицистики. В различных центральных газетах и журналах появились очерки В. Решетникова («Александр Керенский. Правда и вымысел»), Н. Васецкого («Л. Д. Троцкий. Политический портрет»), Ф. Бурлацкого («Хрущев. Штрихи к политическому портрету» и «Брежнев и крушение оттепели. Размышления о природе политического лидерства») и т. д.

Реалии переходного периода требовали максимального ограничения давления цензуры. Изменения в цензурной политике привели к тому, что официально за цензурой сохранялось лишь право контроля за неразглашением государственных тайн. Но в действительности Главлит зачастую препятствовал восстановлению правды, обнародованию фактов истории. В течение многих десятилетий представители Главлита — цензоры — тщательно прочитывали все выходившие в стране печатные издания и убирали с их страниц любую, на их взгляд, неблагонадежную мысль.

Долгое время неприкосновенной оставалась тема личности Ленина. Даже тогда, когда в 1988 г. в Москве вышел роман В. Гроссмана «Жизнь и судьба», из его текста были изъяты места, где высказывалась критика в адрес Ленина. Прошел лишь год, и под воздействием гласности и нового политического мышления в печати стали появляться многочисленные документы, развенчивавшие миф о человеколюбивом Ленине, заботливом «отце народов» Сталине, добром «всесоюзном старосте» Калинине, «первом маршале» Ворошилове, «выдающемся» советском дипломате Молотове, обо всем сталинском окружении, причастном к репрессиям и гибели миллионов людей — узников гулаговских лагерей.

Восстанавливалась правда о жестокости большевиков с первых дней их прихода к власти по отношению к имущим классам, к царской семье, духовенству, казачеству, о введении в Красной Армии смертной казни в годы Гражданской войны, преследованиях и массовых репрессиях за инакомыслие. В «Известиях», «Литературной газете», «Московских новостях», «Комсомольской правде», «Труде», «Правде», в журналах «Новый мир», «Огонек» и других изданиях были опубликованы под рубриками «Уроки истории», «Страницы истории», «Взгляд сквозь годы» статьи, воскресавшие правду о кронштадском мятеже, о развернувшемся в России после революции красном терроре, о царской семье, ее аресте и уничтожении.

Впервые в советской историографии и периодической печати была предпринята попытка объективной оценки военных руководителей белого движения: генералов П. Врангеля, А. Деникина, А. Колчака, Л. Корнилова, Н. Юденича, лидеров различных политических партий, не принявших Октябрьскую революцию: П. Милюкова, Б. Савенкова, М. Спиридоновой, П. Струве, В. Чернова и др.

Процесс демократизации и гласности создал новые условия политического развития общества, раскрепостил журналистику. Однако не все соглашались со сложившейся ситуацией, высказывали суждения, отрицавшие прогрессивные перемены в прессе, скептически оценивали преобразования в журналистике, рожденные гласностью и плюрализмом мнений. Так, всеми признанный авторитет в литературе и публицистике Ю. Бондарев в статье «Что же дальше?», опубликованной в газете «Советская Россия» 25 марта 1990 г., заявил, что в стране сохранился лишь небольшой отряд честной печати, а вот экстремистски-мещанская ультрапресса своими «таранными ударами сумела расшатать веру в духовную красоту, нравственные ценности, духовность, сумела изолгаться». «Она стала государством в государстве, сама себе дала право узурпировать слово, обманывая людей, создавая «элиту» пустопорожних «краснобаев»». С категоричностью суждений Ю. Бондарева можно было бы согласиться, если бы под «последними бастионами нравственности» он не подразумевал печать административно-командной системы, десятилетиями манипулировавшей общественным мнением и калечившей души людей видимым благополучием тоталитарной системы.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>