Полная версия

Главная arrow Журналистика arrow ИСТОРИЯ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ XX ВЕКА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Издания третьей «волны» эмиграции и возвращенная литература

Во второй половине 80-х годов пресса русского зарубежья активно содействовала борьбе неформальной и альтернативной печати за права человека в СССР. Здесь продолжалось издание «Русской мысли» в Париже, «Нового русского слова» и «Нового журнала» в Нью-Йорке, «Вестника РХД», переехавшего из Парижа в Нью-Йорк, «Посева» и «Граней» во Франкфурте-на-Майне. При заметно изменившейся их проблематике, эти издания все же не в полной мере выражали те тенденции, которые были присуще людям, родившимся и выросшим при авторитарном режиме.

С потоком «третьей волны» эмиграции из Советского Союза в страны Западной Европы и Америки здесь заметно увеличилась численность русскоязычной периодики. Пресса «третьей эмиграции» стала фактически ветвью советской журналистики, получившей возможность неподцензурно, свободно выражать свои мысли и идеи. Она отражала взгляды людей, оказавшихся не в ненасильственной, а добровольной эмиграции.

Литературно-публицистические центры новой эмиграции оставались прежними. В Париже увидели свет журналы «Континент», «Синтаксис», «Эхо»; «Третья волна» и «Русское возрождение», а затем их издание нашло продолжение и в Нью-Йорке; в Мюнхене выходил «Голос зарубежья», в Брюсселе — «Часовой», в Тель-Авиве — «Время и мы», «Двадцать два».

Каждое из этих изданий имело свои особенности, но все они стремились активизировать свободную мысль на своей родине, с которой их авторов связывала вся прошлая жизнь. В отличие от «первой», «третья» волна пережила эмиграцию более спокойно. И все же выбор хотя и был добровольным, являлся болезненным: адаптация в новой среде давалась нелегко. По своей психологии, образованию, культуре эти люди все же принадлежали к типу «советского человека». Созданные ими периодические издания выносили на свои страницы «недоспоренные» полушепотом дома споры, нереализованные в условиях советской цензуры несбыточные проекты — художественные, социально-философские, экономические.

Дальнейшая судьба новых изданий во многом зависела от их финансовых возможностей, от умения завоевать читательскую аудиторию и выдержать конкурентную борьбу, от типа издания, его модели. Так сложилось, что по разного рода причинам некоторые газеты и журналы просуществовали недолго. В частности, не нашли своего читателя журналы, пытавшиеся реализовать проекты в области изящной словесности. Среди них оказалось и «Эхо», которое после выхода нескольких номеров прекратило свое существование из-за финансовых затруднений.

Основная часть изданий новой волны эмиграции решила следовать традициям русской журналистики и в качестве модели взяла тип «толстого» журнала, позволявшего иметь отделы, присущие общественно- политическому и литературно-художественному изданию. Такой путь избрали Владимир Максимов, берясь за издание журнала «Континент», и Мария Розанова, приступая к выпуску журнала «Синтаксис». Им удалось хорошо поставить отделы беллетристики, поэзии, публицистики, литературной критики, политики... «Континент» стал выходить с 1974 г., «Синтаксис» — с 1978 г.

Новые тенденции в общественно-политической жизни активно воздействовали на ход интеграции литературы и публицистики русского зарубежья в отечественную культуру. Демократизация жизни советского общества, гласность позволили, наконец, распахнуть наглухо закрытые двери перед литературным наследием русского зарубежья. Настала долгожданная пора его возвращения на Родину. Огромный литературно-публицистический мир, вобравший в себя культурные процессы разных исторических периодов, разных волн русской эмиграции, стал доступен народам нашей страны.

В различных газетно-журнальных публикациях позитивно оценивалось не только творчество ранее запрещенных авторов — М. Алданова, Н. Бердяева, Н. Гумилева, 3. Гиппиус, Б. Зайцева, Е. Замятина, В. Набокова, Д. Мережковского, И. Бунина и многих других, но и высказывалась назревшая необходимость издания их произведений.

В 1986 г. советский читатель впервые получил возможность прочесть роман В. Набокова «Защита Лужина», спустя два года в журнале «Дружба народов» появился еще один его роман — «Приглашение на казнь». В журналах стали печататься его эссе, литературно-критические статьи о творчестве Н. Гоголя, А. Пушкина.

1988 г. возвратил Родине имена и творения, ставшие гордостью отечественной литературы и публицистики. В этом году в двух номерах журнала «Знамя» публиковался роман Е. Замятина «Мы», находившийся в течение 65 лет под запретом. В целом 1988—1989 гг. приподняли завесу над тайнами русского зарубежья. Выходят «Лето Господне» Н. Шмелева, однотомник избранных произведений В. Зайцева, в числе которых и «Преподобный Сергий Радонежский». Увидела свет трилогия Д. Мережковского «Христос и Антихрист». В журнале «Звезда» появляется несколько стихотворений возвратившейся из Парижа в Ленинград Ирины Одоевцевой.

Благодаря журналу «Нева» было нарушено многолетнее молчание о «Несвоевременных мыслях» М. Горького, содержавших критику революционных устремлений большевиков. Журнал «Октябрь» опубликовал конфискованный в свое время органами КГБ роман В. Гроссмана «Жизнь и судьба».

1989 г. стал событием в литературной и общественно-политической жизни страны. Вышла книга А. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ», стали доступны произведения В. Максимова, В. Аксенова, Г. Владимова, В. Войновича, А. Синявского, В. Некрасова. Политические и цензурные послабления изменили отношение и к жившим в стране писателям и поэтам. В журналах «Смена», «Октябрь», «Дружба народов» появились стихи Б. Ахмадулиной подчеркнуто христианского содержания, журнал «Юность» опубликовал ее политическое стихотворение, посвященное памяти О. Мандельштама.

Впервые увидел свет в журнале «Дружба народов» роман В. Тендрякова «Чистые воды Китяжа», раскрывший затхлую, прислужническую атмосферу в редакционных коллективах некоторых советских газет. Благодаря «Литературной России» к нашему читателю пришли «Колымские рассказы» В. Шаламова, воскрешавшие ужасы жизни узников ГУЛАГа, а в журнале «Нева» появилась пьеса И. Дворецкого «Колыма», действующими лицами которой были узники лагерей, а среди них и сам автор пьесы.

Литературная реабилитация пришла и к Н. Гумилеву. В журнале «Огонек» была опубликована его драма «Отравленная туника» и несколько стихотворений. Вернулась Нина Берберова со своими мемуарами — «Железная женщина», «Люди и ложи», «Курсив мой». Ее печатали в «Дружбе народов», «Вопросах литературы». В первом номере «Литературного обозрения» за 1990 г. опубликовано исключительное по силе эмоционального воздействия на читателя интервью с Берберовой «Не прошло и семидесяти лет...».

«Литературное обозрение» ввело постоянную рубрику «Русское зарубежье». Здесь публиковалась беллетристика, печатались эссе, критические статьи, касавшиеся различных сторон философской, общественной и эстетической мысли, волновавшей эмиграцию. Своеобразным продолжением раздела «Русское зарубежье» стали материалы рубрики «Литературный архив». Среди них публиковавшиеся в 1989 г. «Окаянные дни» И. Бунина. Это его дневниковые записи, сделанные в 1918— 1919 гг. Они представляют собой страстную исповедь неприятия октябрьских событий 1917 г. Бунин рассказывал об ужасах, ставших реальностью в братоубийственной войне.

Впервые за многие годы читатели нашей страны получили возможность познакомиться с творчеством Елизаветы Кузьминой-Караваевой, эмигрировавшей во Францию в 1919 г. Немногие знали о ее поэтическом творчестве, но помнили как Мать Марию, погибшую в фашистских застенках 31 марта 1943 г. Подборка, предложенная читателю журналом «Новый мир» (1990. № 5), взята из сборника «Монахиня Мария. Стихи», вышедшего в 1937 г. Одно из самых впечатляющих ее стихотворений «Убери меня с Твоей земли».

Появились произведения творческой интеллигенции, покинувшей страну или изгнанной за ее пределы уже в застойные годы: И. Бродского, А. Галича, В. Некрасова, А. Солженицына и многих др.

К концу 80-х годов увидели свет многие произведения, запрещенные ранее цензурой. Среди них — «Реквием» А. Ахматовой, «Мастер и Маргарита» М. Булгакова, «Софья Петровна» Л. Чуковского, «Доктор Живаго» Б. Пастернака, дневник К. Симонова «Глазами человека моего поколения», воспоминания Е. Драбкиной, А. Жигулина, И. Твардовского (брата поэта) и др.

Все эти процессы еще больше активизировали публицистику русского зарубежья. В материалах журналов «Посев», «Грани», в передачах радиостанций «Свобода», «Свободная Европа», «Европа» и других содержался призыв к ускорению процесса демократизации в советской стране, решительному преодолению наследия тоталитаризма. Вряд ли в начале 80-х годов кто-то мог предположить, что спустя 5—6 лет будет прекращено глушение западных радиостанций, что миллионы советских людей свободно будут слушать их передачи. Глушение программ Би-Би-Си окончательно прекратилось, например, в 1986 г. Глушение радиопередач только этой станции стоило советским властям примерно 620 миллионов фунтов стерлингов в год.

На протяжении долгих лет советские власти рассматривали «Русскую службу» Би-Би-Си как врага. Однако в середине 80-х годов многое изменилось, а в 1991 г., после августовских событий, сразу же после своего освобождения из «форосского плена»

М. Горбачев провозгласил Би-Би-Си лучшей информационной службой. Так называемые «вражеские голоса» — западные радиостанции — были единственным источником достоверной информации.

В августе 1991 г. «Всемирная служба» Би-Би-Си первой из зарубежных радиостанций сообщила о попытке государственного переворота в СССР. В эти дни «Русская служба» Би-Би-Си увеличила продолжительность своих передач и довела их до 16 часов в сутки.

В 1991 г. Би-Би-Си подписала договор о сотрудничестве с «Радио России», который стал первым в истории радиовещания договором между западной и российской радиостанциями. Сегодня программы Би-Би-Си, ориентированные на российских слушателей, распространяются на волнах радиостанций «Радио России», «Радио-1» и «Радио Маяк».

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>