Натуральность и фантасмагоричность

В этой "сверхреальности" теряется реальная связь человека и мира, превращаясь в нечто прекрасно-туманное и загадочно-таинственное. Сюрреализм гипертрофирует многозначность образной мысли. Он выражает субъективность. В поэтике сюрреализма ирреально сочетаются натуралистически достоверные подробности с фантасмагорически невероятными видениями. Фантастические образы сюрреалистов включают в себя похожие на реальность элементы. Фотографическая точность деталей служит фиксации образов подсознания. Возникают картины-грезы, картины-видения. Правдивость деталей призвана убедить зрителя, что созданная художником картина достоверна. Но поскольку сюрреализм нарушает естественную связь между правдиво воссоздаваемыми предметами и заменяет ее связью иллюзорной, реальные материальные качества исчезают: тяжелое повисает в воздухе, твердое растекается, негорючее горит, живое мертвеет, мертвое оживает, пространство и время дематериализуются.

Фантастическое и достоверное, парадоксальное и прекрасное

Сюрреализм прокладывал себе путь в творчестве таких художников, как Марсель Дюшан и отдававший дань и экспрессионизму Марк Шагал. В картинах Шагала сюрреалистически соединяются фантастическое и достоверное: человек оказывается парящим в воздухе, дома стоят крышами вниз, пространство дематериализовано и населено реальными людьми, общающимися со сказочными персонажами. В картинах Шагала зрителя поражает очарование гармонии во внереальных композиции, цвете и в необычных (и даже невозможных!) положениях людей и животных. Самое поразительное, что, найдя код и научившись читать эти образы, ты постигаешь их смысл, поэзию исчезнувшего и неповторимого национального быта витебских евреев, большинство из которых погибло в гетто и печах Майданека.

Парадоксальные явления (в "Лестнице огня" Р. Магритта, например, горят и дерево, и медь) проявляются через невероятные, но зримо предстающие перед нами подробности.

Театр

В театре сюрреализм опирался на драматургию Р. Витрака, Ж. Кокто, Р. Руссея. В "театре жестокости" А. Арто, близком по духу сюрреалистической эстетике, актер осуществляет над собой и над зрителем моральное насилие во имя того, чтобы "вырваться из созерцательно-безмятежного гедонизма". Арто спасается от реальности в мистике, экзотике, в загадочном и таинственном "сверхреальном" мире.

Арто в манифесте "Театр и жесткость" (1933) утверждает, что первый же спектакль в Театре Жестокости будет посвящен тревогам масс, тревогам, которые более настоятельны и более остры, чем заботы отдельного индивида. И потребуется некоторое количество настоящей крови, чтобы действительно обнаружить необходимую жестокость (Арто. 1993. С. 95). Арто считает:

"Театр невозможен без определенного элемента жестокости, лежащего в основе спектакля. В том состоянии вырождения, в котором все мы пребываем, можно заставить метафизику войти в души лишь через кожу... Под жесткостью я подразумеваю не садизм, не кровь, по крайней мере не только их" (Там же. С. 110).

В пьесах Р. Витрака предмет художественного освоения - подсознание, психическая жизнь героев, балансирующих на грани между сознанием и безумием. Новое поколение сюрреалистов - Ж. Грак, Ж. Кехадд в 50-60-е г. создало ряд пьес. Спектакли, поставленные в Париже по этим пьесам, - свидетельство живучести сюрреализма.

Пьеса Жюльена Грака "Король-рыбак" была навеяна легендой о Граале, но не была ее простым сценическим вариантом. В своем предисловии к пьесе Грак дает сравнительный анализ красоты в греко-римских (а также бретонских) преданиях, согласно которым человек находится в руках богов, и в христианских притчах, утверждающих вину и наказание человека "за первородный грех". Грак отрицает трагедийное начало в мифах о Тристане и Изольде, о Парсифале и Граале. Драматург полагает, что эти мифы повествуют о неустанных и часто удачных попытках добиться абсолютной любви и власти над людьми. Эти мифы для Грака - "орудия, предназначенные для того, чтобы разрушить окончательно границы в сфере идей". Из бретонских преданий Грак для своей пьесы выбрал эпизод, в котором Парсифалю удается захватить замок Грааля. В трактовке Грака Парсифаль боится, что, когда его желания исполнятся, он откажется от дальнейших исканий. В сцене, изображающей рыцарей Круглого Стола, угадываются излюбленные идеи сюрреалистов: необходимо братство и стремление к тому центральному пункту, с "которого жизнь и смерть перестают восприниматься как противоположности". Откликаясь на пьесу Грака, французская традиционная критика отмечала, что зрители, не подготовленные к пониманию мифа и подавленные средневековой атмосферой, решили, что это лекция по литературе. К тому же язык Грака "не отвечал ожиданиям публики". Сюрреалистическая же критика сетовала, что зрители не поняли, что в пьесе Грака речь идет "о поэзии, трактуемой как призыв к бунту".

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >