Полная версия

Главная arrow Литература arrow ИСТОРИЯ ЗАРУБЕЖНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ СРЕДНИХ ВЕКОВ И ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Роман: композиция, сюжет, образы.

В начале романа Рабле, взяв ироническую ноту, дерзостно-насмешливо объявляет своими читателями «достославных пьяниц и достопочтенных венериков». Однако не следует понимать эго обращение писателя буквально: в том же авторском прологе к роману он призывает читателей «истолковать в более высоком смысле все то, что, как вам могло случайно показаться, автор сказал спроста», «быть мудрыми, дабы унюхать, почуять и оценить эти превосходные, эти лакомые книги». И все же, автор не раскрывает загадку своего сочинения, а скорее приглашает к разгадыванию, играя и с образами романа, и с читателями. Как в творчестве Эразма Роттердамского или Сервантеса, в произведении Рабле нашел свое блестящее воплощение «игровой характер Ренессанса» (Й. Хейзинга).

В первой части сосредоточены важнейшие мотивы и гемы романа, в котором прослежены судьбы трех поколений великанов: Грангузье, Гаргантюа и Пантагрюэль.

Начинается повествование с чудесного рождения великана Гаргантюа, сына доброго короля Грангузье и его жены Гаргамеллы, с рассказа о его детстве, странствиях и подвигах в пору юности. Здесь поставлена проблема воспитания героя, сначала бессмысленного схоластического, а потом достойного, гуманистического, осуществляемого гуманистом Панократом. Важна также тема осуждения феодальных войн и своеволия, олицетворение которых — сатирическая фигура завоевателя Пикроиюля, разгромленного благодаря вмешательству брата Жана, подлинно народного богатыря. Завершается первая часть описанием основанного им Телемского аббатства, идеального, утопического общества справедливости и всеобщего благоденствия. В нем воплотились гуманистические представления Рабле о достойном государственном устройстве и человеческих отношениях.

Во второй части, в которой резкая сатирическая, памфлетная направленность ослабевает, на первый план выдвинута фигура сына Гаргантюа — Пантагрюэля, доброго и мудрого правителя. Он реализует глубинную мысль Рабле, предвосхитившего концепцию «просвещенной монархии» (она, как мы увидим, приобретет популярность в эпоху Просвещения в XVIII в., а ее наиболее ревностным выразителем станет Вольтер). Рабле убежден, что «государства будут счастливы тогда, когда короли будут философами или философы королями». Пантагрюэль отправится в Париж для пополнения знаний и получит пространное письмо от отца. В нем Гаргантюа развернет свою конкретную программу гуманистического воспитания, а оно основано на убеждении в том, что человечество способно «совершенствоваться беспрестанно» и что каждое новое поколение станет мудрее предыдущего. Вне знаний движение человека вперед невозможно. В письме Гаргантюа — три главных момента: важны гуманитарные предметы, прежде всего, иностранные языки; необходимо овладение естественными и точными науками; все познания «работают» лишь в соединении с воспитанием нравственности и честности. И сегодня идеи Рабле, изложенные в далеком XVI в., актуальны для современной педагогической мысли.

Главное событие второй части — победа над Пикрогиолем и его присными, а главное описание — Телемского аббатства: идеального общественного устройства. Его устав — полная противоположность монастырскому. Мужчины и женщины абсолютно свободны в проявлениях своих чувств, главный лозунг — «Делай что хочешь», если это, конечно, не ущемляет других людей. В сущности, человек пребывает в своем естественном состоянии, и в этом плане Рабле предваряет концепции просветителей. Человек, живущий в согласии с природой, будет добр. Людей «в порядочном обществе природа наставляет на добрые дела и отвлекает от порока». И далее: «Когда тех же самых людей давит и гнетет подлое насилие и принуждение, они обращают свой пыл, с которым они добровольно устремились к добродетели, на то, чтобы сбросить с себя и свергнуть ярмо рабства». Нетрудно заметить, сколь актуально и проницательно эта мысль звучит сегодня!

Третья часть несколько отличается по тональности от первых двух. Сатирические мотивы в ней ослабевают. Пантагрюэль мирно царствует в покоренной стране дипсодов («страждущих»). Его благодетельное правление контрастирует с неприглядными реалиями современной Рабле французской действительности. Значительное место заполнено рассуждениями по широкому кругу тем, свидетельство огромной эрудиции романиста — от ботаники и анатомии до юриспруденции. Главные герои, великаны, а в сущности, просвещенные правители, Гаргантюа и Пантагрюэль, оказываются несколько в тени. Сюжет же связан, главным образом, с «добрым малым» Панургом, бесшабашным жизнелюбцем, который ухитрился растранжирить «меньше, чем за две недели, доход от своих владений на три года вперед».

Главная тема — женитьба Панурга, который боится стать рогоносцем, пострадать от измены будущей жены. Приводятся забавные истории, касающиеся женского непостоянства, любопытства, болтливости. Все это не было плодом фантазии и «человеконенавистнических» настроений: в то время в литературе муссировался «спор о женщинах», об их природе, о превратностях брака.

Подобно принцу Датскому с его «быть или не быть», Панург озабочен: жениться или не жениться, а конкретно — стать или не стать рогатым. По этому поводу он советуется с разными лицами: богословом, медиком, философом, законоведом. Один из «консультантов», смертельно больной поэт, советует: «Не торопись, но поспешай // Беги стремглав, помедли шаг». В сущности, за, казалось бы, комическими перипетиями у Рабле — глубокая мораль. В жизни важны умеренность, здравый смысл. «Золотая середина всегда похвальна», — рассуждает Пантагрюэль. Эта мысль в свое время одушевляла поэзию Горация.

В четвертой часть Рабле погружает читателя в стихию буффонады. Панург вместе со спутниками — в их числе и Пантагрюэль — совершают морское паломничество к Оракулу Божественной Бутылки, загадочному существу, обитающему в Китае. Он должен дать, наконец, ответ на вопрос о женитьбе, не дающий покоя Панургу. Путешественники проплывают мимо фантастических островов, каждый из которых славен своим экзотическим населением. Буффонада соединяется здесь с прозрачной политической аллегорией.

На острове Прокурации обитают кляузники и сутяги. Один из островов населен теми, кто соблюдает католический пост, а на соседнем острове - Колбас — этот пост нарушает. На острове Паноманов живут горячие приверженцы папы, а на другом — Паиефигов — те, кто показывают нале фигу, т.е. кальвинисты, разновидность протестантов. Есть остров, на котором владычествует мессер Гастор (желудок). Его население предается чревоугодию.

После смерти Рабле (1564) вышла пятая часть романа, которая, по-видимому, была написана частично, а завершена его друзьями. В ней остра антиклерикальная сатира. Это проявляется в описании фантастического Звучащего острова, населенного хищными и прожорливыми птицами, щебечущими под «непрекращающийся звон колоколов». Виды птиц воплощают различные должности в высшей католической иерархии. Главная птица — сытый сонный Папего: намек на Папу Римского. Когда путешественники достигают Оракула, тот в качестве ответа Панургу изрекает только одно слово: «Тринк». Смысл этого слова вызывает разные толкования: тринк, т.е. пить — может означать поглощение вина и яств; но, может быть, — насыщение и кладезь человеческой премудрости.

Поэтика романа. Роман Рабле — книга удивительная, уникальная по своей художественной фактуре, вобравшая в себя все богатство художественных приемов и форм, бытовавших в современной ему литературе. Рабле охватывает широчайший круг явлений: религию и воспитание, мораль и юриспруденцию, политику и философию. Перед нами, поистине, энциклопедия феодальной действительности, преломленной в особом гротесково-юмористическом ключе.

Пропорции и масштабы его персонажей то и дело свободно трансформируются, а сам автор то приближается к тому или иному герою (недаром Рабле отождествляли и с Грангузье, и с Гаргантюа, и с Пантагрюэлем, и с братом Жаном, и с Панургом), то неожиданно отдаляется от него и начинает насмешливо рисовать его «со стороны». История главной пары героев романа — Пантагрюэля и Панурга — это союз-спор «всезнающего» персонажа со «всеумеющим». Это также пародийный диалог фольклорного черта с фольклорным плутом. Представая перед читателями то ярмарочным зазывалой, то прилежным историографом, то философом-мудрецом, Рабле пропагандирует серьезные идеи: это и мирная государственная политика, и гуманистическое образование и воспитание, свободное сосуществование людей — Телемское аббатство. Наконец, писатель экспериментирует, увлекаясь языковой пародийной стилизацией, сталкивая низовую, «площадную» (М. М. Бахтин) лексику и характерные для речи школяров латинизмы, мешая забавные неологизмы и псевдоученый жаргон.

Рабле любит оперировать цифрами. Брат Жан истребляет врагов в количестве 13 622 человека. У Панурга 63 способа добывания денег, из которых самый частый — обыкновенная кража (вспомним Остапа Бендера!). Кроме того, у него 214 способов тратить деньги.

Смех, одновременно разрушающий и созидающий, отрицающий и утверждающий, носит у Рабле подлинно универсальный характер. Недаром «Гаргантюа и Пантагрюэля» называют одновременно комическим эпосом, меннипейным романом, фантастической хроникой, философским памфлетом, сатирическим обозрением. Замысел Рабле настолько масштабен, что, по существу, ставит его сочинение над всеми отдельно взятыми направлениями возрожденческой мысли. И, таким образом, роман превращается в грандиозный свод одновременно средневековой и ренессансной гуманистическо й кул ьтуры.

Хотя о Рабле накоплена обширная научная литература, подлинно новаторским оказался труд выдающегося российского литературоведа и философа М. М. Бахтина «Творчество Франсуа Рабле и народная смеховая культура Средневековья и Ренессанса». В этом [руде, ставшем событием в гуманитарной науке и получившем признание за рубежом, М. М. Бахтин совершил важные открытия, имеющие теоретико-методологическое значение. Он показал, что поэтику романа питала народная карнавальная культура, что смех Рабле — «веселый, ликующий», амбивалентный, т.с. отрицающий и утверждающий. Русский читатель смог ощутить все языковое своеобразие Рабле благодаря виртуозному по точности переводу Н. Любимова. Вклад в изучение Рабле внесли также Е. Евнина и Л. Пинский, а среди его лучших иллюстраторов — Г. Доре (он также иллюстрировал «Божественную комедию» Данте).

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>