СЛОЖНОЕ СКЛОНЕНИЕ ПРИЛАГАТЕЛЬНЫХ

Уже в общерусском праязыке сложное склонение прилагательных подверглось сильному влиянию со стороны местоимений. Старые формы сохранялись только во множественном числе, в творительном единственного и в дательном-творительном множественного, т. е. там, где в окончаниях был звук ы: новыхъ, новыми, новымь, новыма и т. д., а также еще в именительном-винительном всех родов и чисел. Но одно время держались рядом с новыми формами, образованными но склонению местоимений, также и старые. Ясно сказалось это в некоторых дальнейших явлениях в родительном падеже женского рода: старое окончание -ъгь (новъгь) заменилось через -ъь диалектически (об этой замене скажу ниже); ср. отсюда диалектически -ый, например: с святым, Мосал. (Шахм.), а также -эй. Последнее изменение имело место в белорусском и южновеликорусском наречии. В слабоударенных словах-местоимениях тъ, одинъ, когда они стояли под сильным ударением: итак, род. тый, одный заменялись через тэй, однэй, отсюда -эй передавалось и в дательный, и местный женского рода, а также и в творительный: тэй, однэйпереходя отсюда и в прилагательные (примеры в фонетике). Фонетически -ыгъ переходило в -ыи; отсюда в разных говорах в результате диссимиляции, с одной стороны, -ыё, а с другой -ыя: белорус.—мимо поповыя нивки, Быхов. (Ром., Ill, 416); великорус.—от добрые сестры, Орл.-Вят. (Отв. № 42); у которой избы-то, у старыя или у новыя, Буйск. (Отв. № 18), и др. По-видимому, упорно держалось -гъмь в местном единственного мужеского и среднего рода: новгъмь. По-видимому, это окончание поддерживалось влиянием конечного п> в именах, ср. въ но- вгьмь городгь. В местоимениях окончание -гъмь было известно в творительном падеже, между тем как в местном было -омь; отсюда новообразование въ новомь городгь. Но форма новгъмь вследствие влияния местоименного склонения получала значение также и творительного единственного, а это повело к диалектическому, весьма, однако, распространённому совпадению окончаний творительного и местного единственного. Когда -гъмь было вытеснено через -ымь, в творительном и местном единственного оказалось одно общее окончание -ым. Отсюда столь упорное в диалектах совпадение творительного и местного единственного в одном окончании -ым. Уже в старинном языке отмечу: в Полоцкимъ повЪтЬ, Гр. 1507 (А.Ю.З.Р., I, № 42); оу высокимь городе, Увар. сп. Лит. лет. Ср. в современ. великорус, диалект.: на худым, в большым, во фторым, на вараным кане; отсюда и в местоимениях: в ним,— а с другой стороны: в тым, в тем, в однем, на другем. Приведу примеры: в большим городи, Остр. (Отв. № 33); на высоким, Гдов. (Отв. № 11); в прошлым году, в большым, Великолуц. (Отв. № 45); в прикрасным саду, Котельн. (Отв. N2 46); в зеленым саду, Буин.Симб. (Отв. № 57); на худым, на дурным, на больным, Зубцов. (Отв. № 60); в галубым платьи, Карсун. (Отв. № 67); на худым конце, в таким случае, Новосил. (Отв. № 77); на дурным месте, Мышк; (Отв. № 78); на высоким дереве, на другим месте, Ме- ленк. (Отв. № 247); в большим селе, Малмыж. (Отв. № 105); на другим бирегу, Белоз. (Отв. N° 166); в чужим, Ирбит. (Отв. N° 204); в синим армяке, Влад. (Обл. сл., 15); в белым толковым платке, Яросл. (Тихвинский); ф старым доми, во фторым окне, в русским платки, Казан. (Будде); на барским дворе, Казан. (Будде в Сборн. в ч. Фортунатова); на вараным кане, в шестым гаду, в худым мести, Терск.-Моздок. (Караулов). В местоимениях: в ним, Алатыр. (Отв. № 32); в тым, Великолуц. (Отв. N° 45), Котельн. (Отв. N° 46); о всим, Остр. (А.Г.О.). Окончание -ем в местоимениях: ф тем доме, Самар. (Отв. N° 40); в тем кливе, Карсун. (Отв. N° 67); в тем, Ирбит. (Отв. N° 204); в тем доме, Малмыж. (Отв. N° 103). То же в белорусском: на сивым конику, Могил. (Отв. N° 4), Диен. (Отв. N° 6), Пинск. (Отв. № 1); на чужым двару, Минск. (Отв. N° 7); у золотым кресли, Быхов. (Ром., 111, 215); также: аб адным кане, Минск. (Отв. № 7); о маим, Свенц. (Отв. N° 13); у другим месци, Рогач. (Ром., Ill, 185). То же диалектически и в украинском, например: лемк. местн. ед.— добрым, великым, синим (Верхр.). С течением времени исчезло совсем окончание -гъм в местном единственного в русском, белорусском, украинском языках, а также окончания женского рода чьи в дательном и местном. Предложенное объяснение находит себе подтверждение и в том, что диалектически является -ом в творительном единственного: чередование новом, нов/ьм и новым в местном единственного имело следствием появление новгьм, новым и также новом в творительном, ср.: с добром отцом, с белом лицом, Белоз. (Отв. N° 162). Сюда, думаю, не относятся формы, как: за молодом 1ванушком Годиновичем, Кирша Дан., 59; со молодом Иваном Го- диновичем, ib., 60, и др., о которых мы говорили выше: они являются в определенных формулах и должны быть поэтому признаны старыми формами.

Скажу несколько слов об окончаниях. В им.-вин. мн. всех трех родов господствующим являются окончания -ые по происхождению это формы вин. мн. мужеского и женского рода. Приведу примеры: ръ1бные ловища, Дв. гр. 1527 (Собр. Бел., N° 5); велкие ловища, Дв. гр. 1535 (Собр. Бел., N° 8); оурочные лЪта, Гр. 1447 (С.М., N° 40); которъщ, Гр. 1455—1462 (А. Калач., I, № 37); лЪшебные лйсът, Дв. rp. XV в., № 104; безбожные же снове измаилови, Лавр.; русосые кнази, русский сторожеве, ib.; манастъфьские люди, Гр. 1462—1505 (С. Mi, №46); с тйми селъ1 который тагли, Дух. 1389, № 34; а котораи места слободьский, ib.; ратный воеводы и дйти боирьский и всакГЬ ездоки, Гр. 1472 (С. М., № 54). Ср. в современном языке: новые, добрые, Моек.; черные грибы, лутчие места, Дмитров. (В. Черныш.); злые, добрые, Холмог. (Отв. № 50); белые коровы, Тотем. (Отв. № 192). В северновеликорусском наречии вместо -ые нередко -ыё и -ыя; jo и ja являются фонетическим изменением звука je в конце слова — диссимиляция (см. фонетику). Так, находим: белыё коровы, Тотем. (Отв. № 192); темные ночи, Тотем. (Отв. № 196а); злые люди, белыё коровы, сильныё ветры, топкиё болота, сырыё места, Великоуст. (Отв. № 199); злыё собаки, Орл.-Вят. (Отв. № 63); деревянныё крыши, Слобод. (Отв. № 222); ясныё дни, Нолин, (Отв. № 68), Рядом: злыя люди, ясныя дни, сильныя лошади, Великоуст. (Отв. № 195), Кологр. (Отв. № 61); новыя ворота, сырыя места, Слобод. (Отв. № 222); белыя руки, белыя гуси, Чухлом. (Отв. № 62); злыя, красныя, Холмог. (Отв. № 50); сюда же относится -ыя, -ия в южновеликорусском наречии: чужыя, Дон. (Калмыков); сухия, Богородск. (Черныш.) и т. д. Фонетически вместо -ые ждем -ьш, которое и находим во многих говорах; замена через -ые нефонетическая, под влиянием е из » в те, мое, оне, одне; ср. -ьш, -ии: синии, Дон. (Калмыков); желтый нивы, узкий окны, Великоуст. (Отв. № 45); разный, Дмитров. (Черныш.); хороший, Богородск. (Черныш.); белый овечки, Орл.-Вят. (Отв. № 63); тонкий жерди, Слобод. (Отв. № 222); сухии ветки, какии дела, Брянск. (Отв. № 259). Ср. в южновеликорусском в слогах неударяемых другую диссимиляцию: -ыи заменяется через -аи: дббраи люди, Мещов. (Черныш.); тбпкаи балоты, Брянск. (Отв. № 259). Впрочем, -ыи в именительном множественного могло возникать и иным путем (см. ниже). Окончание -ые, несомненно, старое окончание вин. мн.; но -ие в случаях, как синие [отсюда синие нитки, Орл.-Вят. (Отв. № 63)], представляет соединение старого окончания вин. мн. сингыь с окончанием им. мн. синии. Такую же контаминацию обнаруживают нижеследующие формы из древнего языка: в книги данстие (А. Калач., 1, № 31, где т из формы им. мн. мужеского рода даньстии); рустии снъц Лавр.; первие, Лавр.; собрашасл лучьшие люди, Лавр. В древнем языке, а частью и в современном находим указание и на обобщение окончания им. мн. мужеского рода для всех родов: шляхетнии листове, Гал. гр. 1421 (при: инъгё листъ1 судовыЪ— в вин. мн.); современ.— пьянии, они голоннии, Мышк. (Отв. № 78), где сказалось влияние пьяни, голодни. Но особенно обычно и в древнем, и в современном языке окончание -ыи для им.-вин. мн. всех родов; мы видели, что частью оно заменяло -ые фонетически, но частью под влиянием -н в им. мн. таких случаев, как ради, виновати, и в особенности местоимений ти, они, мои, ecu и т. д. Приведу примеры из древнего языка: добрый, Гр. 1529 (Собр. Бел., № 43); за малый селца, Новг. рядн. XV в. (G. М., № 15); во школнъш села, ib.; никоторый дЪла, Гр. 1425—1462 (С. М., № 34); ни в какии проторы, Гр. 1447—1456 (А. Калач., I, № 31); ? поути горнии (вин. мн.), Гр. ок. 1301 (Р. Л. А.); всакыи оугодьи, Дв. гр. XV в., № 105; рыбный ло- вища, ib.; орамыи земли, вин. мн., Дв. гр. XV в., № 1, 7; горнии земли, Дв. гр. XV в., № 8; Никольский (им. мн.), Дв. гр. XV в., № 1, 2; бобровый ловища, ib.; № 103; иренскии озора, ib.; № 111; волости новгороськыи, Новг. гр. 1305—1308, № 6; дроугыи г (вин. мн.), Новг. гр. 1314, № 12; люди ратный, Виленск. сп. Лит. лет.; князи и бояре литовьскыи, ib.; никоторый дЪла, Гр. 1425—1462 (С. М., JSfe 34); села боярьскии, Моек. Догов. 1428, № 43; новый людие, Тр. сп. Новг. 1-й, 566; задн'Ьпрескыи кнази, им. мн., Ипат., 290а; воеводы ладьскыи, ib., 3076; бомре галичь- екыи и володимерьстии, ib., 2456; грамоты дерноватый (вин. мн.), Новг. гр. 1372, № 13; гвозди железный (вин. мн.), Лавр.; кнази изьимахом л'Ьпшии, Лавр, и т. д.

В винительном падеже женского рода вместо окончания -ую рано является -ою; -ою вместо -ую под влиянием -о/ь вместо -ыгь, -ои вместо -п?и, а также случаев, как мою, кою. Приведу примеры из древнего языка: в жизнь вЪчною, Поуч. Конст. Болг. XI11 в., 169а; н.пороцьною влдчцоу, Минея 1095 г., № 194, 65в; въ моукоу въ негоньзьною, Сборн. 1073, 44с; дроугонл деелтиноу, ib., 88д; въ въторою и въ третий, ib.; кнгиню киръ Михайловою, Нсвэросс. сп. Новг. 4-й, 2856; третьею часть, ib.; 2896; золато- печатьною грамот^, ib., 564а; третьею, ib., 643а; льсть еретичь- скою, Минея XII в., № 221, 45а; вселеною всю, ib., 98а; зал-Ьшею землю, Новг. рядн. XV в. (С. М., № 15); великою дорогу, Гр. 1483 (А. 10.3. Р., I, № 31); купчею, Гр. 1683 (А. Калач., II, 667); нЪгобужскою дуброву, которою дорогу, нынешнею новою дорогу, Гр. 1677 (А. Калач., 1, 309); на тое мое вкладною, въ монастырь- скою вотчину, подлинною вкладною запись (А. Калач., 1, 457);

всякою мелкою скотину, Гр. 1688 (А. Калач., I, 536); домовою посуду, Гр. 1687 (А. Калач., II, 515); Литовскою землю, Увар, сп. Лит. лет.; поставиша третьсю црквъ, Лет. Авр.; страсть такою, Лавр., 56; сестру свою двоюродною (А. Калач., I, 486); чьстьною кръвь, Пост. Ильи Новг. (Кормч. 1282, Р. И. Б., VI, 78). В современном языке находим, например, в северновеликорусском: красною девку, Слобод. (Отв. № 48); новою, красною, тёплою, Волог. (Отв. № 82). Под ударением я примеров не знаю; это наводит меня на мысль, что в значительном числе случаев современное -ою вместо -ую обязано диссимиляции и новому влиянию на форму винительного падежа форм других падежей а а, о (добрая, доброй); для южновеликорусского такая диссимиляция должна быть принята во всяком случае; ср. красною, но худую, Брянск. (Отв. № 259); бёяаю, но злуя, Обоян. (Резанов). Приведу еще примеры: дббраю, рябаю, Грайвор. (Отв. № 279); хо- рошою дорогу, Холмск. (Отв. № 54); добраю женщину, Мещов. (Черныш.); краснаю рубаху, синяю шубку, Влад. (Бодров, Обл. сл., 15); также в белорусском: мокраю, цёплаю, Свенц. (Отв. № 13); мокраю, цёплаю, синяю, Пинск. (Отв. № 5). Полную аналогию с появлением -ою вместо -ую в древнем языке под влиянием окончания род. -о/ъ представляет появление -ыю вместо -ую, диалектически в северновеликорусском под влиянием окончания родительного -ьиъ: красныю девку, белыю корову, на большыю дорогу, Котельн. (Отв. № 46); ср. там же: род.—старыё чашки1.

О появлении в родительном женского рода -ой вместо -огь, в творительном -ой вместо -ою скажу ниже, в отделах великорусском и белорусском2. Это нефоиетическое сокращение окончаний не можем отнести к древнейшим эпохам ввиду отсутствия его в украинском (лемковские формы родительного, как доброй, великой, рассмотрим ниже в украинском отделе3). Равным образом к позднейшим явлениям относим формы множественного числа на -них, -ыим, -ыими или на -ыех, -ыем: они возникли под влиянием формы именительного множественного числа и передавали свое -ыи, -ые также в творительный единственного.

Особого рассмотрения требует сложное склонение прилагательных с основой на старое -ij (третий, божии, козии, ср. лат. [1] [2]

raedius). Выше при образцах были рассмотрены формы именного склонения. В сложном склонении особую судьбу имела форма именительного падежа единственного числа: koz’bjb — в именном, koz’bjbjb — в сложном (точнее koz’bj — в именном и koz’bjbi — в сложном). Но сочетание bjb (точнее bjb) вследствие выпадения j (или i) между обоими ь стянулось в одно ь (точнее г») еще в общеславянском праязыке: так явилось koz’bj в именительном падеже сложного склонения, т. е. форма, тождественная с формою именительного падежа склонения именного. Это уже в древнерусском языке повело к тому, что в именительном-винительном всех родов и чисел вместо форм сложного склонения стали употребляться формы склонения именного: вместо koz’jaja, koz’juju, koz- jeje, koz’jiji, koz’j'bjfc и т. д. стали употреблять формы koz’ja, koz’ju, koz’je, koz’ji, koz’jk. Cp. современные великорусские лисья, лисью, лисье, лисьи в именительном-винительном падежах при лисьего, лисьем и т. д. в других падежах; в древнем языке: треть, при: дроугая, Хожд. Афан. Ник., 3736; третье, Дух. 1328, №22, осмничье, Дух. 1356, №26; а третьи межа, Дв. гр. XV в., № 54; шюба бораньи, ib., № 116; шюбу боранью, ib., № 121. Необходимо отметить возможность новообразований в именительном единственного, поддерживавших старые формы и в других именительных и винительных падежах. Так, в Ипат. находим рыбьии хвостъ вместо рыбии; ср. также современ. лисьёй, мед- вежьёй, Устюжн. (Отв. № 28), с -ой вместо -ей под влиянием доброй. Примеры древних окончаний, как божьюю, третьяя в русских памятниках приведены выше при образцах.

1

  • [1] 1 Далее со знаком N3 написано: -уя вместо -ую. {Ред.)
  • [2] Последний отдел А. А. Шахматовым не был обработан. {Ред.)8 Этот отдел также не был обработан. {Ред.)
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >