Полная версия

Главная arrow Литература arrow ИСТОРИЯ ЗАРУБЕЖНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XX ВЕКА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Шервуд Андерсон: новая проза

Воображение должно постоянно насыщаться действительностью, иначе оно обречено на голодную смерть. Изолируйте себя наглухо от жизни, и вы уже не художник...

Ш. Андерсон

Конечно, радикальные писатели составляли лишь малый сегмент в широкой литературной панораме великого десятилетия. При всем ее жанрово-тематическом многообразии, высшие достижения 1920-х гг. связаны, как уже подчеркивалось, с творчеством прозаиков, писателей новой волны. Все они родились на исходе последнего десятилетия XIX в. (Фицджеральд и Дос Пассос в 1896, Фолкнер — в 1897, Хемингуэй в 1899 г.). Если использовать крылатое выражение Достоевского о «Шинели» Гоголя, все они вышли из одной книги, сборника Шервуда Андерсона «Уайнсбург, Огайо» (1919). У. Фолкнер отозвался о нем как об «отце всего нашего поколения». Своим творчеством он содействовал становлению психологической разновидности в реализме.

Ранний этап: накопление мастерства. Судьба Шервуда Андерсона (1876—1941) неординарна. Его родители были выходцами с Юга; семья, бедная и многодетная, вела кочевой образ жизни. От отца, умельца, мастера на все руки, одаренного рассказчика, будущий писатель унаследовал стиль и ритм живой речи, что позднее стало замечательной чертой его манеры. Шервуд Андерсон, учась урывками и трудясь с восьмилетнего возраста, стал зарабатывать на жизнь в качестве рассыльного, а в 14 лет оставил школу. Был газетчиком, служил солдатом. Затем удачно занялся бизнесом, сделался владельцем фирмы, однако в 36 лет, уже обремененный семьей, отец троих детей, Андерсон круто меняет свою судьбу: оставляет фирму, переезжает в Чикаго, твердо решив стать писателем. Случай редкий, если не сказать, уникальный. Свидетельство целеустремленности и силы характера.

Первое заметное сочинение Андерсона — роман «Сын Уинди Макферсона» (1916), пронизанный автобиографическими мотивами. Это история жизни бедного подростка в маленьком городке в штате Айова; удачливый в бизнесе, он пережил разочарование, переменил образ жизни в поисках жизненной правды. В 1910-е гг. Ш. Андерсон был близок к радикальным кругам, журналу «Мэссиз», дружил с Джоном Ридом, его бунтарские настроения отозвались в романе «Марширующие люди» (1917).

Герой романа Мак Грегор провел юность в горняцком поселке, где познал горе и нищету. Бунтарь по натуре, он возмущен пассивностью людей труда. Его мечта — сформировать армию пролетариев, организованных, подчиненных единой воле. С этой целью он формирует в Чикаго «Движение марширующих людей». В романе были заметны плакатные краски в обрисовке романтизированного протагониста, заданность и публицистичность, которые довлели над живыми наглядными картинами.

«Уайнсбург, Огайо»: книга о людях-гротесках. Однако не романная, а малая новеллистическая форма органичнее всего отвечала художественной индивидуальности Андерсона. Сенсационный успех пришел к нему с выходом его знаменитого сборника «Уайнсбург, Огайо» (1919). Он вызвал общеамериканский резонанс, стал вехой в истории национальной литературы, своеобразной точкой отсчета в развитии реалистического искусства.

Двадцать три новеллы сборника сформировали своеобразный цикл, роман в новеллах. Подобный принцип циклизации был опробован в литературе, например в «Записках охотника» Тургенева, популярность которого в США была велика, а также Джеком Лондоном. Позднее его взяли на вооружение в новеллистике Хеминуэй, Фолкнер, Стейнбек, Фицджеральд. Внутренняя цельность у Андерсона достигалась прежде всего благодаря общему месту действия — маленькому городку Уайнсбург в штате Огайо. Он имел свою топографию, сквозных персонажей, главным из которых был молодой журналист Джордж Уиллард, сотрудник местной газеты, мечтающий о писательской карьере. Перед читателем сборника проходила череда нелепых людей, одиноких, неприкаянных. Новизной отличалась не только типология героев, но и стилистика новелл. А они напоминали психологические эскизы.

До Андерсона в США в целом тон задавала остросюжетная новелла с увлекательными коллизиями, четко прорисованными характерами. Ее образцы мы находим у В. Ирвинга, Я. Готорна, Э. По, Б. Гарта, М. Твена, О. Генри и многих других. У Андерсона, напротив, отсутствовал отчетливо прочерченный сюжет, содержание строилось на настроении, нюансах, психологическом подтексте. Андерсон исходил из того, что подлинная жизненная история — это «история какого-то момента». Его герои «приходили ниоткуда и уходили в никуда». Это был как бы кусок, фрагмент жизни. В этом плане III. Андерсон был, конечно, ближе к чеховскому, а не мопас- сановскому типу новеллы. Один из героев сборника, странноватый доктор Персивал учил молодого журналиста Джорджа Уилларда не быть «простым продавцом слов»: «Цель в том, чтобы передать, что люди думают, а не то, что они говорят». Эта мысль — сердцевина эстетики Ш. Андерсона.

Шервуд Андерсон дал своему сборнику подзаголовок «Книга гротесков». Его герои — люди с чудинкой, ущербные, ушибленные жизнью. Сами новеллы по форме — это портреты одиноких, странноватых обитателей Уайнсбурга, какими они видятся Джорджу Уилларду. Неясные томления, смутные, нереализованные желания, невозможность для одного человека достучаться до другого — лейтмотив большинства историй, рассказанных Андерсоном. В них обнажался внутренний трагизм внешне, казалось бы, ординарного, неприметного существования людей, страдающих от дефицита внимания, любви и тепла. В конце концов, главная внутренняя тема сборника — человеческое одиночество. Позднее она прозвучит, что неслучайно, в американской литературе с огромной силой.

Связанные с ней мотивы присутствуют и в двух других новеллистических сборниках, закрепивших славу III. Андерсона, — «Триумф яйца»

(1921), «Кони и люди» (1923). Молодая девушка Розалина вот уже три года томится в тщетном ожидании счастья. Особенно тоскливы для нее вечера, когда она сидит рядом с матерью и они не разговаривают {«Из ниоткуда в ничто»). Знаковым для Андерсона становится персонаж новеллы «Братья». Сухонький старичок, держащий в руках маленькую собачку, он стоит у дороги и тщетно пытается обменяться хотя бы малозначительными фразами с редкими прохожими. «Вся история одиночества людей, их стремление к недостижимой красоте пыталась выразить себя устами этого жалкого бормочущего старика, сошедшего с ума от одиночества», — комментирует Андерсон. Герою рассказа «Повесть о человеке», полубезумному поэту Эдмунду Уилсону мир кажется загроможденным стенами, а человеческая душа — «вывернутой наизнанку».

Андерсоновские персонажи, как правило, люди с безусловными отклонениями. Но это скорее не врожденная особенность, но и нередко плод безысходности провинциального образа жизни. Одаренный педагог Уинг Бидлбом страдает невинной эксцентрической привычкой прикасаться ко всякому живому существу. Это вызывает злобную реакцию местных невежественных фермеров, которые фактически изгоняют его из городка, лишают возможности преподавания в местной школе {«Руки»). Фермер Каули, приехав в Уайнсбург, чувствует себя ненужным и непонятым. Его не оставляет мысль, что окружающие считают его чокнутым. Он бежит из города, чтобы начать новую жизнь {«Чудак»). Эллис Хайдмен, одинокая женщина, томимая смутными эротическими желаниями, тщетно ждет возлюбленного. Пленница своих нереализованных страстей, она, обнаженная, в отчаянии выбегает на улицу {«Приключение»). Странный молодой человек Сэт Ричмонд, похоже, утратил дар речи и не способен выразить свои чувства к дочери местного банкира {«Мыслитель»). Священник Кертис Хартман мучительно борется с сексуальными страстями, пока не уверяет себя в том, что Бог материализовался для него в виде женщины {«Божья сила»). Человеческие души калечат эгоизм, жажда накопительства, зависть и неприязнь к ближнему. Ни один брак в новеллах не является счастливым. Любовь для андерсоновских героев — неодолимый источник страданий.

В его творчестве получили воплощение фрейдистские идеи. А они приобрели исключительную популярность в 1920-е гг. в США, как и вообще на Западе, способствуя ниспровержению всякого рода пуританских, ханжеских табу (об этом свидетельствует творчество Дж. Джойса, Г. Л. Лоуренса, Ю. О’Нила). Если писатели, склонные к натуралистической, социологической, детерминистской интерпретации акцентировали социально-экономические факторы и условия, то Ш. Андерсон показал, сколь значим биологический момент, сложная психологическая природа индивида.

В то же время Шервуд Андерсон был среди таких писателей, как Эдар Ли Мастерс {«Антология Спун ривер»), Синклер Льюис {«Главная улица»), которые взрывали миф о добродушной, милой одноэтажной Америке.

Значительно менее удачлив был Андерсон в своих романах 1920-х гг., таких как «Бедный белый» (1920), «Многие браки» (1923) и «Темный смех» (1925). Последний роман оказался перегруженным любовными ситуациями, данными в нарочито фрейдистском преломлении. Эго вызвало ироническую реакцию Э. Хемингуэя, написавшего роман-пародию на Андерсона «Вешние воды» (1926). Э го поссорило Андерсона, чуткого к молодым талантам, с его учеником Хемингуэем, которого за несколько лет до этого он ввел в большую литературу.

Последнее десятилетие: «По ту сторону желания». На заре «красных тридцатых» Андерсон обретает новое дыхание. Резко возрастает его общественная активность. Вместе с Драйзером, Дос Пассосом он участвует в создании коллективной книги «Говорят горняки Харлана» (1923), явившейся результатом поездки к бунтующим шахтерам штата Кентукки.

Итогом «полевения» Шервуда Андерсона стал его роман «По ту сторону желания» (1933), документальной основой которого была завершившаяся неудачей забастовка текстильщиков в Гастонии в 1929 г.

Роман Андерсона, как и некоторые другие его произведения крупной формы, фрагментарен по структуре. Он не стал удачей Андерсона не только в силу отсутствия внутренней целостности; само изображение классового конфликта, производства оказалось вообще трудной задачей не только для левых литераторов, но и для таких многоопытных мастеров, как Синклер Лыоис, Джон Стейнбек, Уолдо Фрэнк и др.

Подобно другим своим коллегам, Шервуд Андерсон пробует силы в документалистике. Его книга «Америка в замешательстве» (1935) составлена из очерков, репортажей, написанных во время поездок писателя по стране в пору Великой депрессии. В ней Андерсон запечатлел процесс индустриализации Юга, когда на смену плантаторам и богачам-землевла- дельцам пришли «новые тираны», биржевики, фабриканты, монополисты. Правда, период сближения Андерсона с левыми (и не только его одного) был кратковременным. В середине 1930-х гг., как и некоторые его коллеги, обескураженные известиями о «большом терроре» в России, он порывает с радикальными кругами. Конец 1930-х гг. стал для него малопродуктивным. Умер Андерсон в 1941 г.

Мир Андерсона: трагизм повседневности. Свои эстетические позиции Андерсон изложил в ряде статей и автобиографической книге «История рассказчика» (1924). Одним из первых он оценил роль Драйзера для отечественной словесности. Был среди тех художников, которые в 1920-е гг. стремились использовать психоанализ Фрейда, обогащая тем самым художественное осмысление человека.

Андерсон был провозвестником нового реализма: действительность во всей ее неоднозначности и многогранности получает художественное воплощение благодаря писательской фантазии: «Разве мадам Бовари существовала в действительности? Она родилась под пером Флобера, который заставил ее жить в воображении читателей».

В его прозаических миниатюрах сюжетная неординарность сочеталась с тонким проникновением в глубины человеческой души, подтекстом. «В Америке чувствуешь себя ужасно одиноким», — признавался он. И придавая живую наглядность трагизму повседневности, существованию, лишенному духовности, тепла и сострадания. Андерсон был блистательным рассказчиком, придававшим огромное значение единственно точному слову, столь же значимому для писателя, как красочный мазок для живописца. Манере Ш. Андерсона, склонного к фрагментарности, присуща импрессионистичностъ.

Шервуд Андерсон свидетельствовал: как новеллист он многим обязан русским мастерам. «До тех пор, пока я не нашел ваших русских прозаиков, ваших Толстого, Достоевского, Тургенева, Чехова, — сообщал он переводчику П. Охрименко, — я никогда не читал прозы, которая бы меня удовлетворяла». Особую симпатию он питал к Тургеневу.

Художник-новатор Андерсон обрел свою оригинальную тему, интонацию и стиль. «Мы стали какими-то другими людьми с тех пор, как прочли его рассказы и романы, — признался один из его читателей. — Мы как-то по-другому смотрим на те улицы, по которым ходим, на тех людей, которых встречаем...»

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>