Полная версия

Главная arrow Литература arrow ИСТОРИЯ ЗАРУБЕЖНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XX ВЕКА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Сэндберг: «Я - народ»

Я прихожу

с круто посоленным хлебом,

ярмом непосильной работы,

неустанной борьбой

нате, берите:

голод,

опасность

и ненависть.

К. Сэндберг

Сэндберг и Фрост — в чем-то две равновеликие поэтические индивидуальности. Они образуют, как это уже случалось в истории литературы, контрастную пару. Сэндберг — продолжатель традиции Уитмена, мастер верлибра, поэт демократического звучания и широкого тематического диапазона.

Карл Сэндберг: творческий путь.

Карл Сэндберг (1878—1967) был уроженцем Среднего Запада, края прерий и бескрайних полей; эти пейзажи позднее будут возникать в его стихах. Родители его были шведами-имми- грангами, отец — рабочим. С ранних лет Сэндберг приобщился к труду, кочевал по Среднему Западу, выполнял разные работы в городах и на фермах, был солдатом во время испано-американской войны 1898 г. Окончив колледж (1902), занялся журналистикой. Как и многие литераторы в начале века, пережил увлечение социалистическими идеями.

Вместе с Фростом, Т. С. Элиотом и др. Сэндберг воплощал одну из граней новой поэзии, складывавшейся в 1910-е гг. в рамках Поэтического ренессанса. Он обратил на себя внимание после публикации в упоминавшемся журнале «Поэтри» в 1914 г. знаменитого стихотворения «Чикаго». Оно обратило на себя внимание энергией свободного стиха, смелыми метафорами и использованием грубоватого просторечия:

Свинобой и мясник всего мира,

Машиностроитель, хлебный ссыпщик,

Биржевой воротила, хозяин всех перевозок,

Буйный, хриплый, горластый,

Широкоплечий — город гигант.

(Пер. И. Кашкина)

Сэндберг — одна из ведущих фигур в группе чикагских литераторов, которые в 1910-е гг. заявили о себе как самобытное региональное явление об щеамериканской знач и м ост и.

Авторитет Сэндберга был закреплен сборником «Чикаго» (1916), где он выступил как поэт-урбанист, певец растущего мегаполиса, средоточия промышленного производства и резких социальных контрастов. В эти годы Сэндберг печатается как поэт социально ориентированный в леворадикальных журналах «Мэссиз» и «Либерейтор»: об этом свидетельствуют такие его стихи, как «Выбор», «Лжецы», «Памяти достойного», «Небоскреб». Свое эстетическое кредо поэта демократических убеждений он выразил хрестоматийными строками из стихотворения «Выбор»:

Я прихожу

с круто просоленным хлебом,

ярмом непосильной работы,

неустанной борьбой

нате, берите:

голод,

опасность

и ненависть.

(Пер. И. Кашкина)

В его стихах предмет поэтического внимания — жизнь заводов и фабрик, быт городских окраин, ферм, разбросанных посреди бескрайних прерий, нелегкая доля простых тружеников (сборники «Сборщики кукурузы», 1920, удостоенный Пулитцеровской премии; «Дым и сталь», 1922 и др.). Большим «индустриальным поэтом Америки» назвал его Маяковский. Сэндберг постоянно ощущал себя кровно связанным со своей страной: «Я родился в прерии, и сок ее пшеницы, цвет ее клевера, глаза ее женщин дали мне песню и лозунг».

В художественном стиле Сэндберга, сложившемся к началу 1920-х гг., преобладают различные вариации свободного стиха, который порой перерастает в ритмизированную прозу. Сэндберг также выступал как фольклорист, с увлечением собирал образцы песенного и поэтического устного народного творчества соотечественников (сборник «Американский мешок песен», 1927). Кроме того, он любил исполнять народные песни и собственные стихи под гитару.

Наряду с работой в художественно-поэтических жанрах Сэндберг выступает как биограф и историк, создав фундаментальный шеститомный труд, посвященный Аврааму Линкольну. Он состоит из двухтомника «Авраам Линкольн: годы прерий» (1929) и четырехтомника «Авраам Линкольн: военные годы», последний был удостоен Пулитцеровской премии. Труд Сэндберга выделяется на фоне бескрайней американской «линкольнианы» основательностью: он был вдохновлен любовью поэта к своему герою. Сэндберг, как и великий президент, верил в коллективную мудрость народа — опору наших надежд. Вспомним, что Линкольну посвящены, наверное, лучшие стихи Уитмена, влияние которого ощутимо во всей американской поэзии века. Сэндберг был одним из самых ярких продолжателей уитменов- ской традиции. Ее воплощением стала его поэтическая книга «Народ, да» (1936), одно из знаковых явлений литературы «красных тридцатых». В ней Сэндберг стремился дать эпическое, емкое полотно Америки и ее народа. В книгу включено более ста стихотворений, касающихся многих жизненных аспектов (созидание, богатство, война, справедливость, право, труд). Книга Сэндберга — мощный поэтический эпос, вобравший в себя все многоцветье ландшафтов, этносов, отразивший нравственные и социальные проблемы Америки, главные события ее прошлого и настоящего.

В книге Сэндберга получили развитие идеи, высказанные еще в раннем стихотворении «Япарод», открывающемся многозначительными строками. В них он в духе автора «Листьев травы» отождествляет себя со своими соотечественниками, славными своей трудовой, созидательной энергией:

Я — народ, я — чернь, толпа, массы

Знаете ли вы, что все великое в мире создано моим трудом?

Я — рабочий, изобретатель, я одеваю и кормлю весь мир.

(Пер. И. Кашкина)

В годы Второй мировой войны Сэндберг занимает твердую антифашистскую позицию. Он солидарен с Россией в ее отпоре нацистам. Пишет взволнованное стихотворное послание-обращение к Дмитрию Шостаковичу, творцу знаменитой Седьмой («Ленинградской») симфонии. Партитура этого прославленного музыкального сочинения была доставлена весной 1942 г. в США и стала исполняться с огромным успехом крупнейшими симфоническими оркестрами страны. Значение музыки Шостаковича выходило за чисто эстетические рамки: она звучала как гимн героического сопротивления русских нацистской агрессии. В последние годы своей долгой жизни Сэндберг не устает интенсивно трудиться в разных стихотворных жанрах, оставаясь верным основному демократическому, гуманистическому пафосу своего творчества. Посещает нашу страну. Его «Полное собрание стихов» (1950) увенчано очередной Пулитцеровской премией; выходят его сборники «Песня ветра» (1960) и «Мед и соль» (1963), а также новое, уже посмертное издание «Полного собрания стихов».

20.5. Гарлемский ренессанс: поэзия Ленгстона Хьюза

Я — тоже Америка.

Ленгстон Хьюз

1920-е годы — это время, когда резко возрос интерес к литературе и шире, культуре темнокожих американцев. К находившейся долгое время в очередной изоляции и неравноправной части общества, которую называли «черной» Америкой. Само понятие «плавильного котла» не исключало мультикультурного характера общества в США. А это определяло наличие этнического колорита, равно как и целых этнических течений в американской словесности, тех образцов, которые созданы темнокожими американцами, латинос (т.е. людьми с испаноязычными корнями), евреями, индейцами, представителями азиатских диаспор, особенно китайской и т.д. Этнический колорит определил художественную природу ряда выдающихся мастеров слова, которые получили международное признание, стали лауреатами Нобелевской премии но литературе: это Сол Берроу, Исаак Башевис Зингер, Тони Моррисон.

Трудный процесс становления. Долгое время драматически складывались судьбы писателей с черным цветом кожи: это относилось не только к эпохе рабства, но и десятилетиям, последовавшим за его падением (1863). Длительный период литературное творчество представителей «черной» Америки игнорировалось официальным истеблишментом и академической наукой как нечто малозначительное и маргинальное, находящееся на периферии литературного процесса. Само духовное и художественное развитие негров тормозилось не только экономическим угнетением, дискриминацией и откровенным расизмом, прежде всего на Юге, по и комплексом неполноценности, который им настойчиво навязывался. Сам черный цвет кожи считался эмблемой второсортное™, отсталости в условиях «белого превосходства».

В XIX в. из среды негров удавалось выбиться немногим ярким личностям, таким как Фредерик Дуглас (1817—1895), бывший раб. Его перу принадлежит знаменитая автобиография, история жизни невольника, сумевшего вырваться из темноты, стать писателем и общественным деятелем, лидером черных. На исходе века заметными фигурами были темнокожие прозаик-новеллист У. У. Чеснатт (1852—1932) и поэт Поль Лоренс Данбар (1872—1906), о котором У. Д. Хоуэлле, ему покровительствовавший, писал: «Данбар дал эстетическую и вместе с тем лирическую интерпретацию жизни негров».

На рубеже XIX—XX столетий выдвигается Уильям Дюбуа (1868—1963), фигура поистине прометеевская, человек универсальной разносторонности: ученый, историк, социолог, педагог, общественный деятель, прозаик, мемуарист, поэт. Он прожил долгую жизнь, перешагнув 95-летний рубеж, оставил многотомное и разнообразное наследие, став, подобно своему предшественнику Ф. Дугласу, негритянским лидером на новом историческом этапе. В книге «Душа черного народа» (1903), этой «политической библии черных», он поставил перед темнокожими американцами первоочередную задачу — обретение гражданских прав во всей полноте. Он обосновал тезис о двойном сознании негра; с одной стороны, он — американец, с другой — чернокожий, живущий в неуютном для себя мире.

Новый этап в развитии литературы «черной» Америки — время после Первой мировой войны. В начале 1920-х гг. начинается культурное и литературное движение, названное Гарлемским ренессансом. В это десятилетие проявлялся интерес к негритянской культуре, музыке, джазу, танцевальному и вокальному искусству, в котором видели некую экзотику, противостоящую стерильной машинной цивилизации. Теоретик гарлемского ренессанса в предисловии к антологии «Новый негр» (1925), вышедшей под редакцией Алэна Локка, призывал к изображению темнокожего американца не как объекта сочувствия и сострадания, а как реальной личности со всеми недостатками и слабостями.

Ленгстон Хьюз: бард Гарлема. Самой значительной фигурой среди «гарлемцев» был Ленгстон Хьюз (1902—1967), крупнейший негритянский поэт, переросший узкие этнические рамки. Он был художником, плодовитым и во многом универсальным, а в его деятельности ярко проявилось просветительское начало. Он работал в разных жанрах: поэт и романист, драматург и новеллист; критик и переводчик; автор книг для детей и культуролог; публицист и фольклорист, собиратель образцов негритянского устного народного творчества; переводчик и популяризатор негритянской истории. Но наиболее оригинально и полно его талант проявился на поэтическом поприще. Его стихи стали фактом истории американской поэзии XX в.

Как разыскивает поэтов слава? Порой самым непредсказуемым образом. Так случилось с Леигстоном Хьюзом в бытность его мойщиком посуды в одном из нью-йоркских отелей. Однажды среди посетителей оказался знаменитый поэт Вечел Линдзи: он собирался читать свои стихи в концертном зале. Л. Хыоз хотел его послушать, но цветных в зал не пускали. Тогда Хьюз положил на столик Линдзи вместе с меню и несколько собственных стихотворений, переписанных от руки. Стихи понравились Линдзи, который тут же их продекламировал вместе с собственными. А потом опубликовал в газете, сопроводив их заметкой об одаренном поэте-негре, вынужденном работать в ресторане.

Когда Хыоз встретился с Линдзи, ему было 24 года. Выходец из негритянской семьи среднего достатка, он еще школьником проявил поэтические способности, поступил в Колумбийский университет на инженерную специальность, но затем решает круто переменить судьбу и в течение двух лет плавает на судне моряком. Затем живет некоторое время в Париже и Италии и возвращается на родин}', имея 25 центов в кармане, но переполненный стихами.

Он дебютировал сборниками «Усталые блюзы» (1926) и «Хорошие вещи в закладе» (1927). В них, с одной стороны, запечатлена экзотика художественной жизни Гарлема, негритянского квартала Нью-Йорка, мир кабаре, танцзалов, джаза; а с другой — быт негритянских низов, тех, кто работает или ищет работу. Литературный дебют Хьюза совпал с тем «черным бумом», который переживала в послевоенное десятилетие Америка. Сформировалась мода на негритянскую культуру, экзотику и «примитив», которые воспринимались как противовес бесплодию «долларовой цивилизации» и бездуховности «машинного века».

Настал «век джаза», воспетый Фицджеральдом. Загорелись яркие звезды негритянского искусства: джазисты Луи Армстронг и Дюк Эллингтон, певцы Роланд Хейс, Бесси Смит. Негры певцы, танцоры, живописцы, но особенно музыканты-исполнители обрели популярность. Им покровительствовали, о них благожелательно писали, хотя на Юге процветала сегрегация. Впервые темнокожие появились на бродвейских подмостках не во второстепенных ролях слуг, а как герои первого ряда (например, в пьесах О’Нила «Император Джонс» и «Все дети бога имеют крылья»). Налицо был рост этнического самосознания в среде черного населения, особенно на Севере.

Эти настроения отозвались уже в сборнике Хыоза «Усталые блюзы» («Вступление», «Негр говорит о реках», «Как я становился старше», «Плач по темнокожим» и др.).

В «программном» Эпилоге Хьюз писал:

Я тоже пою Америку Я сын ее темнокожий.

И пусть меня гонят на кухню,

Чуть гости придут, —

Я смеюсь,

Ем больше И вырасту сильным.

Увидят они:

Я красивый, я сильный,

Им станет стыдно:

Я — тоже Америка.

В пору «красных тридцатых» происходит резкая радикализация Л. Хьюза: в его творчество приходит новый герой, не «ниггер», вымаливающий благоволение белых, а личность, готовая себя защитить. Подобный поворот заметен в новеллистическом сборнике «Нравы белых» и особенно в образе Берта Норвуда, незаконнорожденного сына белого плантатора, героя новеллы «Отец и сын». В речи на Первом конгрессе американских писателей (1935) Хыоз призывал негритянских художников слова перейти на сторону рабочего класса и открыть белым те качества негритянского народа, которые выходят за рамки «черной экзотики». «Нам нужды герои», — провозглашал он в статье с аналогичным названием. Его радикализм отчетливо проявился в сборнике «Новая песня» (1938), в который вошла написанная в уигмсновском стиле поэма «Пусть Америка снова станет Америкой», воодушевленная верой в возможность подлинной демократии и расового равноправия. Его стихи 1930-х гг. при всей их декларативности были пронизаны горячим антирасизмом и верой в социальную справедливость. Они составили посмертно изданный сборник «Доброе утро, революция» (1974).

В целом Хьюз одушевлял исторический оптимизм, выраженный в стихотворной миниатюре «История»:

Прошлое было сплавом Крови и бед.

Этому в будущем Места нет.

(Пер. В. Васильева)

Хьюз был в числе тех американских писателей (Хемингуэй, Д. Паркер и др.), который побывал в Испании в пору Гражданской войны и выражал солидарность с республиканцами и их героическим сопротивлением («Песня Испании», «Герой интербригады»).

Два первых сборника Хьюза были той первоосновой, из которой вырастали «побеги» других его книг. В них были заложены те главные мотивы, образы и темы, которые он развивал и обогащал еще многие годы, в таких книгах как «Хранитель мечты» (1932), «Новая песнь» (1938), «Шекспир в Гарлеме» (1942), «Поле чудес» (1947), «Билет в один конец» (1949), «Монтаж несбывшейся мечты» (1951), «Пантера и хлыст» (1967). Это были именно поэтические книги, а не обычные сборники стихов, охватывающие определенный период. Хьюз тщательно их составлял. В каждой из них была своя внутренняя тема, настроение, пафос.

Хьюз был поэтом-урбаиистому бардом Гарлема. «Черная столица» была поистине «страной Хыоза». Здесь жили его герои: грузчики и музыканты, девушки из дансингов, рабочие и мелкие клерки. Гарлем был своеобразной моделью «черного» образа жизни.

Среди персонажей, им созданных, выделялся Джесси Симпл (его имя буквально означает простак) — фигура типичная и массовая. Он герой четырех книг бытовых зарисовок и фельетонов: «Симпл делится своими мыслями» (1950), «Симпл выбирает жену» и др.

Создавая фигуру Симпла, Л. Хыоз включался в споры о «негритянской сущности». Хьюз воплотил в Симнле дух и плоть Гарлема, человека из народа. Он наивен и хитроват, добр, нетерпим ко злу во всех его проявлениях, наделен чувством юмора, готов посмеяться и над белыми, и над цветными. Нетерпим к расизму и милитаризму, к политической трескотне. Отнюдь не безупречный семьянин, охотник до развлечений. Свыше 10 лет Симпл появлялся на страницах газетных колонок, стал любимцем читателей, многие из которых верили, что это не литературный персонаж, а реальное лицо. В 1960-е гг. Хьюз оказался свидетелем начавшейся «негритянской революции», откликом на которую стала его последняя поэтическая книга «Пантера и хлыст».

Поэзию Хьюза — а именно в ней он в наибольшей мере проявил свою самобытность — питали два животворных источника. Во-первых, это негритянский фольклор, в том числе такие его формы, как спиричуэлу т.е. духовный гимн, и блюз — народная лирическая песня, нередко грустного характера, исполнявшаяся в сопровождении банджо или гитары. Хьюз сделал блюз жанром поэтического искусства, закрепив его в качестве оригинальной стихотворной формы. Хьюз впитал в себя музыкальность, одушевлявшую устное творчество.

Во-вторых, вдохновляющим источником для Хыоза была уитменов- ская традиция, поэтика «свободного стиха». Его стихотворение «Старый Уолт» — не только признание в любви к Уолту Уитмену, но и символ поэтической веры, приверженность идеалам подлинной демократии, равноправию и народности. В этом плане он был созвучен своему старшему современнику Карлу Сэндбергу, также уитменианцу, осваивавшему богатство фольклора. Исследователь негритянской литературы Артур Дэвис писал: «Один из критиков назвал его негритянским классиком. Я оцениваю его более широкими категориями: Ленгстон Хьюз — это американский классик, слава которого переживет наше столетие». Он был первым ииса- телем-негром, которого стали у нас широко переводить и активно изучать.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>