Сочинение «Философия религии»

Свой курс лекций по философии религии Гегель читал и перечитывал несколько раз начиная с лета 1821 г. в Берлине. Впервые его труд был опубликован в 1832 г. в составе 11—12 томов посмертного собрания сочинений. На русском языке эта книга впервые опубликована в 1975—1977 гг. в переводе М. И. Левиной, П. П. Гайденко и Ал. В. Михайлова'.

В данном сочинении автор предстает антитеистом в духе учений Пифагора и Платона, выступающим против Церкви в защиту Христа. Суть мировой истории трактуется Гегелем как единый, закономерный процесс самопознания мирового духа и как «прогресс в сознании свободы». Мистическая цель самопознания — в единении с Божеством, понимаемым как Разум-Логос-Нус. Историю религии Гегель пытается осмыслить как эволюцию все более глубокого постижения Абсолюта и очеловечивания образа Бога; отсюда идеал религии — не в прошлом, а в будущем.

Религия в гегелевской системе занимает почетное место. Вместе с философией она венчает грандиозное здание человеческого [1]

знания, но все же последнее слово принадлежит философии как самой высокой форме познания абсолютного духа.

«В философии религии, — читаем у Гегеля, — Бог, разум и есть... предмет познания, ибо Бог разумен по своей сущности. <...> Занимаясь философским исследованием разума, мы исследуем познание; однако мы не пытаемся сделать это предварительно, вне нашего предмета, но познание разума и есть тот предмет, которым мы занимаемся... и отношение конечного духа, конечного разума к Божественному создает себя внутри самой философии религии и должно быть рассмотрено в ней... » (т. 1, с. 246—247).

Представления о сущности Бога и религии дают следующие гегелевские дефиниции. Бог есть любовь (т. е. различие и уничтожение различия) — вечная идея как Триединство. Бог есть дух, абсолютная идея и истина. Из Бога все исходит, и к Богу все возвращается. Бог есть Бог, поскольку он знает самого себя. Знание Богом самого себя есть самосознание в человеке. Только религия есть абсолютно истинное знание. Знание человека о Боге развивается до знания человеком себя в Боге. Религия начинается с появлением субъективного человеческого сознания, как знание духа о Духе в его истине.

«Религия есть сознание в себе и для себя истинного в противоположность чувственной, конечной истине и конечному восприятию. Тем самым она есть возвышение, рефлексия, переход от непосредственного, чувственного, единичного <...> следовательно, выход и уход к другому (но не к некоему третьему и т. д., ибо в этом случае другое тоже было бы конечным, а не другим); тем самым это — переход ко второму, но такой, что этот уход и создание второго сами себя снимают, и это второе есть первое истинно непосредственное и неположенное. В этом переходе религиозная точка зрения являет себя как точка зрения истины, в которой содержится все богатство мира природы и духа» (т. 1, с. 285—286). «Религиозная точка зрения является развитием универсума природы и духа, выражает себя в этом процессе в качестве абсолютно истинного и первого» (т. 1, с. 291).

Текст лекций Гегеля состоит из развернутого теоретического введения и следующих трех разделов: I. Понятие религии. II. Определенная религия (включает два подраздела: 1. Естественная религия и 2. Религия духовной индивидуальности). III. Абсолютная религия.

• Введение. Подразделено Гегелем на три части: 1. Отношение философии религии к се предпосылкам и принципам эпохи. 2. Предварительные вопросы. 3. Деление.

Религию как предмет философского анализа Гегель определяет как сферу сознания, в которой решены все загадки мироздания, устранены все противоречия мысли. Религия есть сфера вечной истины, в которой находит свое высшее завершение все то, что человек ценит и чтит. Бог одухотворяет человеческую жизнь, поднимает ее на высшую ступень сознания — как безусловную, свободную и конечную цель самой себя. Религия — это всеобщее созерцание, ощущение, сознание, постигающее абсолютную истину. Религия, по убеждению Гегеля, направляет все желания и поступки индивида.

В первой части «Введения» Гегель касается следующих грех вопросов.

1. Как соотносятся между собой философия и религии вообще? Ответ автора таков. У философии и религии есть общее содержание, общие потребности и интересы. Их предмет — вечная истина в ее объективности, Бог и ничто, кроме Бога и объяснения Бога. Философия не мирская эмпирическая премудрость, а познание немирского, вечного, Бога. Поясняя религию, философия поясняет себя, а поясняя себя — поясняет религию. И то и другое есть служение Богу, отказ от всего субъективного, поэтому здесь они совпадают, и здесь философия тождественна с религией. Моменты же различия в том, что философия опирается на собственный метод познания Бога. Спекулятивная философия есть сознание идеи в форме понятия, религия же постигает свой предмет в его целостности и конкретности содержания.

Теологи зря с древних времен враждуют с философами, полагая, будто философия искажает, разрушает и профанирует содержание религии. Но, по мнению Гегеля, позитивная связь философии и религии (особенно в Средние века) нс менее глубока, чем враждебность между ними.

  • 2. Как философия религии относится к философской системе в целом? Философия религии рассматривает идею Бога как самого Себя в аспекте Его наличного бытия. Общая философия же берет абсолютное не только как чисто логическую идею, но и как воплощения Абсолюта в Его деятельности, и, таким образом, для философии Бог становится результатом ее исследования.
  • 3. Как философия религии относится к позитивной религии и церковной вере? Противоречие между ними мнимое. Ведь, с одной стороны, религия порождена Божественным духом, а нс изобретена человеком. С другой стороны, человеческий разум тоже есть Божественное начало в человеке. Следовательно, и философия в качестве философии религии не должна враждовать с религией как таковой. Их противоположность во многом вызвана обстоятельствами нынешней эпохи, которая ориентирует наш разум на познание конечных вещей и глушит в нас потребность в познавании Бога. Но философия вполне может заниматься религией, достигая на этом пути плодотворных результатов.

Во второй части «Введения» Гегель выдвигает следующие «предварительные» вопросы: 1. Возможно ли вообще познание религии при помощи разума? 2. Обладает ли разум человека способностью познавать Бога? 3. Следовательно, возможна ли вообще философия религии как наивысшая сфера познания и область абсолютной истины?

В третьей части «Введения» автор делит философию религии на три части аналогично выделению в понятии религии трех ее аспектов: всеобщности, особенности и возвращения из определенности к самому себе.

В книге обсуждаются общее понятие религии (разд. I), определенная религия (разд. II) и религия откровения (разд. III).

• Раздел I. Понятие религии. Молодой Гегель ставил религию выше философии, а для «позднего Гегеля» философия, наоборот, выше религии. Философ рационализирует веру в Бога и критикует Шлейермахера, ограничивающего религию областью чувств. Если бы Шлсйсрмахср оказался прав, то собака — лучший христианин, ведь собака вся проникнута чувством зависимости. Гегель не уделяет в своих трудах особого внимания становлению религиозных чувств. По его мнению, религиозное переживание — всего лишь необходимое, но не достаточное условие веры. Любое чувство немощно и субъективно, а переживания случайны и индивидуальны. Бог — не высшее чувство, а высшая мысль. Религия живет лишь через мышление и в мышлении, а Бог познаваем в Его всеобщности разумом. «Бог существенно есть в мышлении» (т. 1, с. 306).

Гегель сравнивает философию с теологией. Обе они имеют своим предметом абсолютное. Но, в отличие от теологии, философия рассматривает абсолютное, во-первых, как чисто логическую идею, во-вторых — как дух в его воплощениях. Бог оказывается и результатом философии, и вечным самосозиданием, предшествованием самому себе. Философия и религия во многом совпадают. Философия — тоже богослужение, ибо она по существу нс что иное, как гот же отказ от субъективных домыслов и мнений в своём занятии Богом. С другой стороны, философия отличается от религии методами своего постижения Бога (т. 1, с. 220).

От индивида требуется сознательное и активное отношение к традиционной вере. Религия — нс просто мысль и теория; практическая конкретность религиозной веры проявляется в культе. Государство и религия суть различные воплощения разума. «В общем, религия и основа государства — одно и то же: они тождественны в себе и для себя» (т. 1, с. 400). Если молодой Гегель обвинял церковь и государство в насаждении деспотизма, то в «Философии религии» религия и государство выступают историческим воплощением свободы.

В череде сменяющих друг друга религий христианство оказывается высшей фазой прогресса в постижении Бога. Через религиозный культ религия связана с государством и закладывает основы государственной дисциплины. Как основа любого государства, религия определяет право и нравственность подданных.

• Раздел II. Определенная религия. Автор уподобляет все определенные религии возрастным ступеням взросления человека. Ребенок пребывает в первом непосредственном единстве воли и природы. Вторая ступень — возраст юности. Юноша становится индивидуальностью, живой духовностью, но пока не ставит перед собой тотальной цели. Третья ступень — зрелый возраст, когда человек трудится ради особенной цели, подчиняя ей себя. Последняя ступень — старость, когда человек усматривает свою цель во всеобщем, познает это всеобщее, возвращаясь от особенной жизни и труда к абсолютно последней цели. История религий имеет собственную внутреннюю логику. Гегель описывает отдельные виды религии и объясняет «религию вообще» как единый закономерный процесс эволюции, сопряженный с углублением осознавания свободы. Определенные религии суть особенные моменты понятия религии как продвижение от чувственно-природного представления о ней к подлинному понятию.

Магия, фетишизм, тотемизм. Уже на самых ранних формах религии заметен отпечаток духовности. Исторически первой («естественной») религией можно считать колдовство (магию); сущность его в том, что «духовное есть власть над природой» (т. 1, с. 433). В этой естественной, непосредственной религии первобытного колдовства сознание верующего преисполнено чувственного вожделения. Гегель полагает, что «религия колдовства», особенно на первоначальных стадиях эволюции человека, не проистекала из идеи о Боге и всеобщем самосознании.

В колдовстве отсутствует вера в сверхъестественное, в которой человек обращается к абсолютной воле; колдуя, человек осуществляет свою собственную власть. Фактически магия не есть еще религиозное сознание, так как в ней нет четкого различия между естественным и сверхъестественным мирами. Магия — это дар особенных людей, обученных традиционному умению применять колдовскую силу. Прежде чем отправиться на охоту за зверем, древние люди шли к берегу реки и рисовали этого зверя, а затем метали в рисунок копья, полагая, что подобное порождает подобное. С течением времени крепла вера в решающее воздействие подобных обрядов на ход событий. Постепенно возникли разные виды магии.

История человеческой любви даже на ранних фазах своего возникновения также принимала характер самого крайнего обожествления. Последнее проявлялось в фетишизме. Фетишем (feitico — зачарованная вещь) могла стать любая вещь — дерево, куст или камень и др. Страны Африки составляют подлинное отечество фетишизма. Наряду с фетишизмом распространялись вера в духов, культ различных природных стихий и культ мертвых.

Гегель полагает, что из фетишизма логично вытекает тотемизм. Между действием человека с фетишем и продуктом этого действия, вероятно, есть некий незримый дух-посредник, который вселяется во все мертвое и живое. Люди начинают поклоняться тому растению или животному, с которым признают кровнородственную связь и которое сверхъестественным путем покровительствует их роду или племени. Любовь не совместима с фанатизмом. Тот, кто превращает объект своей любви в объект слепого преклонения и божественный талисман на все времена, никогда не в силах любить истинной любовью.

С тотемизмом связаны представления о переселении душ и культ мертвых. Человеческий дух, скорее всего, не имеет четких временных границ. Увидев во сне родственника, можно заключить, что его дух ищет новой телесности и, быть может, уже снова воплотился. А если это враг? Не предстоит ли с ним долгая война? Тот, кто верит в переселение души, лишь формально отделяет дух от тела. Расщепление сознания совершается на уровне «второго колдовства» — на уровне поклонения силам природы и животным.

Пантеизм: «небо» китайцев, брахманизм, буддизм. На следующем уровне развития религиозного сознания люди начинают определять Бога как абсолютную мощь и субстанцию, а человека — как ничтожное. В грех восточных «религиях субстанции» — китайской (религии меры), индийской (религии фантазии) и буддизме (религии в-себе-бытия) возвышение духа над природным еще не проведено последовательно.

В рамках пантеизма как «религии природы» (или «религии субстанции») человек осознает себя существом бессильным и ничтожным и вери г в действующую во всех вещах всеохватывающую Божественную мощь. В первоначальном (китайском) варианте центральным моментом пантеизма выступает чувственное представление о небе (Тянь) как мировом целом, неведомой высшей силе, с которой только император имеет право вести переговоры и приносить ему жертвы.

«Небо китайцев, — пишет Гегель, — нечто совершенно пустое; в нём, правда, продолжают свое существование души умерших, пережившие обособление от тела, но они также принадлежат миру, ибо мыслятся как владыки сфер природы, и ими также управляет император, предоставляя им определенные должности и смещая их с этих должностей» (т. 1, с. 470). Китайцы пребывают в постоянном страхе. На протяжении всей своей жизни они заняты поисками места для могилы: для пребывания в согласии с духами предков необходимо занять строго определённое положение в пространстве (с. 478—479).

В индийской религии брахманизма монархический пантеизм сменяется монистическим пантеизмом: осознается и чтится тождество «я» и Брахмана, индивидуальная личность человека исчезает. Индус, уверовавший в брахманизм, сосредоточивается в себе, умирает для мира и в качестве йога на мгновение становится Брахманом — Единым, Божеством среднего рода, содержащим в себе различённость. В перспективе внутренние различия в Брахмане трансформируются в Единство. В своей определённости Брахман есть три: Вишну, Шива, Кришна; из него проистекают бытие и небытие. Брахман напоминает высокий принцип христианской Троицы (с. 489). Брахману не поклоняются, у Единого нет храмов, тогда как идолам индус поклоняется постоянно. Человек, ставший длящимся Брахманом и господином природы, подобен колдуну, однако его могущество безвредно, ибо существует только в его фантазии.

Следующей ступенью развития религии Гегель считает буддизм — религию как «в-себе-бытие». Бог предстает как ничто: из этого ничто всё происходит и в ничто всё возвращается. Вместе с тем Бог-Ничто познается как вполне определенный человек — Будда, далай-лама и т. д. Предельная цель буддиста заключается в достижении нирваны, когда человек освобождается от всякого бремени, уже не подвержен переселению, разрушению и становится Богом-Буддой.

Представление о сансарс в буддизме сочетается с верой и колдовством, а посредники-священнослужители олицетворяют собой духовную мощь. Через догмат о переселении простой культ тишины и покоя переходит в самое многообразное идолопоклонство (с. 530). Многим животным, даже самым низменным, сооружаются храмы, ибо Бог в своих бесконечных возрождениях поселяется в любом теле, и каждое животное может стать вместилищем человеческой души.

Религия свободы: персы, финикийцы, египтяне. На следующей ступени определенной религии, где дух еще более возвышен над природным, рождается «религии свободы»; появляются: 1) древнспсрсидская религия добра или света, как переход от пантеизма к более высокой стадии в развитии религиозной идеи; 2) сирийская религия (религия страдания), где божество имеет свою противоположность уже не вне себя, как в древнеперсидской в виде борьбы двух начал, а в себе; 3) идея бессмертия у египтян. Зороастризм, по мнению Гегеля, — это переходная форма от пантеизма к более высокой стадии в развитии религиозной идеи. Основное содержание этой древнеперсидской «религии добра» есть борьба света и мрака, Ормузда с Ариманом. В основе мира и человеческой жизни лежит вечная борьба между Богом добра Ахурамаздой и Богом зла Анхра Манью. Главное в культе парсов — соблюдение внутренней и внешней чистоты.

Дуализм персидских верований устраняется в финикийской «религии страдания». Бог Адонис умирает и преодолевает свою смерть, рождаясь заново. Это настоящий праздник жизни, радости, пробуждения природы. В культе Адониса и в финикийской легенде о птице Феникс Гегель усматривает символ бесконечного возрождения жизни из пепла.

Подлинный прогресс в сознании свободы, по Гегелю, связан не с идеей переселения душ, а с идеей бессмертия, которая появляется не у китайцев и не у финикийцев, а уегиптян. В египетском «царстве мертвых» преодолено природное бытие. Душой всего является Осирис-Нил. Он олицетворяет и жизнь, и смерть, ведет страшную борьбу со своим братом Сетом, воплощающим силы пустыни. Осирис умирает, но умирает для того, чтобы возродиться вновь. Тем самым, утверждает Гегель, «он положен, определен как принадлежащий царству представления, сфере духовного... а не природному как таковому» (т. 2, с. 33).

Народы, не верящие в бессмертие души, нс заботятся о сохранении умершего тела. Почести, воздаваемые умершему, находятся в прямой связи с представлением о бессмертии. Древние египтяне считали человека выше природных сил и стремились оградить человеческое тело от сил разрушения и от власти природы (т. 2, с. 40, 41). У египтян есть вероучение о воскрешении умерших и о гробнице-пирамиде как «доме вечности». Пройдёт какое-то время, и человек снова воскреснет. Поэтому нужно создавать подобие тела умершего, его статую. Умершего уподобляли Осирису. Ваятель статуй (санх) считался «творящим жизнь». Заупокойный культ в Египте был не культом смерти, а отрицанием торжества смерти и страстным желанием продлить жизнь. Итак, заключает Гегель, религия древних египтян, как и их пирамиды, — эго одно из следствий рождающейся победы человеческого духа над чувственностью. От человека потребовались титанические усилия и неисчислимые жертвы, прежде чем дух смог одержать верх над смертью хотя бы в сфере воображения.

Проблемы жизни и смерти, навеянные египетской религией, по-своему преломляются в религиях «духовной индивидуальности», к которым Гегель относит иудейскую, древнегреческую и древнеримскую веры, где Бог выступает как некая выделившаяся из природы «свободная субъективность».

Религии свободной субъективности.Следующая ступень в развитии определенных религий — религия возвышенности, духовной индивидуальности, свободной субъективности.

В иудейской, древнегреческой и древнеримской религиях Бог никак нс зависит от природы и является свободной субъективностью.

Иудеи выдвинули принцип творения Богом мира из ничего, и этот принцип гораздо возвышеннее любых учений о происхождении мира и богов из хаоса. Единый Бог создает, формирует хаос, а также творит человека по своему образу и подобию. А человек, будучи ничтожным и бессильным, тем нс менее богоподобен в своем творчестве и познании.

Национальная ограниченность и партикуляризм иудеев как богоизбранного народа преодолеваются на следующей ступени развития религиозной идеи — в религии красоты древних эллинов. Эллин-индивид «находит себя в своих богах», обретая свободу, духовность и красоту. Религиозный культ древних греков своеобразно развивается из поэзии их жизни.

Далее исторически следует римская религия целесообразности и рассудка. В ней все мировые цели соотнесены с целями государства. Гегель считает ее прозаичной, лишенной идеальной красоты. Римские боги сухи и серьезны, личность римлянина и его религиозная идея целиком подчинены государству и цели достижения мирового господства. Римский император обоготворен, служит не истине, а лжи, и этот культ личности причиняет всем людям неимоверное страдание. Из этих мучений родилось христианство. По мнению Гегеля, оно является единственно истинной религией, которую не может превзойти никакая другая определенная форма религии.

• Раздел III. Абсолютная религия. Посвящен описанию христианства как «абсолютной и бесконечной религии». На этапе появления христианства «религия вообще» достигла самосознания, и понятие религии стало для себя объективным предметом. Бог и человек в христианстве примирились, и Бог стал духом всех тех людей, которые Его почитают. Христианство — это совершенная религия, поскольку оно есть явления Бога в конечном духе. Бог больше не является чем-то потусторонним, неизвестным, Он сам возвестил людям, что Он есть. «Несчастье, страдание мира, — пишет Гегель, — было условием, подготовкой субъективной стороны к сознанию свободного духа как абсолютно свободного и тем самым бесконечного духа».

Автор подчеркивает, что он имеет в виду не историческое «позитивное христианство» как любую случайную форму обретения истины, а то необходимо истинное христианство, которое отвечает философски разумным критериям. А католичество — ложная форма христианства. И Библия «позитивна» (ведь «дьявол тоже цитирует Библию»); не надо каждое ее слово принимать на веру и оправдывать каждый церковный обряд.

Гегель не соглашается с мнением Канта, что истина религии укоренена в морали, в закабалении единичного всеобщим. Не может иметь форму истины то, от чего человек зависит. Религию, по Гегелю, следует понимать как нечто внутреннее в собственном самосознании — как «примирение самосознания с сознанием». Религия не является механическим привнесением в человека извне, а находится в нем самом, в его разуме, в его свободе.

Гегель снова возвращается к проблеме соотношения философии и религии и доказывает, что философия нс ставит себя выше религии, а только продолжает религию через размышление об абсолютной истине, о Боге, ведь христианству «не достает формы мышления». Гегель критикует деятелей Просвещения, суетный рассудок которых отрекся от истины и выступил против поиска разума в христианстве.

На последней странице своей книги философ сравнивает свою эпоху с эпохой Римской империи, когда разум «бежал в убежище частного права, и целью оказалось особенное благополучие», все Божественное профанировалось, и политическая жизнь зашла в тупик. Для поддержания веры требуется философское познание. Гегель считает целью своих лекций по философии религии примирение разума с религией и новое обретение истины в религии откровения. Вместе с тем он признается, что философия всегда остается лишь обособленным святилищем для посвященных, и мир сам должен найти выход и преодолеть случившийся в себе раскол.

  • [1] См.: Гегель Г. В. Ф. Философия религии : в 2 т. М., 1976. Далее цитируетсяно данному изданию с указанием тома и страниц но тексту.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >