Полная версия

Главная arrow Психология arrow АРХИТЕКТУРА И ПСИХОЛОГИЯ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Структура проектного моделирования пространства

Как уже отмечалось, любую деятельность необходимо рассматривать в процессе ее развития, начиная с ее исходного момента — предмета труда, который благодаря определенным профессиональным действиям превращается в конечный продукт — модель архитектурного объекта, проектное представление нового пространства.

Однако в конкретно-психологическом плане проблема заключается в том, как выделить психологическую структуру профессиональных действий архитектора?

Необходимость выявления определенных структурных элементов в содержании проектной деятельности — стадий проектного моделирования естественным образом возникла в процессе становления профессии архитектора. Истоки дифференциации проектного процесса на конкретные стадии прослеживаются в цеховом разделении труда ремесленников-строителей. Немаловажную роль в обособлении той или иной стадии и конкретизации ее содержания сыграл переход к целенаправленной подготовке профессиональных архитекторов. Именно для нужд обучения в рамках теории архитектурного проектирования на протяжении длительного периода формировались представления о «методологии» проектирования. Отвечая требованиям реальной практики, в которой профессиональная деятельность архитектора долгое время была организована «прототипическими» образцами, теория представляла проектный процесс как функционирование определенной последовательности навыков, овладение которыми было целью профессиональной подготовки. Эти навыки выступали «единицами» профессиональной деятельности, соответственно зафиксированными в материале стадиями проектного моделирования.

Резкое увеличение объемов строительства и его «пространственного» разнообразия, нарастающие темпы развития строительной индустрии, возросшая необходимость в координации проектных работ выдвинули задачу оптимизации управления проектным процессом. Решение этой задачи, в свою очередь, потребовало уже научно обоснованного представления о структуре проектной деятельности, расчленения этого процесса на достаточно самостоятельные стадии с детальным описанием их содержания и последовательности перехода от одной стадии к другой и значении этих стадий в труде проектировщика: «... Соблюдая последовательность этапов творческого процесса и процесса проектирования, он сможет создать изделие, которое может быть и не будет отмечено премией, но все же будет одним из лучших, поскольку при его проектировании соблюдается определенная последовательность этапов» [160, с. 15].

Расчленив процесс проектного моделирования, представив его в виде дискретной последовательности стадий, мы получаем возможность охарактеризовать отдельные звенья проектной деятельности в их взаимосвязи с результатами проектирования. Появляется возможность четко фиксировать промежуточную, этапную цель на каждом «отрезке» деятельности, раскрывать особенности материала, вовлекаемого в процесс проектной деятельности на данной стадии, и соответствующие средства для достижения этой цели.

Анализ материалов и результатов исследований проектной деятельности архитектора показывает, что, несмотря на разную степень детализации процесса проектирования, количество выделенных стадий, терминологические различия в их обозначении, представленные в соответствующей литературе, все имеющиеся схемы постадийного расчленения проектирования, как правило, опираются на материальную форму объективации проектного результата. Примером такой схемы, где этапы дифференцируются, исходя из этой формы фиксации проектных материалов может служить наиболее распространенное в отечественной практике проектного моделирования расчленение, предложенное Б. Г. Бархиным и включающее четыре основных элемента: подготовительную стадию, стадию творческого поиска, стадию творческой разработки и, наконец, стадию оценки достигнутых проектных результатов [21]. Аналитические схемы, картограммы, текстуальные описания, в которых материализована исходная информация об объекте и среде, в которой он проектируется, характерны для первой стадии; эскизы, отражающие варианты принципиального построения пространственной композиции — для второй стадии; эскизы и чертежи, в которых отражен процесс детализации замысла, проработка различных аспектов сооружений и поиски отдельных элементов — для третьей; готовый проект, представленный для обсуждения — для четвертой. Изучение этих материалов позволяет получить разнообразную информацию о специфике и содержании деятельности архитектора на каждой из этих стадий, так как в анализе архитектурного творчества вполне «применимы, — как пишет Б. Г. Бархин, — такие приемы экспериментальной эвристики, как исследование объективных материалов (планов, набросков), изучение субъективных высказываний архитекторов о своей работе и метод непосредственных наблюдений за деятельностью архитектора, метод аналогий, анкетирования и др.» [18, с. 175]. Действительно, перечисленные приемы исследования при их адекватном использовании раскрывают ряд существенно важных психологических аспектов творческой деятельности архитектора, так как разнообразные проектные материалы отражают в определенной мере динамику трансформации и развития замысла архитектора, а высказывания мастеров архитектуры позволяют достаточно обоснованно судить не только о субъективной «окраске» деятельности, но и о важных содержательных моментах творчества. И все же следует признать, что собственно психологических механизмов движения деятельности, внутренних источников трансформации ее структуры эти материалы «вскрыть» не могут. Общепринятая структура проектного моделирования, построенная на внешне выступающих «следах» этой деятельности, показывает лишь его поверхностный слой, и поэтому открывает простор скорее для «творческих» интерпретаций этого процесса, зависящих от теоретической позиции исследователей, нежели для получения действительного знания.

Нетрудно показать, что структура проектных действий, включающая не только «материальные», но и умственные компоненты деятельности архитектора, существенно отличается от внешней, по сути дела, линейной структуры, ориентированной на результаты, получаемые в ходе разработки проектной проблемы.

Так, подготовительная стадия, в своих внешне представленных результатах, как правило, не содержит каких-либо собственно проектных материалов, и потому в исследованиях часто называется пред- проектной, так сказать, предшествующей процессу непосредственного проектирования. Однако психологический анализ проектной практики показывает, что уже на этой стадии процесс проектирования осуществляется в форме умственных действий, в результате которых в сознании архитектора формируются определенные пространственные представления о проектируемом объекте. Эти представления выступают как первый уровень конкретизации тех исходных и наиболее общих, в какой-то мере абстрактно-художественных представлений, которые всегда присутствуют в сознании архитектора, как результат его общего концептуального взгляда на задачи проектирования, сложившегося в ходе предыдущей деятельности. Уже здесь, на этой «предпроектной» стадии осуществляются поиск и проработка проектных «идей», которые лишь позднее фиксируются в материальных результатах на стадии «творческого поиска». Поэтому разграничение на подготовительную стадию и стадию творческого поиска очень условно, на той и на другой стадии налицо момент поиска, результаты которого только представлены в различных формах — умственной и материальной. Еще более затруднительна фиксация четкой границы между стадией «творческого поиска» и стадией «творческой разработки». Ориентация лишь на внешние объективные результаты деятельности архитектора на каждой из этих стадий зачастую не позволяет определить момент перехода от одной стадии к другой. Следовательно, характеристика проектного поиска, опирающаяся лишь на внешние результаты проектирования, не отражает в полной мере реального психологического содержания проектной деятельности.

Практически это признает и Б. Г. Бархин, когда указывает, что проектные материалы «не в полной мере говорят об эвристическом мышлении до возникновения оформленного замысла». Фиксация и анализ только внешнего проявления деятельности не всегда продвигает нас в решении исследовательской задачи, так как очевидно, что основная часть психологически значимого содержания деятельности осуществляется опытным архитектором в идеальном плане, в свернутой и сокращенной форме, а на поверхности оказываются лишь отдельные фрагменты ее исполнительной части, у мастеров зачастую весьма

«немногословно». «Известно, например, — пишет Б. Г. Бархин, — что

А. К. Буров и К. С. Мельников, эти, на наш взгляд, творческие антиподы, конструировали свои замыслы и образы длительное время в уме, ничего не рисуя на бумаге» [18, с. 175]. Об этом же по сути свидетельствует ответ О. Нимейера на вопрос о характерной для него системе работы: «Прежде всего я знакомлюсь с поставленной задачей, с программой, с местными условиями, с техническими, экономическими возможностями и т. д. После чего я предоставляю своему мозгу возможность спокойно продумать задачу. Над эскизами я начинаю работать, когда архитектурная цель уже ясна» [170, с. 180].

Казалось бы, здесь можно воспользоваться методом самонаблюдения, тем более, что многие архитекторы, как мы показали, действительно всерьез анализировали особенности своей проектной деятельности и ее результаты. Однако, как показывают психологические исследования, этот метод, полезный и важный при решении многих задач, не может вскрыть объективного психологического содержания деятельности. «В сложившемся умственном действии, — отмечает П. Я. Гальперин, — почти все его действительное содержание уходит из сознания, а то, что в нем остается, не может быть правильно понято вне связи с остальным» [50, с. 458]. Если бы это было возможно, то отпадала бы всякая необходимость в научно-психологическом исследовании сознания, поскольку достаточно было бы заглянуть «вовнутрь» — психические «явления» были бы психологической «сущностью».

Для того чтобы представить более полную структуру процесса, проектного моделирования, позволяющую раскрыть место, роль, содержание и взаимосвязь конкретных действий архитектора на каждом этапе проектирования, необходимо построить теоретическую модель, упитывающую, с одной стороны, диалектику понятия и представления, составляющую психологическую сущность проектирования, а с другой — диалектику «идеального» и «материального» плана деятельности, обеспечивающую развитие проектного моделирования в целом.

Такая характеристика проектного моделирования, раскрывающая этот процесс как движение взаимосвязанной системы понятий и представлений, опосредованных реальным изменением объективных условий деятельности, на наш взгляд, укладывается» в подчеркнутое В. И. Лениным в «Науке логики» следующее гегелевское положение: «... Это поступательное движение характеризуется тем, что оно начинается с простых определенностей и что следующие за ними становятся все богаче и конкретнее. Ибо результат содержит в себе свое начало, и движение последнего обогатило его некоторой новой определенностью»[1]. Чем глубже проектировщик проникает в сущность проектируемого объекта, тем больше различных, не объясненных предварительным знанием сторон выступает перед ним. Это в обязательном порядке вызывает коррекцию этапных целей, так как архитектору практически на каждом этапе приходится иметь дело с уже изменившейся моделью проектируемого объекта. Если вначале посредством анализа проектной ситуации создается «избыток» информации, то по мере приближения к результату избыток перерастает в ее «дефицит».

Предложенная нами модель процесса проектирования как психологически взаимосвязанной трансформации* результатов проектирования и представлений о проектируемом объекте позволяет на качественно ином уровне раскрыть характер аналитико-синтетической деятельности архитектора. В соответствии с этой моделью анализ выступает как средство образования и развития понятий о проектируемом объекте, т. е. составляет основу для достижения определенного уровня конкретизации представлений, обеспечивающих синтез проектного решения.

В начале процесса проектирования (подготовительная стадия, стадия изучения задания) архитектор нуждается в сведении бесчисленного множества имеющихся и возможных решений к определенному минимуму, в предельном сужении границ проектного поиска. Осуществляется своеобразный композиционный коллаж образов, их наложение, внутри которого может лежать искомое решение. Архитектурный образ с этой точки зрения — сложное многоплановое явление, «мерой» которого при всей его субъективности выступают такие качества, как символичность и изобразительность, ассоциативность и подражательность, выразительность и нейтральность и др. Создание образа пространства основывается на целостном развивающемся представлении архитектора, которое строится на осознанной концептуальности проектного замысла, учитывающего одновременно весь спектр противоречивых свойств отношений и аспектов пространственной формы. При таком понимании структуры проектного моделирования архитектурное творчество нельзя рассматривать как «одномерную» линейную последовательность логически упорядоченных стадий.

Моделирование как процесс создания, конструирования новой пространственной действительности порождает не какую-то сторону или свойство архитектурной формы, но архитектурную форму в целом со всем «диалектическим» комплексом ее характеристик, свойств и аспектов. Очень четко, на наш взгляд, фиксирует целостность проектного процесса Б. Г. Бархин: «Каждый новый эскиз — обобщенное выражение предшествующей аналитико-синтетической деятельности и в то же время отправной этап дальнейшего хода мысли» [20, с. 40]. Конечно, как всякий процесс, проектное моделирование не одномоментный акт и поэтому реализует себя в последовательном приближении развивающегося проектного замысла к некой идеальной результирующей модели как бы данной изначально. Процесс такого приближения осуществляется посредством развертывания исходного пространственного замысла в ряду его последующих состояний.

Очень образно эту «предзаданность» результата деятельности его фактическому появлению выразила М. Цветаева: «Задумать вещь, — писала она, — можно только назад, он последнего пройденного шага к первому, пройти в зрячую тот путь, который прошел вслепую» [244, с. 193]. Как показывает анализ разнообразных проектных материалов творческой деятельности ряда архитекторов, проведенный нами, такое развертывание композиционного «функционала» систематически осуществляется в ходе проектного моделирования пространства, когда «направленный процесс многоуровневой интерпретации первичного задания... начинает, — как отмечал В. Л. Глазычев, — “обрастать” смысловыми слоями как в понятийном, так и визуальном горизонтах: дополняется целями и задачами, условиями и средствами, порождаемыми творческим воображением и знанием архитектора-художника» [222, с. 225].

Поэтому на первой стадии проектирования в сознании архитектора формируется и доминирует своеобразный композиционный коллаж пространственных образов. Анализ развивается здесь одновременно как бы в двух противоположных направлениях. Первое направление заключается в вычленении из множества факторов действительности таких, которые по мнению архитектора способны оказать влияние на результат процесса проектирования. На данном этапе проектной деятельности происходит как бы «примеривание» исходного представления архитектора об объекте (коллаж образов) к возможностям конкретной ситуации. Эти возможности представлены в виде «сети факторов», известных проектировщику из предшествующего опыта профессиональной деятельности. В результате происходит отбор факторов и их конкретизация — вступившие во взаимодействие факторы получают развернутые характеристики.

Второе направление аналитической деятельности заключается в вычленении и конкретизации сторон исходного представления об объекте (исходного образа) под воздействием выбранных факторов — «коллаж» образов приобретает ясные очертания. Принимая во внимание ведущую роль представлений о композиционной структуре объекта, можно назвать этот уровень конкретизации уровнем «контуров композиции».

Уровень «контуров композиции» — уровень, когда из всего множества возможных композиционных построений выделяется структурно и морфологически связанная группа, «укладывающаяся» в систему заданных и уже «ассимилированных» архитектором параметров проектной ситуации.

На этой стадии процесса проектирования (творческий поиск, поиск оптимальной компоновки) продолжается дальнейшая конкретизация представлений о будущем объекте. Аналитическая деятельность направлена здесь на дальнейшее расчленение синкретичного представления о проектируемом объекте и тем самым ведет к возникновению первичных композиционных синтезов. Проектировщик стремится упорядочить систему множества понятий, сформированных в процессе построения моделей, «снять» все возникшие на этой стадии противоречия через композиционную модель, однозначно фиксирующую основу будущей композиции объекта. Этот уровень конкретизации представления можно назвать уровнем «композиционного каркаса».

Уровень «композиционного каркаса» — уровень проработки проектного замысла, когда у архитектора сложилось представление о композиционной основе будущего объекта — концентрированном выражении его композиционного строя, набора и иерархии композиционных средств, которые могут быть использованы.

На этом уровне конкретизации представлений происходит выявление инвариантных характеристик объекта, относящихся к уровню функциональных и морфологических моделей. В выявлении этих характеристик в виде композиционных, структурных и динамических аспектов объектов проектирования, их фиксации и сопоставлении заключается содержание проектного анализа на этом этапе. В процессе этого сопоставления определяется совокупность таких характеристик, которые представляют собой каркас объекта [73, с. 88].

В построении этого каркаса — цель проектного анализа на данном этапе проектной деятельности, этой задачей обусловливаются его методы.

Характеристика проектируемого пространства через его каркас, выделение в этом случае только основных наиболее существенных его признаков, составляющих, однако, относительно небольшую долю всей информации о создаваемом сооружении, позволяет значительно оптимизировать процесс проектной деятельности, повысив эффективность переработки этой информации.

Сущность каркаса наиболее эффективно, учитывая ведущую роль композиционных представлений в умственной и предметной деятельности архитектора, можно формализовать в виде «композиционной модели» объекта, вбирающей в себя как структурные, так и динамические параметры проектируемого пространства.

Вне зависимости от того, знакомится ли архитектор с заданием на проектирование, или он разрабатывает эскизы наметившегося решения, или уже завершает свою проектную работу, его представление об объекте всегда выступает как некая целостность, наделенная минимумом необходимых для каждого конкретного случая характерных признаков.

Представления, взятые на уровне «контуров композиции», соответствующие первоначальной стадии проектной деятельности, формируют понятие об объекте, как о целостности определенного рода — все стороны и свойства объекта в данном случае как бы находятся в «свернутом» виде, а объект определяется через минимальное количество наиболее характерных «первичных» для данного архитектора признаков. На этой стадии архитектор обращается к первому, наиболее поверхностному уровню характеристик объекта, которые и выступают для него в качестве «определяющего признака» — к уровню символических моделей. Этот уровень выступает как бы «ключом» к развертыванию дальнейших представлений о проектируемом объекте и углублению его понимания.

Как правило, этот этап соответственно обеспечивается двумя наборами методов проектного анализа.

Первый набор методов можно условно обозначить как «нормативный». В принципе он может быть задан архитектору извне, в виде отработанной системы аналитических операций, сформировавшихся в ходе проектирования данной типологической группы объектов (например, поселок) и характера окружающей среды, в которой предполагается разместить окружающий объект (например, вторая климатическая зона, на берегу водоема). Содержание нормативного набора методов проектного анализа определяется типом целостности, в который облечены в данный момент представления архитектора. В этом случае проектируемый объект выступает как некий единый организм, но с невы- явленным внутренним строением. Поэтому он представлен в сознании проектировщика через посредство определенных символов, являющихся результатом аналогий, порожденных предыдущим опытом проектной деятельности. Такой тип целостности можно назвать организ- менной целостностью [249].

Второй набор методов проектного анализа мы обозначим как набор «ключевых знаков». Этот набор вырабатывается проектировщиком самостоятельно в каждом конкретном случае, например, для поселка таким ключевым знаком могут быть мост через реку, откуда осуществляется въезд в поселок, площадь, выходящая на набережную со ступенями, спускающимися к воде, силуэт здания сельсовета, стоящего на холме, серпантин дороги, где от участка поворотов расходятся вдоль крутых склонов улицы и т. д.

Главное здесь — умение проектировщика трансформировать представления об объекте, находящиеся на уровне символических моделей, в представления, фиксирующие содержание морфологических моделей будущего пространства — за символом как знаком всегда стоит образ, который на этом уровне разворачивается в систему моделей, характеризующих строение проектируемого сооружения. В процессе этого развертывания определяется соотношение частей и целого, идет конкретизация отдельных моделей объекта, детально отражающих ту или иную, составляющую проектируемый объект структуру. Здесь же устанавливаются необходимые взаимосвязи между отдельными моделями — выявляются условия их «дополнительности» и взаимного сосуществования. Этот уровень конкретизации представлений о проектируемом пространстве можно назвать уровнем «полной композиции».

Уровень «полной композиции» — уровень, когда все функционально и морфологически увязанные между собой подсистемы, составляющие объект, находят выражение в единой художественно-целостной композиции объекта. Здесь происходит выявление семантически значимых характеристик, фиксируемых с помощью комплексных моделей — «каркас» обрастает «тканью», «композиционная модель» перерастает в целостную композицию конкретного архитектурного сооружения.

Цель и содержание проектного моделирования на данной стадии его развития определяется задачами установки соответствия между целым — комплексной совокупностью уже ассимилированных факторов и отдельными элементами, взятыми в рамках той или иной конкретной подсистемы, составляющей объект. В целом на всех уровнях разработки проектной модели мы имеем структурно оформленное взаимодействие процедур анализа и синтеза проектного решения, позволяющее раздвигать границы соответствующих представлений и углублять понимание проектируемого пространства. Однако для полноты характеристики проектного моделирования как творческой деятельности необходимо проанализировать основное содержание процесса формирования архитектурного пространства.

Раскрытие содержания деятельности архитектора на каждой стадии процесса проектирования позволяет выявить характер получаемой в ходе проектирования информации, процедурно сбалансировать специально организованный в целях оптимизации процесс анализа и синтеза, осуществляемый в ходе проектного моделирования.

  • [1] Ленин В. И. ПСС. 5-е изд. Т. 29. С. 212.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>