Полная версия

Главная arrow Культурология arrow ИСТОРИЯ КУЛЬТУРЫ СТРАН ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ В ЭПОХУ ВОЗРОЖДЕНИЯ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Изящная словесность и искусства

Конец XV — начало XVII в. — эпоха бурного расцвета польской изящной словесности, прежде всего поэзии. Она проделала путь от позднесредневековой к маньеристической, достигнув вершины в классически ясном и по-славянски задушевном стихе Я. Кохановского. В XV в. литература в Польше развивалась в рамках традиционных средневековых жанров: религиозного гимна, эпитафии, панегирика, «триумфа смерти», любовной лирики и вагантских развеселых песен. На польском языке создавались проповеди, молитвы. Особенно любимы были «марийные песни», посвященные Деве Марии, культ которой в Польше приобрел черты душевной интимности, лишенной средневековой куртуазности. В Польше Богородица идентифицировалась как всеобщая мать-заступница, отсюда чувство глубокого пиетета в сочетании с лирической задушевностью. Исторические песни прославляли победы поляков, прежде всего в Грюнвальдской битве.

С 1470-х годов развивалось книгопечатание. В его продукции преобладала приключенческая, псевдоисторическая и смеховая литература. Высокое искусство слова — поэзия на латыни — стала главной отличительной чертой польского гуманизма. Под влиянием Каллимаха, К. Цельтиса и Павла Русина из Кросна сложилась целая плеяда польских поэтов-гуманистов из среды высшей светской и духовной знати, а также выходцев из бюргерства. Эта поэзия учена и аристократична, она ренессансна по форме и содержанию, полностью связана с польскими реалиями. «Сапфическая ода Польше и ее столице» — это название сочинения Лаврентия Корвина как нельзя лучше выражает сущность польской неолатинской поэзии, одевавшей в античные одежды историческую, социальную и этнографическую реальность Польши. Господство культа Горация и Цицерона ориентировало польскую нео- латинскую литературу на риторичность, «золотую середину» и философию умеренного наслаждения жизнью, когда деятельность на общее благо, доблесть в защите родины от врагов и отстаивание своих внутриполитических принципов входит в понятие личного достоинства, без которого невозможно полноценное наслаждение бытием для гуманистически образованной и развитой личности. Отсюда, казалось бы, странные сочетания в одном лице поэта и епископа, сочинителя скабрезных стишков и автора политических трактатов и проповедей, моралиста и дипломата.

Таким был А. Кшицкий (1483—1537). Вельможа, любивший роскошь и пьянство, властный и насмешливый, уничтожавший своих соперников ядом эпиграмм, страстный патриот, дипломат, боровшийся с турками, написавший политическую поэму «Жалобы Религии и Речи Посполи- той», глава католической церкви Польши и активный член «Братства пьяниц и обжор» словно иллюстрировал концепцию раблезианства и карнавальной культуры по М. М. Бахтину. Чрезвычайная поэтическая разносторонность Кшицкого была под стать его деятельности. Не столь полярен Я. Дантышек (1485—1548) — данцигский немец с ярко выраженным польским самосознанием, широко известный в Европе дипломат, один из основных проводников испанской культуры в Польше, в честь которого в Нидерландах была отчеканена специальная медаль. Многолетний посол в Испании и Нидерландах, он был связан с голландскими гуманистами. Под старость став епископом, он сочинял религиозные гимны и политические стихи. Новым отношением к своей личности интересна его политическая автобиография. В Европе стал знаменит М. Гуссовский своей «Поэмой о зубре» (1523), где не только описывалась охота на это экзотическое животное, но и содержались многочисленные исторические и бытовые сведения о польских, литовских и белорусских землях. Запад открывал для себя Польшу по Гус- совскому, видя в ней, как в своеобычном звере — зубре, по природе своей дикое, но облагороженное цивилизацией государство. А. Кшицкий вывел в люди крестьянского сына К. Яницкого (1517—1543), ставшего крупнейшим неолатинским поэтом, писавшим элегии, любовную лирику и стихи на актуальные политические и исторические темы.

Поэзией и прозой на польском языке прославился Миколай Рей (1505—1569). Антимагнатски настроенный протестант, он сатирически изображал общество, противопоставляя безделью и роскоши знати и духовенства идеал дворянина-земледельца, образцового христианина и отца семейства, ведущего простую жизнь в деревне. Сочинения Рея чрезвычайно дидактичны.

Заимствованные, но уже укоренившиеся в польской литературе темы и формы Рей насыщал актуальностью, поэтому его творчество было очень популярно и воспринималось почти как фольклор; оно стало воплощением польского национального мировйдения. Основные сочинения Рея — «Краткая беседа между тремя лицами — Паном, Старостой и Священником», «Подлинное изображение жизни достойного человека», «Зверинец, в котором различные образы сословий, людей и птиц, случаи и обычай соответственно описаны», «Зерцало», драма «Купец». В них есть сатирическая картина нравов, наставления на все случаи жизни, шутки и анекдоты. Последние составляют особый жанр в творчестве Рея — так называемые фиглики, ставшие частью польской языковой стихии благодаря своей сочности, яркости, афористичности. Рей стал символом польского духа, польской речи. Одно из основных достоинств Рея — программное отстаивание прав родного языка, по-народному живого, сочного и образного в его сочинениях.

Вершина польской поэзии XVI в. — творчество Яна Кохановского (1530—1584), придавшее ей новое качество. Кохановский был поэтом европейского масштаба и одновременно символом польской поэзии, первостепенно значимым для национальной традиции. Он писал на латыни и по-польски, но польская часть его наследия представляется наиболее ценной. Кохановский настолько усовершенствовал польский поэтический язык, его лексику, стилистику и образность, что поднял его вровень с другими литературными языками Европы XVI в. При этом внутренний строй его поэзии близок миру славянства, сочетая в себе народно-традиционное с классически развитыми формами гуманистической поэзии. В жанровом отношении творчество «сарматского Орфея из Чернолесья» разнообразно. Это и первая польская трагедия «Отказ греческим послам», показывавшая на сюжете начала Троянской войны преимущества мирного компромисса и глухоту общества к пророчествам о национальной катастрофе, и многочисленные песни, сатирические истории — франки, скорбные трены, полные горестных переживаний, и польская «Псалтырь», ставшая для многих поколений квинтэссенцией польской культуры, сочинение, распространявшееся в различных конфессиональных кругах, положенное на музыку и ставшее образцом для подражания. У Кохановского велико влияние фольклора. Это не внешний этнографизм, экзотика для Европы, а клас- сицизирующее возвышение своего, народного, прекрасного в естественной простоте. Но главный пафос Кохановского — в утверждении многогранности человеческой личности, понимаемой как поэтическое «я» художника. Кохановский был членом «Бабиньской республики» — содружества жизнелюбцев, скептиков, острословов и поклонников Вакха, своеобразной гуманистической академии, в застолье обсуждавшей общественно-политические дела и новинки европейской культуры.

На рубеже XVI—XVII вв. польская поэзия дала ряд крупнейших авторов. Трагизмом мироощущения отмечено творчество М. Сэмп- Шажиньского (1550—1581), чьи «Польские ритмы и стихи» (изд. 1601 г.), по стилистике маньеристические и предбарочные, отразили личность мятущуюся, ощущающую раздвоенность духовной и материальной сущности человека. Поэзия Сэмпа насыщена религиозно-философской проблематикой, в ней доминируют темы времени и бренности жизни. Судья и бургомистр С. Ф. Клёновиц отстаивал в своих стихах бюргерский идеал благородства не по происхождению, а по личным заслугам, восхваляя труд и довольство малым («Победа богов», 1595 г.). В поэме «Роксолания» он воспел седую древность Львова и Киева, народные обычаи. Освоение восточнославянского фольклора продолжил Ш. Шимоновиц, автор идиллий «Селянка» (1614), где моменты острой социальной критики («Жницы») сочетались с духом древнегреческой идиллии, а пастораль насыщалась украинской песенностью.

Чрезвычайно распространена и любима в XVI в. была низовая сатирическая литература: фрашки, сатиры, басни и т.п. Мир народной Смеховой культуры в этих анонимных произведениях предстает особенно ярко и наглядно. Вообще польская литература была склонна к сатире, причем весьма грубой, по-площадному острой на слово и довольно- таки дидактичной. Народная смеховая стихия трансформировала социальное начало в игровое, окультуривая его.

Музыка польского Ренессанса сочетала в себе развитую полифоническую структуру со славянской напевностью, задушевностью и пышностью форм. Польский мелос проникает в церковные жанры и господствует в светских. Прославились композиторы Миколай из Кракова, Вацлав из Шамотул — автор музыки к «Псалтыри» Я. Кохановского, написанной «для простых соотечественников», М. Зеленьский. Наряду с церковной музыкой развивалась народная духовная песня и инструментальная музыка. «Органная книга» Яна из Люблина — сборник переложений популярных песен и танцев — стала известна во всей Западной Европе. Всеобщую славу снискал венгерско-польский лютнист Б. Бакфарк. Его совершенное искусство обессмертила польская поговорка: «Кто же после Бакфарка балуется лютней».

Изобразительное искусство оставалось более консервативным. В живописи XV в. господствовала поздняя готика с присущим ей повышенным вниманием к натуралистическим деталям. Наивный реализм польской живописи ориентировался на Нидерланды и Германию. Часто гравюры северных мастеров служили образцами польским живописцам.

Интересно, что именно этим путем в живопись Польши стали проникать ренессансные мотивы. В скульптуре Вит Ствош (Файт Штосс, 1445—1533) создал Шедевр позднеготического стиля — резной алтарь Мариацкого костела в Кракове. Динамика форм, повышенная экспрессия, натуралистическое визионерство огромной композиции мастера из Нюрнберга оказались настолько созвучны польскому художественному восприятию, что творение Ствоша стало неотъемлемой частью польской культуры, тем более, что мастер укоренился в Кракове и оказал огромное влияние на стиль резной деревянной скульптуры целого региона Южной Польши, Словакии (Спиш), Австрии и части Германии.

Вит Ствош. Фрагмент надгробия Каллимаха в костеле доминиканцев. Ок. 1500 г., бронза. Краков.

В архитектуре господствовал итальянский стиль. В этом стиле Сигизмунд I перестроил королевский замок на Вавеле. Придворная архитектура дала одну из самых лучших ренессансных построек за Альпами — Сигизмундовскую капеллу-усыпальницу на Вавеле (зодчий Б. Берреччи, 1519—1533), где мотив земной славы монархов перетекал в чувство вечной торжественности, где смерть не уничтожает славные деяния, но увековечивает их. Эту же мысль выражали и высеченные на стене капеллы стихи А. Кшиц- кого. Примеру двора последовала знать. Под руководством итальянцев строятся дворцы и новые замки. Излюбленным мотивом становится двор, окруженный галереями. Светское строительство значительно превышает церковное. В городах возводятся торжественные здания ратушей (Познань, Хелмно, Ковно). Бюргерские дома постепенно приобретают ренессансный облик, где богатство наивного декора (Кази- меж Дольный) сопровождает архитектурный стереотип, характерной особенностью которого становится аттик. Патриции возводят родовые капеллы по образцу королевской (Львов).

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>