Как формируются и функционируют институты?

Устойчивость правила игры приобретают не сразу, а по мере институализации. Под институализацией, следуя традиции С. Хантингтона, понимается «процесс, с помощью которого организации и процедуры приобретают ценность и стабильность»1. Несмотря на существующую критику[1] [2], критерии институализации, выделенные Хантинггоном[3] в 1968 г., остаются самыми популярными.

Автор предлагал оценивать институализацию процессов, организаций и систем по четырем критериям: адаптивность — ригидность (adaptabilityrigidity), сложность — простота (complexitysimplicity), автономность — зависимость (autonomy — subordination) и сплоченность — раздробленность (coherencedisunity).

Адаптивность может быть измерена как срок существования; как отлаженный процесс смены руководства (лидеров) (generational age) и как функциональная адаптивность, т.е. изменение функций организации в процессе приспособления к изменениям окружающей среды.

Сложность может выражаться в диверсификации, увеличении количества подразделений, уровней иерархии или структурных элементов, выделенных по функциональному признаку.

Автономность — эго независимость процесса или организации от других, неподверженность внешним влияниям. «Вероятность, с которой политик может быть отстранен от власти несколькими солдатами или степень, в которой на этого политика могут повлиять несколько долларов — это уровень недостаточности автономии организации или процедур. Проще говоря, политические организации и процедуры, не отличающиеся автономностью, коррумпированы»[4]. Высокая автономность свидетельствует об отсутствии насилия.

Сплоченность — это возможности координации и контроля, поддерживающие консенсус и основанные на единых правилах поведения участников. Позднее эти критерии были адаптированы и квантифицированы для измерения уровня институализации отдельных процедур и институтов[5].

Дискуссионным вопросом остается механизм функционирования институтов, как поддерживается институализация?

Институционалисты сходятся во мнении, что связь существует в рамках формулы «правила — практики — нарративы» (RulesPractices - Narratives)[6]. Правила представляют собой «устоявшиеся средства выбора», создающие процедуры принятия решений[7]; формальные нормы, поддерживающиеся системой формальных поощрений и санкций. Практики поддерживают неформальные институты и распространяются за счет демонстрации одобряемого поведения. Санкции за нарушения практик носят неформальный характер, например, остракизм и другие формы демонстрации социального неприятия. Нарративы — это «последовательность событий, опыта или действий с сюжетом, который связывает между собой части в наполненное смыслом целое» [8]. Нарративы поддерживают существующие правила и практики, объясняя, (де)легитимируя их и убеждая акторов им следовать.

Соглашаясь в формуле функционирования институтов, исследователи расходятся в вопросе причин подчинения индивидов институтам. В частности, сторонники «количественного подхода» {calculus approach), в первую очередь, институционалисты рационального выбора, считают, что индивиды следуют логике максимизации полезности и подчиняются правилам института потому, что это выгоднее, чем нс подчиняться. Сторонники «культурного подхода» {cultural approach), в первую очередь конструктивисты, полагают основой поведения индивида следование имеющимся репертуарам и знакомым образцам поведения. Институты существуют как конвенциональные способы действий, принимаемые как должное[9].

  • [1] Huntington S. Р. Political order in changing societies. London : Yale University Press, 2006.P. 12.
  • [2] См., например: Judge D. Legislative Institutionalization: A Bent Analytical Arrow? //Government and Opposition. 2003. Vol. 38. Is. 4. P. 497—516.
  • [3] Cm.: Huntington S. P. Political order in changing societies.
  • [4] Ibid. P. 21.
  • [5] Например, для партий и партийных систем см.: Mainwaring S. Rethinking party systemstheory in the third wave of democratization: The importance of party system institutionalization.South Bend : Helen Kellogg Institute for International Studies ; University of Notre Dame, 1998.
  • [6] Loumdes V., Roberts M. Why institutions matter: The new institutionalism in politicalscience. London : Palgrave Macmillan, 2013. P. 52—53.
  • [7] 2 Peters В. G. Institutional Theory in Political Science: «The New Institutionalism». London :Continuum, 2005. P. 53.
  • [8] Feldman M. S., Skolderk K., Brown R. N„ Ilomer D. Making sense of Stories: A RhetoricalApproach to Narrative Analysis //Journal of Public Administration Research and Theory. 2004.Vol. 14. № 2. P. 147—170. URL: https://socialecology.uci.edu/sites/socialecology.uci.edu/files/users/feldmanm/Fcldman_Skoldberg_Brown_Horncr_2004.pdf (дата обращения: 10.09.2016).
  • [9] Hall P. A., Taylor R. C. R. Political science and the three new institutionalisms // Politicalstudies. 1996. № 5. P. 941-942.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >